Жажда бессмертия. Том 13 (СИ), стр. 54
Капля или осколок? Или все вместе? Ответ пришел мгновенно. Осколок. Мой разум уже заперт в неприступной цитадели. Мой разум уже больше самого большого и меньше малого. Поток обжигающей силы капли может быть опасен для только восстановившегося кристалла. А вот просветление сейчас будет полезно. Оно или добьет меня. Или позволит стабилизироваться.
Вспышка!
Реальность исчезает. Исчезает тело. Остаюсь лишь я проекция-разума, аватар внутри чертогов мыслей. И вокруг меня бушует океан божественного пламени, в которое погружены канаты, сплетенные из потоков мыслей и аватаров. Время. Сейчас очень важно время. Оно определит, сколько я смогу взять от вспышки осколка бессмертного. Внутреннее субъективное восприятие уже разогнано, давая мне часы, а то и дни, сжатые до тех десятков секунд, которые в реальности меня будет пронзать просветление. Чертоги меняются. Их заполняет огнем. Холодным, мертвенным, синим, каким я и ощущал обычно просветление.
Началась работа.
Первый этап заключался в трансформации чертогов. В том, чтобы стальной схваткой взять собственный разум и переплавить его. Опасно? Невообразимо. Я мог изменить какую-то важную деталь, навсегда отсекая процесс дальнейшего возвышения. Поэтому я был осторожен, вместо необратимых изменений множа копии и абстракции. К моему разуму уже не подходил термин многопоточности. Скорее тут можно было говорить о многомерности направленности размышлений. Но в них необходимо было выковать якоря. И я ковал из синего божественного пламени. Я выковал цитадель-ядро, внутри которого заключил смертное отражение. Я выковал их копии. Я выковал несколько защищенных потоков, некоторые из которых отдал логике, а некоторые стихиям. Сразу семь потоков для концептов. Вот только я не давал им власти над разумом, как это вышло с хаосом. Такой путь тоже был возможен и описывался в трактатах. Но я был согласен с теми, кто считал его порочным. Наделяя стихию полноценным разумом внутри себя самого, ты лишь снимаешь с себя ответственность и отдаешь власть над собственным возвышением другому. Ты создаешь гомункула, которому неизменно затем покоришься. Мои же потоки проникали в стихии, пытались их познать. Слушали. Постигали.
Затем начался второй этап. Чертоги преобразились, превращаясь в подобие локуса. Полигон. А мое виртуально тело распалось на копии, каждое из которых начало отработку техник. Улучшать техники в собственном воображении? Такое считалось маловозможным. Хоть тренированный разум адептов и мог пройти большую часть улучшения. Но для закрепления всегда нужно было работать с реальным телом и реальной энергосистемой. Однако сейчас, когда меня просто сжигало просветлением, когда из всех щелей лился синий огонь, стирающий рассудок, ничего невозможного не было.
Этот адепт улучшил!
Этот адепт улучшил!
Этот адепт улучшил!..
Впрочем, второй этап был на удивление короток. Все техники плавились. Менялись. Становились чище и гармоничнее. Но и тратить на них много времени я не собирался. Ибо были задачи куда как более важные.
Я подошел к воплощенным чертогам ядер. Взглянул на них. Потом с трудом стер две сферы. Звук и хаос. Ощущая, как они находятся на грани. Как синее пламя само тянется к ним. И стоит лишь одному язычку коснуться этих концептов… Тяжело.
А вот другие пять сфер я затапливаю огнем. Позволяю всем остальным концептам наполниться просветлениям, запуская процессы улучшения. И сам вхожу в чертоги воли, опускаясь перед обугленным камнем и мечом. Открывая разум и ощущая, как меня затапливает океаном познания. Можно было остаться осторожным. Дозировать уровень сознания и уровень просветления. Но я знал. Так не добиться результата. Для прорыва. Для истинного возвышения, если я хотел уравновесить хаос и звук, если я хотел найти свой путь, путь Воли, то я должен был нырнуть в самую глубину. Открыть разум полностью. И более того. Довериться самому просветлению. Учению Гая. Который говорил, что просветление не только заставляет твой разум создавать новое в мыслительном процессе. Просветление открывает дорогу в неизведанное, где каждый видит свое. И оттуда черпает познание.
— Я доверяюсь воле. Я доверяюсь миру. Я доверяюсь Небу, небесному закону и бездне. Я доверяюсь парагону и кузнецу хаоса. Я доверяюсь себе…
Слова были сказаны. И смертное отражение потонуло в синем огне просветления. Растворилось в камне. В мече, воткнутом в поверхность. В изрезанной и изломанной поверхности, на которой символами моего пути отпечатывались удары рук, стали, следы крови и копоти. Я искал непознаваемого. Я искал понимания воли. Я искал того, что позволит возвыситься, избегнув тех участей, в которые падают многие. Кто-то становится безумцем. Кто-то рабом стихий. Кто-то становится бездушной машиной. Я не желал ни одной из таких судеб. Сначала я стал камнем. Потом еще более каменным камнем. Который уже едва ли мог бояться того, что станет камнем навечно. А потом… Лишь тьма.
— Господин! Господин… — Голоса вырвали меня из забытья. Резко. Разом. И только тогда я распахнул глаза, оживая. Воскресая из небытия. Поднимаясь и глядя на мир полно. Целиком.
— Господин… — Только через секунду я снова запечатал себя в смертном отражении. Перестал быть вселенной и стал личностью, наконец заметив Карассу и Ранулан. Ну и Касима заодно, что выглядели крайне обеспокоенно и растерянно, застыв всего в десятке метров. На расстоянии вытянутой руки…
— Карасса… Разве я разрешал входить ко мне? — Прошептал я, переполняюсь дикой! Ничем не обузданной! Яростью! Воздух замерз, покрылся мандалами и раскололся от этого шепота. А ментальная волна и аура сдавили всех троих, отчего они попятились, невольно отлетая на сантиметры назад. Влетать в мой локус? Пока я прорываюсь? Такая наглость уже граничила с предательством, за которое Карассу можно было бы и казнить! Ибо в такие моменты даже повелитель, даже я, был беззащитен. Почти. Ибо я все же среагировал на их приближение. Какая-то часть меня заставила меня прийти в себя, когда рядом оказались другие ауры.
Именно поэтому этот локус, да и соседние, были запретными для моих подчиненных. Даже хоти, например, Карасса меня убить, она бы не смогла подгадать момент, когда я действительно лишен защиты. А пару раз сунь она нос, чтобы проверить, и это стало бы настолько очевидно, что я бы ее придушил. Сейчас же, видимо, прошло слишком много времени. Вот они все втроем и ломанулись, чтобы контролировать друг друга. Но даже так это не должно было быть оставлено вот так.
— Воооооон! — Рев сотряс небо, впечатал двух владык и повелителя в землю, с треском проминая породу. Потащил, создавая траншею, раскидывая обломки на километры и перемалывая нарушителей. Те пытались защищаться, лишь надеясь, что их покровы выдержат. Пока через минуту их с грохотом не выкинуло в далекий портал. И только после этого я успокоился, осознавая, что контроль над духом теперь не просто вернулся. Он стал куда лучше. Гармоничнее. Остальные же изменения?
Сферы восприятия! - Десятки сфер, создаваясь легко словно и не было никаких травм, разлетелись на десятки километров, позволяя увидеть этот мир. Обновленный мир, надо сказать. Ибо тут и там я с удивлением замечал странных созданий. Во-первых, вокруг кишело немало духов. Всех форм, цветов и размеров. Которые по своему составу крайне отдаленно, но напоминали мою собственную ауру.
Разогнанное сознание тут же сложило тысячи картинок и промоделировало ситуацию. Выброс просветления седьмого этапа убил не всех аватаров в этом локусе, как я предполагал. Некоторое явно выжили, правда лишились рассудка. Взамен получив источник просветления, перекроивший их немыслимым образом. В итоге здесь родился заповедник истинных духов. Другие же мои аватары, затем вошедшие из соседних локусов, не стали этот зверинец убивать, лишенные инициативы. Их задачей было охранять меня, чем они и занялись. Более того. Сейчас я видел здесь и море новых растений, трав, деревьев и зверей. Тех, кто выжил на границах радиуса поражения. Там, где просветление уже не было смертельным. Это было даже интересно. Захватывающе. Вот только меня интересовали, в первую очередь, мои собственные изменения.