Жажда бессмертия. Том 13 (СИ), стр. 18

— Давай! — Уже в раздражении приказываю я, не сдерживая голоса. Биение духа опаляет девушку, непроизвольно. Слишком уж внутри меня много необузданной энергии. Она дергается. Кривится от боли. Снова тянется. Но замирает.

— Вы… — В интонациях я читаю страх. Нерешительность. Неверие в возможность такого сценария. Это выводит меня из себя. Заставляет вспыхнуть яростью. Продиктованной и жадностью, и собственной неуверенностью и сомнениями, ведь каждый квант нерешительности «хранительницы крови» заставляет меня ярче и острее ощущать собственные терзания.

— Делай или умрешь! — Вспылил я, позволяя хаосу излиться наружу. Ревущий ураган затапливает все вокруг. Закручивается в торнадо. Резко сжимается, давая понять, что через секунду здесь ничего не останется целым. Неотвратимая смерть для любого мастера.

Вспышка. Проходит секунда. Ревущее пламя, с трудом, куда труднее, чем я ожидал, отступает, повинуясь моей воле. Но сопротивляясь. Словно само желая сделать выбор за меня. Быстро. Безболезненно. Испепелить ту, в чьих руках исчезли кристаллы. Словно бы нечаянно, избавив меня от ошибки ценой всего лишь мимолетного момента.

И, наконец, рассеивается, оставляя после себя черный от пепла камень и только небольшое нетронутое пятно в центре, где продолжает гореть костер, а мы замерли в неподвижности напротив друг друга. Я вижу, опять со всех сторон, уже привыкая к такому способу восприятия через дух, как по спине наследницы клана расползается черное пятно ожога, еще искрящееся силой. А в резко сузившихся зрачках пробегает биение дикой боли. На моих глазах, на моем восприятии духа, позволяющего смотреть на все словно под микроскопом, цвет радужки меняется, словно от влияния стихий. Но на еще более глубинном уровне. Вертикальные щели зрачков наливаются алым. Немного крови из лопнувших сосудов. Но за ними небесная краснота. Багровый. И лишь небольшие, едва заметные синие прожилки, теряющиеся на фоне. Несколько квантов времени в сознании теплится надежда. А что, если поглотился только осколок кузнеца? Но странное чувство «влечения» не заставляет себя ждать, позволяя осознать: передо мной еще один осколок парагона.

И я наконец расслабленно откидываюсь назад, опираясь спиной словно о несуществующее кресло. Это уже настолько привычно, что разум даже не задумывается о подобном. Сейчас он увлечен куда больше анализом собственной вспышки ярости. Тоже понятной. И лицезрением величественного, невероятного зрелища, вызывающего трепет. Восторг. И лишь порождающего новые вопросы. Значит, двуединые возможны. Кто знает об этом? Сколько раз в мироздании происходило такое? И почему не оставило легенд?

— Это называется воля. Не будь ее. И ты не отделалась бы одним ожогом. Энергию бездны ты можешь черпать сколько угодно. Но запомни одно. Волю всегда нужно беречь. Для смертельной битвы. И для самых сложных моментов возвышения. — На выдохе, устало, произнес я, понимая, что, действительно, не выстави девочка защиту из воли, и, возможно, все было бы куда как хуже. Скорее всего, летально. С этим срочно надо что-то делать.

— Я… з…апомню… ваши… слова, старший. — Процедила она едва слышно, одновременно полыхая потоками бездны. Та затапливала тело, отравляла энергосистему. Сарулан уже перекрыла поток, но то, что она бессознательно выплеснула в момент опасности, уже готово было порвать ее изнутри. Пришлось снова прибегать к лечению.

— И… Я должна выразить вам бесконечную благодарность. — Снова перешла она на сухой, канцелярский тон. Впрочем, это меня уже не злило. Хаос внутри полыхал противоречивым спектром эмоций. Но я специально ему отдавался. Лучше ощущать азарт и почти наркоманский восторг, чем клеймить себя глупцом и обдумывать раз за разом «а не исправить ли свою ошибку одним мановением руки». Сарулан тоже об этом думала. Я не собирался лезть в ее мысли. Но вездесущий дух и прикосновение при лечении позволили ощутить, или додумать, обрывки эмоционального фона. Она сейчас думала о том, что, с большой вероятностью, является лишь носителем для моих экспериментов, чей уготованный итог, умереть, как недавно умерли те, кому она сама желала смерти. И слова здесь были бессильны. Наследница была слишком умна, несмотря на свою зажатость, чтобы не повестись на любые увещевания. Ее тоже учили. Заложили хорошую базу, не только воспитания, но и логики и работы с собственным разумом, тому, что можно было назвать дисциплиной разума.

— Каковы будут ваши приказы, господин? — С холодной решительностью спросила она, когда от ожога почти ничего не осталось. Не оставляя тем самым ни тени сомнения, что я смогу вылепить из нее что угодно. И, кстати, это было не лишено притягательности. Я выполнил свой долг. Дал силу, потенциал, за который удавились бы все иерархи и бессмертные. Пускай ее личная база, пять сотен звезд, и была далеко не идеальной. Теперь же я мог и воспользоваться этим. Личный слуга, двуединый? Пускай она не может получать дары неба. Кстати.

— Ты стала небесным воином? — Поинтересовался я. Вопрос тоже захватывающий. Причем здесь я не знал ничего. Произойти могло что угодно. Вплоть до того, что она станет и осененной, начав получать кристаллы за убийства. Гай, конечно, такого не мог. Но вдруг?

— Я вижу письмена, господин. Я… Небесный воин. И при этом я же осененная осколком кузнеца. — Не скрывая удивления, прислушиваясь к себе, произнесла она.

— Тогда твоей задачей будет стать сильнее. Ты мне ничего не должна. Можешь уйти. А можешь остаться, если хочешь. Но будет крайне жаль, если ты умрешь после такого. — На губах непроизвольно промелькнул оскал, что не укрылся от новой двуединой. Где-то в глубине души я еще надеялся на то, что осколки ко мне вернутся.

— Я всегда буду с вами, господин. — Еще более вышколенным жестом она сомкнула руки.

— Сомневаюсь… — Усмехнулся я, после чего достал одну из великих пластин.

Пластина наследия (артефакт бездны 6 этапа) - Артефакт, что несет в себе огромное количество информации

— Ты ведь, наверное, знаешь что это. У вас были артефакты ниже рангом. — Вспомнил я кристаллы и стелы, чей функционал был очень схож, несмотря на низкий этап, всего-то четвертый, ну и на крайне ограниченную информацию, ведь в мирах силы знания ценились сверх меры и даже намеренно ограничивались.

— Сейчас я запишу сюда свои знания по взаимодействию с дарами неба. Изучишь их прежде экспериментов.- Прикрыв глаза, окунулся я в океан знаний, создавая новую «директорию». Это было несложно, для того, кто освоился и стал не только менталистом, но и ментатом, хотя по-хорошему, сначала адепты учились работать с собственным разумом, и только потом постигали тайны менталистики, меняя свою ци. Куда сложнее было стать «админом» артефакта, чтобы тот меня принял. Над этой задачей я корпел долго, пока поглощал знания. В ход шли и энергия бездны, и отмычки, и просветление, и прямые угрозы управляющей программе на уничтожение. Последнее, на удивление, сработало. Но никаких «тайных отделов» так и не открылось. Так что я и до сих пор подозревал, что управляющий дух просто выдал мне права на запись, без истинных админских. Увы, тратить волю на взлом с огромным шансом сжечь пластину, я не собирался.

— Мне… Можно называть вас учителем? — Голосом, в котором сквозило, с каким же трудом ей стоило решиться на подобный вопрос, произнесла она. Мда… С каждым ответом я проникался жалостью к девочке все сильнее. Хаос же лишь усиливал чувства.