Жажда бессмертия. Том 13 (СИ), стр. 13

Вспышка. Вспышка. Вспышка! — Нерран упал иссохшей мумией. А на доспехе уже красовались кривые, но выкованные и «сваренные» пластинки металла. Отлично. Пускай технология и имела кучу огрехов. И паять так «на себе» я бы не решился. Ибо и души мастера хватит, чтобы мне навредить.

— Теперь ты. — опустил я руку на преклоненную девушку. Разрушая и ее разум. Снова агония и попытка вырваться. А остальные, наконец, побежали. Вбитое на уровне инстинктов подчинение дало сбой, заставляя их хотя бы попытаться избежать смерти.

— Те кто невиновен, останутся живы. Остальные не смогут убежать. — Спокойно произнес я, продолжая ваять шедевр. Ракшаска предательница, предупредившая «власть» о бунте, тоже иссохла. А потому я одним шагом нагнал следующего беглеца. А потом следующего. И так далее, пока все «виновные» не сдохли, отдав свои жизни на улучшение моего доспеха. И результат уже вырисовывался. Не идеально. Все же воля была слишком тонкой материей, и не всем удавалось ей хорошо оперировать. Остальных я кинул обратно, во внутренний мир. Многие вернулись сами, наконец осознав, что бежать в этой пустыне им некуда. Правда, таковых и осталось совсем немного.

Посмотрел на выжженный мир. Подумал. И тоже прыгнул в цветущий сад, оставляя снаружи своих аватаров для слежки. После чего засел в одной из парящих пагод, доставая таблицу с наследием клана говорящих, закидываясь кристаллами просветления и ныряя в пучину бесконечных знаний.

Десятки тысяч трактатов. История кланов. Основы артефакторики. Все это откладывалось в моем разуме, вызывая желание поглощать еще и еще. А колодец знаний был поистине неисчерпаемым. Настолько, что его можно было сравнить, отдаленно, с интернетом, в его благословенные времена тридцатых или и вовсе десятых-двадцатых, которые я не застал.

Взмах рукой. Я пытаюсь искривить пространство. Тщетно. Глупо. Для того чтобы научиться создавать пространственные кольца уйдет не меньше недели. Это у меня, с неисчерпаемым источником просветления. Другие владыки этому учились годами. Ну или развивались специально для этого, осваивая пространство, гравитацию, материю и руны. Великие руны, которые тоже были здесь.

После пяти часов поглощения знаний я оторвался. Потратил секунд пять на то, чтобы понять, что вообще происходит. Выдрал из прудика какого-то карпа, зажарив прямо в руке и с аппетитом сожрав, хрустя костями и парой звериных ядер. Умственная работа, как оказалось, сжирала в разы больше калорий, чем даже напряженная битва.

В уголках глаз появилась чернота. Признак перенапряжения. А я понял, что дальше так продолжать будет глупо. Я не выпил и капли информации из этого океана. А уже устал. Значит, пора была менять подход и наконец вплотную заниматься собственным разумом. Тем более что наследие клана давало и такие знания. Развитие менталистов. И куда как более важное, работа с собственным разумом. Область настолько же обширная, насколько и важная для всех. И для артефакторов, и для ментатов, и для воинов, не говоря уже о торговцах и полководцах.

Ведь недостаточно закалить мозг. Недостаточно уметь думать в тысячу раз быстрее и глубже смертного. Мой разум совершенен, как для владыки. Но лишь в своей «звериной» базе. Я не сомневался, что найдутся и всего лишь мастера, что переиграют меня в играх, логике и планирование, что будут искуснее в самоконтроле, лучше анализировать события, эмоции и тонкие материи. Пускай и стихии во мне были сильны, подсказывая будущее. Но на всем пути мне критически не хватало именно этого. Дисциплины разума, техник развития сознания, холодного просчета, почти компьютерного, что, если верить этим трактатам, возносил адептов на недосягаемые вершины планирования. Конечно, ментатом, как в древней книге, что просчитывает будущее на года вперед, видит прошлое и грядущее, мне не стать. Для этого как минимум надо обладать специальными концептами, времени, предвидения, анализа. Но и сейчас работа предстояла просто огромнейшая.

Глава 6

Пик владыки

Место действия: Паутина миров

Время действия: 25 ноября 2060 года

Хлопок. Очередной огромный том, посвящённый артефакторике, работе с пространством, духом и великими рунами захлопывается, занимая свое место на огромной полке, уносящейся ввысь и переплетающейся с сотнями таких же полок. За прошедшую неделю чертоги разума неплохо так наполнились, заставляясь всей той информацией, что я черпал из наследия клана. И даже так я еще не поглотил и десяти процентов информации, занимаясь ее фильтровкой.

Воля! - аккуратное обращение к осколку. Или к осколкам? После поглощения еще одного, третьего, выпавшего с, кажется, того желтого духа, мой «колодец воли» или уже скорее даже «море» подросло еще. А я наконец осознал, что в Тинь-Дао и адепте смерти осколков было явно далеко больше чем парочка. Сколько именно не знаю. Только сейчас я смог лишь немного научиться их различать, оставив прозапас лишь два самых «худых» кристалла парагона.

Воля вливается в разум. В один из пяти основных потоков сознания, закрепляя выстроенную архитектуру и усиливая нейропластичность. Творение, достойное гордости, ибо за неделю я прошел путь, что в некоторых школах разума проходят за десяток лет. И даже шагнул дальше, ибо научился корректно использовать волю для влияния на сознание. То, что совсем недавно для нас, инквизиторов, считалось недоступным и запретным.

Взмах рукой. Я меняю внешний вид чертогов разума. Раздумываю над тем, не остаться ли здесь еще немного, отдохнуть. Ибо как побочное влияние воздействия воли, чертоги мои стали сверхпрокачанными. Здесь я мог создавать своему разуму телесного аватара, наслаждаться пищей, новым опытом, сражениями, женщинами… Подобное описывалось в трактатах лишь как недостижимые вершины, доступные иерархам разума. И это было, надо признаться, сильным искушением. С каждым днем я все больше размышлял. А зачем мне эта Земля? Ради чего мне возвращаться? От старого человечества мало что осталось.

Вдох. Я раскрываю глаза уже в пагоде. Одним импульсом разминаю мускулы. Провожу рукой над столом, окутывая духом чайник. Тяжело. Пространство с трудом, через боль, искрится, ломается. Вокруг пальцев мелькают алые молнии, микроразрывы в бездну. Фарфор трескается, ломается, рассыпается. И все же осколки исчезают, затянутые сингулярностью личного хранилища.

— Хранилище души… — Хохотнул я, не особо впечатлённый сам. На их создание тоже была влита крупица воли. Или даже не крупица. А одна из десятков субличностей, по сути, внедренный в меня же самого аватар, располагаемый в тазовой кости, как месте, где сосредоточено больше всего моей «духовной плоти» вынужден постоянно поддерживать стабильность этой аномалии. И то. Располагать это хранилище в ядре я не стал, здраво опасаясь дестабилизации и взрыва.

— Не стать мне артефактором. — Заключил я очевидную истину. И не просто потому, что у меня не было таланта или нужных стихий вроде материи, концепта рун или гравитации с пространством. А тупо потому, что весь мой путь и все мои потребности были направлены на иное. Битвы и выживание.

Переход. Портал пластины закрывается, оставляя меня в выжженном мире. Ибо если развивать разум я предпочитал в окружении красивых садов и удобной мебели, то возвышение и тренировки требовали простора и разрушения.

— Пускай все обратится в хаос! — Пропели слова, разносясь над застывшей магмой и остовами скал.

— Пускай огонь сожрет меня… — Тело воспламенилось, покрылось разноцветными языками огня, что как живой начал трансформироваться, превращаться в драконов, растекаться. Рваться во все стороны. Разумный хаос. Раньше мне тяжело было такое представить. Теперь я сам воплощал его в жизнь. Даже пожирание теперь трусливо затыкалось, не смея щелкать пастью, когда великий изначальный огонь пытался добраться до каждого уголка мира. До каждого темного закоулка моей души и психики, вытаскивая на свет давно забытое и погребенное.