Жажда бессмертия. Том 13 (СИ), стр. 28

Замираю. Хаос вокруг еще бушует, но теперь он стягивается. Кристаллизуется. Превращается в инструмент, подвластной моей Воле, вписанной в центральную грань кристалла. Затраты энергии из осколка парагона окупились. В крови начинает плавать зашкаливающая порция гормонов, дарующая эйфорию. Я их не сдерживаю. Радуюсь, пока могу.

Проявленных звезд +1 (37\3007)

Все тридцать семь звезд и двенадцать ядер резонируют, разливаясь таким приятным могуществом. Повелитель с тремя тысячами звезд. С двумя стихиями, которым прикажи, и они сами уже откроют врата на ту сторону, позволят стать проводником. И… Скорее всего сойти с ума. Ибо даже вся дисциплина разума, вся архитектура чертогов сознания, все мои аналитические способности сейчас недостаточны для сдерживания такой силы.

Постепенно хаос вокруг исчезает. Потоки силы втягиваются обратно в меня. Занимают свое место в звездах. Я же перехожу к работе с разумом. Еще несколько капель воли в укрепление чертогов. И я возвожу великие стены разума. Дроблю сознание. Возвожу дворцы, библиотеки и темницы. В глубинных мирах кую цепи и решетки. Внутри этих клеток я сам. Вне этих клеток тоже я. Да и сами клети сотканы из мыслей. Их я готовлю для того момента, когда стану проводником. Чтобы затем сдерживать часть себя, отданную на растерзание стихиям. Не отдавать ее будет нельзя. Ибо в этом и смысл, чтобы отдать стихии собственный разум. Слить их в нечто новое.

— Эй. Полужелезка. Я хочу играть. — Позвал я, не только вжившись в роль древнего повелителя, преисполненного власти, но и полюбив ее. Касим примчался быстро. Бросив свою медитацию даже, по-моему, на каком-то важном моменте. Но отказывать повелителю было нельзя.

— Да, повелитель Унод… — Склонился передо мной зависший в воздухе киборг. Единственный из владык, кого за двенадцать прошедших дней не утянуло на новые миссии. Остальные уже давно исчезли. А новых сюда не кидало. Так как опасностей не было. Всех вторженцев мы перемалывали. В основном Карасса, конечно же. А когда не справлялась она, израненная и измотанная приводя врагов к остову пирамиды, приходилось отвлекаться и мне, чтобы прихлопнуть назойливых насекомых.

Я молча начал расставлять фигуры. Отзвук духа очистил воздух, убрал перегретый пар. Рядом зависли парящие столики, чашечки. С каждым разом я придавал все более глубокий смысл чайной церемонии, найдя в этом новое хобби. А ароматические масла наполнили атмосферу приятной смесью ароматов. Фигуры замелькали, выставляясь на доску. И Касим сделал первый шаг. Классический полет дракона. Я, беря в руки чашку, заставил взглядом подвинуться фигуру демонического столпа. Его глаза сверкнули на пробившемся лучике солнца.

Каждая фигура была выполнена мной лично. Выращена из собственной силы, кристаллизованной в плотную форму. Более того, фигуры несли и мой дух. Становились артефактами. В той мере, в которой я вообще мог клепать эти жалкие подобия на артефакты. Прикосновения заставляли кристаллы менять свой цвет. Фигуры воинов могли начать отливать то золотистым порядком, то алой энергией бездны, меняя масть. Правда, в первые разы, они иногда взрывались. Отчего теперь владыка единства двигал их крайне осторожно, с явно выраженной опаской и только под покровом. При желании эти фигурки могли служить оружием массового уничтожения, выкашивающим целые легионы мастеров.

— Что говорит тебе молния? — Наконец, поинтересовался я, когда партия вошла в силу, открывая новые грани. Всякую игру можно просчитать аналитически. Так, я думал ранее. Здесь этот принцип чуть ломался. Ибо откат времени порождал новое отражение реальности. И в том отражении могло родиться новое отражение. И так далее.

— Что я надолго не задержусь здесь. Мне и так везло. — Спокойно ответил когда-то араб, от чьего лица мало что осталось. Живой металл поглощал плоть, менял черты, превращал человека во что-то иное и даже страшное. Хотя это был неплохой мужик.

— Я спросил не об этом… — Надавил я.

— Я не хочу полагаться на стихии в игре. Пока не хочу. Пока меня не убедит то, что логика бесполезна. Если, кончено, в этом вообще можно убедить. — Его мастер стал демоническим владыкой.

— Ты прав. Разум повелителя сам может работать как ваши компьютеры. Или еще лучше. Но будущее… Оно лежит вне граней логики. Будущее эфемерно. Оно пронзает ткань бытия. Как и Пути. — Ответил я на невысказанную мысль, прочитав ее между строк. Играть роль древнего мне нравилось. А изменить голос, сместить ударения, паттерны речи, было несложно. Так что теперь никакая нейросеть не свяжет эту речь с Михаилом.

— Тогда я бы хотел поговорить о своей будущем, старший. И о будущем тех людей, что сейчас находятся внизу. — Вдруг начал он.

— А что с ними? — Безразлично спросил я, отыгрывая роль.

— Стоит исчезнуть вам, и они будут обречены. Я не смогу их защитить. А я бы этого не хотел.

— И… — Продолжил я.

— Я хочу посметь просить вас защитить их. Взять вместе с собой. Ведь у вас есть пространственное хранилище огромных размеров. — Начал он. Карасса проговорилась? Сарулан? Другие владыки, которых я тоже выпускал для стражи. Или просто сопоставил факты с постоянно появляющимися моими слугами.

— И я тоже хотел бы поступить к вам на службу. Принести клятвы верности. И. Формально стать вашим рабом перед лицом небесного механизма. Тогда вероятность, что меня утянет на миссию, станет почти нулевой. — Высказал он свое решение. Тяжелое, но довольно логичное. В текущем мироустройстве даже для владыки выжить было тяжело. А встать на службу к повелителю? В глазах Касима, еще живых, можно было прочитать и отблески страха. Все же перед ним был древний. Адепт изменчивого хаоса. Более того, явно связанный с самой бездной, благоволящий ее адептам. От такого надо бежать, а не становиться рабом… Но методика действительно была рабочей. Рабов, даже формальных, миссии трогали куда реже, если вообще трогали. Только вот точных методик, как и насколько формально можно было абъюзить эту механику, чтобы она не сломалась, никто так выяснить и не смог. Везде все было по-разному.

— Владыка, может, мне и пригодится. Еще один. Но зачем мне слабаки, что умрут от одного моего крика? — Усмехнулся я, заглядывая в глаза к адепту и видя там решимость. Это вызывало уважение.

— Потому что они осененные. Они не будут лишними. А если вы решите иначе, то всегда сможете избавиться. Только я попрошу, в таком случае, оставить их в безопасном месте. Это моя просьба и моя плата за службу.

— Интересно. Владыка, что поступает на службу, прося в плату не ресурсы и не знания, а всего лишь заботу. Или оставление людей в безопасном месте. Ты ведь знаешь, дитя, что такие, как ты к таким, как я, поступают на службу навечно, если не оговорено иного. Вечная служба без платы… — Хохотнул я, становясь воплощением чего-то демонического. Отыгрывая дьявола.

— Разве ваш путь допустит такое, чтобы оставлять верную службу без иных наград, кроме одной просьбы, старший… — Касим вывернулся, аккуратно и деликатно.

— Они тебе так дороги? На пороге разрушения всего этого мира? — Удивился я.

— Мне неприятно видеть, как мой мир умирает. Хотелось бы сохранить его. Даже в такой небольшой части, как несколько сотен человек.

Партия развивалась своим чередом. Медленно. Напряженно. Киборг использовал всю мощь своих чипов, просчитывая пути на тысячи ходов вперед. Я же бил в ответ откатами времени. Совершая те ходы, которые его алгоритмы должны были опускать как маловероятные, архивировать и просчитывать в последнюю очередь. Это было уже противостояние не фигур, а архитектур мышления. Когда один выстраивает логические карты, а другой — их рушит. Пока наконец партия не завершилась моей победой. На грани. Доска осталась почти пустой. Но пути хаоса привели меня к победе.