Арабский кофе со сливками (СИ), стр. 84

По коже побежали мурашки, когда холодные пальцы Али коснулись тёплой кожи. Светлана зябко передёрнула плечами.

— Это серебро? — жалобно спросила Света, осторожно поглаживая гладкий холодный металл. — Что за камни?

— Нет, милая, это не серебро, — Али бесцеремонно повернул её к себе лицом. — Это изумруды в платиновой оправе.

— Но это безумно дорого! Я не могу взять такой подарок! — протестовала Света, прекрасно понимая, что не сможет его вернуть.

— Глупости, — безапелляционно заявил Али, ухмыляясь во весь рот. — Наша семья вполне может позволить себе дарить своим женщинам и вчетверо больше, чем этот миленький гарнитурчик. Это ещё скромно.

— Скромно?! — выдохнула Света.

— Да, скромно. Я даже советовал Фархану не шокировать тебя сразу, — теперь Али аккуратно вдел серьги в уши девушки и надел кольцо на безымянный палец её правой руки. — Теперь всё идеально. Это украшение создано для тебя.

Парень отступил на шаг, любуясь результатом. Света осталась стоять на месте, прижимая ладони к пылающим щекам. Ей не верилось в происходящее. Фархан купил ей подарок… А она даже не подняла трубку, когда он звонил. Как же стыдно…

— Ты чего молчишь? — насторожился Али. — Ты хоть жива?

— Не‑а. Я умерла. От счастья, — прохрипела Света и подняла глаза на Али. — Спасибо тебе.

— За что? Я всего лишь выполнил работу курьера, — хмыкнул парень, но было видно, что ему приятно. — Я хотел бы ещё и племянника поздравить.

— Проходи, — шёпотом пригласила Света. — Присоединяйся к нам за столом. У нас тут весело.

— У нас? В смысле? — не понял Али.

— У нас — у девочек, — пояснила Света, не отрывая рук от подарка. — Али, так неудобно… У меня даже нет никакого подарка для Фара.

— Ничего. Самый главный подарок ты ему уже сделала, — серьёзно сказал Али. — Никита. Веди уже к девочкам.

Появление Али на кухне произвело фурор. Ася, которая была в курсе дел, особо не удивилась, зато колье на шее подруги поразило её до глубины души. Карина выглядела удивлённой, но к самому Али отнеслась на редкость спокойно. Лишь Алия покраснела до самых ушей и смущённо забилась в уголок. Никита же был просто счастлив: такого обилия подарков он видел разве что в «Детском мире».

— Али, вы с Фаром «Детский мир» что ли бомбанули? — шутливо спросила Света, с умилением глядя на сына.

Никита бросил недоеденную запеканку, схватил подарки и умчался в комнату.

— Всё, мы его больше не увидим, — подмигнула Ася и посмотрела на Али. — От кого подарки-то? От папаши или от дядюшки?

Али пробормотал что‑то невнятное. В этот момент его взгляд был прикован к порозовевшему личику Алии. Света с удивлением заметила, с какой нежностью и восторгом парень смотрит на девушку. Она никогда раньше не видела, чтобы Али так смотрел на кого‑то. Сама Алия смущённо ковыряла вилкой в тарелке и время от времени бросала на парня заинтересованные взгляды. Света без труда поняла, что тут назревает своя маленькая история.

— Может, останешься? — с лёгкой усмешкой предложила она.

— Конечно, Светка, я останусь, если ты не против, — ответил Али.

Света была не против. Да и никто из девушек, похоже, тоже. Тем более что Али умел развлечь компанию.

Первый тост в честь новоприбывшего подняли быстро. Али пил только сок: пояснил, что он правоверный и за рулём. Света тихонько посмеивалась, а Ася и вовсе не скрывала скептицизма. Али стойко не обращал на неё внимания — он пытался завести разговор с Алией.

Спустя какое‑то время, под дружный смех, выяснились все подробности того вечера, когда парень пытался познакомиться с Алей. Карина умудрялась ещё и фотографировать друзей, ловя удачные кадры на свой недешёвый цифровик.

Время пролетело так быстро, что компания вспомнила про Новый год, только когда на экране маленького телевизора появился президент и начал свою поздравительную речь. Али, как истинный джентльмен, разлил дамам шампанское, а себе снова налил сока.

Под бой курантов, когда Света только поднесла бокал к губам, снова зазвонил её мобильный. Она поспешно сделала глоток и схватила телефон.

— Это Фархан! — пояснила она всем и выбежала из кухни.

Начался новый год. И не нужно тащить в него проблемы из старого. Они будут бороться за свою любовь — и обязательно победят. Так решила Светлана.

А сейчас она разговаривала с любимым, выводя тонким пальцем узоры на морозном стекле окна. А за её спиной, среди разбросанных игрушек, тихо посапывал их сын — их самое большое счастье и радость.

Глава 67

— Не уходите! Подождите! — отчаянный крик Фара разорвал звенящую тишину дикого песчаного берега. — Света! Никита!

Фархан ощущал, как ноги всё сильнее увязают в зыбком песке. До ноздрей донёсся солёный запах моря. Несколько брызг упали на лицо, и он досадливо смахнул влагу. Мужчина прибавил шаг, задыхаясь от жары и усталости. Мышцы ныли, будто их выкручивало от нестерпимой боли. Воздух со свистом вырывался из лёгких, во рту пересохло.

Он видел свою цель. Вдали, в жарком мареве, стояли самые дорогие ему люди: Светлана держала за руку Никиту. Светлые волосы Светы отливали золотом на солнце, а лёгкий бриз трепал яркие локоны. Она была в длинном зелёном платье — совсем как на той новогодней фотографии, которую прислал Фархану младший брат.

— Фарха-а-а-н!

— Папа!

Резкий порыв ветра донёс до него знакомые голоса. Фархан поднажал, стараясь догнать любимых. Но, как он ни старался, расстояние оставалось прежним. С ужасом он осознал: Света и Никитка ускользают, растворяясь в жарком мареве. Он не верил собственным глазам — он терял любимую и сына. Вот они терпеливо ждали его, и вдруг их больше нет… Шум ветра усилился, переходя в нестерпимый вой.

— Нет! Свет мой! Сынок! — с отчаянием прокричал Фархан, резко дёрнулся и полетел в бездонную пропасть.

Ещё сквозь странную дымку он ощутил, что сжимает в объятиях мягкое податливое тело. «Догнал!» — промелькнула мысль в его затуманенной голове, и он блаженно улыбнулся. Дрожащие пальцы скользнули по соблазнительным изгибам. Пах вспыхнул невероятным жаром и налился тяжестью. Вжимая женщину в перину, он прижался к ней возбуждённой плотью.

Перед глазами застыл манящий образ Светланы: разметавшиеся золотые волосы, горящие зелёные глаза, приоткрытые нежно‑розовые губы. Фархан утробно зарычал, подминая под себя податливое тело. Зарывшись в шёлк волос, он жадно вдохнул аромат — и на миг замер, ощущая запах корицы, смешанный с терпкими восточными духами.

Это была не Света. Призрачный аромат сливок моментально улетучился — как и его ночной кошмар.

Фархан с недоумением отстранился, резко распахнул глаза и увидел довольное лицо своей законной жены. Гульзар лежала на своей половине кровати. Чёрные с синим отливом волосы разметались по подушке, оттеняя неестественную для неё бледность. Её большие чёрные глаза светились торжеством, словно она наконец заполучила то, чего давно хотела. Маленькая ручка шаловливо прошлась по низу его живота, спускаясь ниже. Мужчина словно окаменел: он совершенно не узнавал свою жену. Гульзар всегда была тихой и спокойной, но сейчас в неё будто вселился шайтан.

— Ты?! — удивлённо выдохнул Фар хриплым ото сна голосом. Он всё ещё был в плену ночного кошмара и с трудом сдерживал внутреннюю дрожь, смешанную с удивительным возбуждением. Напряжённый пах ныл от неудовлетворённого желания.

— Я, хабиби. Чему ты удивляешься? Я твоя жена, — самодовольно промурлыкала Гульзар, растягивая полные губы в улыбке.

Фархан брезгливо отодвинулся и резко вскочил с кровати. В висках зашумело так, будто он накануне крепко выпил. Он пошатнулся.

— Что ты делаешь в моей спальне, Гульзар? — прошептал мужчина, устало опускаясь на скользкие чёрные простыни.

— А ты не помнишь, муж мой? — игриво пропела она, проводя длинными ногтями по простыне. — Нам было так хорошо вдвоём…

Фархан нахмурился и мучительно прикусил губу. Нет, прошедший день он помнил отлично — как и все дни последнего месяца. Его жизнь превратилась в рутину: ранний подъём, пробежка по саду, купание в бассейне, завтрак, приготовленный тайкой. Потом он торопливо надевал дишдаш и гурту (национальную одежду арабов в Эмиратах) — в угоду отцу. Каждый день он навещал господина Кубару в дорогущей клинике, а затем проводил время в роскошном особняке, который мог соперничать в пышности даже с шейхским дворцом. Вернувшись домой, варил себе кофе и отдыхал в гостиной, заедая неприятности всевозможными сладостями.