Жажда бессмертия. Том 13 (СИ), стр. 4

Теонар думал, что сможет перековать его путь, склонность к стихиям, сделав из этого тела, сейчас лежащего и разложившегося, свое новое вместилище. Тоже временное. Ибо тысяча звезд? Мизер. Сам великий иерарх бездны и глава великого клана имел две тысячи. Сейчас же… Сейчас же он думал, что ему представился шанс. Не просто захватить тело с тремя тысячами звезд, что превосходило самые смелые ожидания. Не просто получить идеально подготовленную оболочку, имеющую в своей основе его же стихию, звук. А ассимилировать душу осколка парагона. Такое возможно? Неизвестно. Древние трактаты давали лишь намеки на эксперименты в подобной сфере. Адепт бездны, имеющий ее ядро в своей душе, когда захватывал тело воина небесного закона, из молодого мира, терял благословение. Оно и логично. Вырастить же повелителя без семени бездны, чистого? А потом, чтобы он рискнул на подобный эксперимент, тоже в ряде случаев заканчивающийся смертью или травмами? Такое тоже описывалось в легендах. Но смутно. Однако ни у кого ранее не было такой основы. Тела и души, что немыслимым образом совместила в себе осколки кузнеца и парагона.

Труп внизу с хлюпаньем взорвался, оставляя лишь ядра, парящие во взвеси из слизи. Те тоже лопнули, выпуская обжигающие ураганы силы. Слабее, чем ожидалось. Потому что вся энергия заключалась в кристаллах духа, закрутившихся словно снежинки. Теонар не мог стать здесь повелителем. Законы неба за такое бы убили. Но сам будучи вечным, вернее лишь тенью от тени вечного, разрушив культивацию до владыки, он все равно сохранил осколки своего духовного тела и духовных кристаллов, что сейчас закружились, заполняя мое тело. Наше.

Слияние продолжалось. Великая алхимия духа. Величайшая техника захвата тела. Когда принципиально несовместимые вещи, две духовные сущности разных практиков, сливались воедино. Когда наши разумы склеивались, словно две нейронные сети, чьи нейроны слипались, а веса проходили балансировку, приходя к среднему, взвешенному значению. Помню, этот Михаил видел нечто похожее, в своем странном мире, видел в невероятно сложных попытках заместить то, что в обычных мирах поручали координирующим духам. Думающие машины — интересно. Как реликт умирающего мира. И неважно. Это подлежит стиранию. Засорять душу чужими мыслями опасно. Это было выяснено еще при первом переселении.

Сила! Триумф! Величайшая победа, как награда от неба за перенесенный риск и готовность умереть. Желание. И пальцы двинулись, поднимая изможденное, еще чужое тело. Глаза позволили увидеть. Неплохая закалка. Даже отличная для владыки. Зрение чуть размытое, не хватает резкости. Но уже расширенное вниз и вверх от привычной цветовой гаммы, позволяя видеть тепло и незримый свет. И сила. Огромная сила. А затем…

Накатили ощущения того, что было похоже на «артефакты души». Один, второй, третий. Ощущения множились, вызывая восторг. Вот, значит, они, Умения. Значит, это получилось! Перед мысленным взором замелькали письмена, снова подтверждая один невероятный, возможно, свершившийся впервые во всем мироздании факт. Иерарх бездны стал воином небесного закона. Только одно печалило теперь душу и пугало. Наличие проклятия парагона. Ужасающая вещь в своей извращенности. И соблазняющая таким могуществом. Ведь теперь этап бессмертного удастся перешагнуть, не напрягаясь.

Остаточное эхо колебания от слияния душ накатило вновь. Ярость, желание бороться. Разум не стал их глушить. Лишь затопил картинами, смыслами и словами, точечно вкладывая стихию слов и заставляя остатки разума поверить в одну простую вещь. Это не смерть. Это перерождение в нечто большее. Ради большей силы! Ради…

Осколок парагона, новый, прислоненный к телу, оставленный на потом, вспыхнул, наполняя душу новой, непривычной силой, так желанной уже какое тысячелетие. Которая сразу же вспыхнула. Без приказа. Или? А затем опустилась Тьма.

— Кха! — Вспышка сознания. Боль. Адская. Чудовищная. Во всем теле. Во всех ядрах. Невероятная. Хватаюсь за нее. Ищу спасение в боли. Не помогает. Задыхаюсь. Тело ищет воздуха, не в силах жить как прежде, без дыхания. Кашель. Тело содрогается в судорогах. Из горла и носа вылетает марево. Много ядовитой ци. Слизистую режет в мясо. Острыми, как бритва, кристаллами. Кровь течет в легкие, в желудок.

Регенерация! - Сил все же хватает активировать умение. Умение. Умение. Такая удивительная, невозможная штука. Объект презрения и невероятной зависти у адептов бездны. У меня. Или не меня. Кто я?

С трудом удается перевернуться, падая лицом в обжигающую кашу, что начинает стесывать кожу аурой слов. Это мое разложившееся тело. Или не мое? Долгая тишина. Регенерация справляется. Тело пришло в норму. Однако боль никуда не исчезла. Разум, энергетика и душа продолжают знобить, пока я обдумываю один простой вопрос.

— Кха-ха. — Теонар, сука… — Поднимаюсь, не сдерживая торжествующей насмешки. Наконец, понимая, что великий иерарх бездны сдох. Оказался развоплощен водопадом воли, куда я, почти исчезнув, все же вложил свое желание. Стереть этого ублюдка. Получилось.

— Кхабх — Наклоняюсь, выблевывая кровь, пепел и еще что-то. Откидываясь на раскаленный камень, наконец создавая покров. Пытаясь. Не выходит. Энергия не слушается. Зато выходит скользнуть в просветление. И там уже тщательно все обдумать и обмыслить.

Первое. Я выжил. Почти полностью слился с этим ублюдком, растворился в его духе, как пруд в океане. А потом океан исчез, стертый мановением воли. Кто я теперь? Хороший вопрос.

Второе. От чужой памяти ничего не осталось. Даже жаль. Возможно, следовало слить целый резерв осколка не на то, чтобы развоплотить этого ублюдка, а на то, чтобы уже самому его ассимилировать. Впрочем, пофиг. Я рад, что у меня остались лишь небольшие, фрагментарные воспоминания, все же проникшие в душу за секунды слияния.

Третье. Травмы. Много. Все телесные реки в хлам. Все ядра надломлены. Весь дух? С ним полный хаос. В интерфейс даже можно не смотреть. Ни одной звезды не взорвалось. Но где-то мой дух выпило до дна. Где-то клубится чужой дух. Где-то я ощущаю, что меня словно нашпиговали острыми лезвиями, крупицами чужой энергии. И прогнать ее нельзя. Она превосходит мою. Она так остра, что при попытке что-то сделать, просто уничтожит меня. Плевать. План действий уже намечен.

Исцеление! — Запускаю процесс, вхожу в медитацию. Нащупываю крупицы еще подчиняющегося мне духа и начинаю медленно сращивать телесные реки. Нужна воля. Но ее нет. Выпита досуха. Пространственный карман открывается, выпуская духов. Сотни. Аватар приносит мне новый осколок парагона, зависший над трупом, источающим смерть.

— Ох. Хорошо. — По телу разливается благодать. Много благодати. Краем сознания отмечаю, что осколки инквизиторов были сильны. Явно не единичные. Два? Три? Четыре дара в одном? Не знаю. Кажется, что десятку осколков парагона я уже поглотил в общем. Резерв воли вырос на порядок. Откуда я начал черпать крупицы для восстановления. Пока аватары полетели во все стороны, исследовать этот мир. Следовало срочно найти порталы, если они тут вообще еще были. И закрыть их самому. Я же, взглянув на огромный пространственный разлом, где-то вдали, на том конце мира, прикрыл глаза, погружаясь в полудрему.

Час потянулся за часом, пока я латал себя, вылеплял заново. И вместе с тем решал сложнейшие вопросы. Воля стала сейчас панацеей, разрушающей чужие сгустки кристаллизованного духа. И позволяя мне втягивать тот с умопомрачительной скоростью.

Пробужденных звезд +212 (1041\2916)

О втором даре, кристалле полного исцеления, я пока и не думал. Прекрасно осознавая, что еще не раз получу такие серьезные травмы. И тот лучше поберечь. Тем более что сейчас и так я будто летел вверх по лестнице к небу. Чужой дух оказался словно манна небесная. В десятки раз плотнее, он тем не менее переплавлялся в мой собственный, распределяясь по звездам. Что тому было причиной? Схожесть стихий? Ее было бы мало. Скорее незавершенный ритуал слияния духа, начатый самим Теонаром, все же сработал, давая возможности к объединению. Плюс его душа. Я плохо ощущал, но все же понял, осколок кузнеца втянул и дал мне прорву сил. Силу самого Вечного, пускай и ее частичку.