Арабский кофе со сливками (СИ), стр. 71
Глава 54
Фархан резко отпрянул, когда её ладони коснулись его живота. Сквозь ткань он ощущал тепло её тела — и этот простой жест пробудил в нём жар, который он тут же попытался заглушить, снова склонившись над кастрюлей. Попробовав мясо, он решил, что пора засыпать спагетти.
— Так мы поговорим? — Светлана чуть осмелела, приободрённая его признанием.
— Да, милая. Если хочешь — поговорим, — вежливо отозвался Фархан, не отрываясь от готовки.
Каша для Никиты успела остыть, и Света принялась кормить сына. Это напоминало нескончаемый спор: мальчик то капризничал, то шантажировал, то вдруг становился ангелом. Фархан благоразумно не вмешивался. В итоге каша всё-таки была съедена — правда, ценой двух конфет и печенья сверх нормы. Довольный Никита даже пробормотал «спасибо» и бодро убежал в комнату.
К этому времени Фархан уже разлил по тарелкам своё необычное блюдо.
— Что это? — с любопытством спросила Света, разглядывая странную смесь мяса, специй и макарон, плавающих в бульоне.
Фархан ответил на арабском, а потом смущённо добавил:
— Прости, я не знаю названия по‑русски.
— Похоже на суп, — протянула она, осторожно пробуя. — М‑м‑м… вкусно. Правда, островато… Никите такое нельзя.
— Почему? — удивился Фархан. — Наши дети едят такое с удовольствием.
— Слишком много специй, — прожевав, возразила Света.
— Как раз я положил их слишком мало, — улыбнулся он и спокойно принялся за еду, помогая себе хлебом.
Заметив, что он почти не пользуется ложкой, Света хмыкнула:
— Такое чувство, будто она тебе мешает.
— Дома мы едим без ложек.
— Чем же?
— Хлебом.
— Небось, прямо на полу?
— На ковре. Обычно подают одно блюдо на всех.
Света изумлённо приподняла брови:
— Не представляю, как можно есть из общей посуды!
— Обычно. Вся семья вместе, и дети тоже, — Фар улыбнулся, глядя на её ошарашенное лицо.
— Ясно… — прошептала она и вдруг предложила: — Может, перенесём обед в комнату?
— Нет, сиди здесь, — усмехнулся Фархан. Ему было приятно, что ей интересны его традиции.
— Как скажешь.
— Я привык, что у тебя в стране всё по‑другому.
— Но традиция есть всей семьёй у нас тоже сохранилась, — вставила Света.
— Тогда почему ты не живёшь с родителями? — спросил Фархан.
Светлана помрачнела. Боль привычно кольнула где‑то под рёбрами, словно тупой нож скользнул по старому шраму.
— Я с ними не живу, — едва сдерживая дрожь в голосе, прошептала она.
— Почему?
— Я не хочу об этом говорить! — резко бросила она.
— Свет мой, ты же сама хотела честного разговора, без увёрток. Почему ты оставляешь за собой право молчать? — в его голосе прозвучала властная нота.
— Значит, мы уже разговариваем? — опешила она.
— А что, надо предупреждать?
— Вообще‑то да! Мне нужно собраться с мыслями. И вообще, когда я ем, я глух и нем!
— Отлично, — самодовольно кивнул Фархан. — Поговорим за чаем.
— У меня только чай!
— Значит, за чаем.
— У меня зелёный!
— Хоть красный, милая, всё равно поговорим, — он мягко улыбнулся. — И ты ответишь на все мои вопросы.
«Вот попала!» — растерянно подумала Света. — «Ну же, трусиха! Ты сама этого хотела! Вперёд!»
Она кисло улыбнулась и вернулась к еде, нарочно растягивая каждый кусочек, лишь бы оттянуть неприятный разговор. За это время Фархан успел перемыть всю посуду и заварить чай.
— Может, тебя взять в помощники по мытью посуды? — задумчиво протянула Света, наблюдая, как он хозяйничает на её кухне. — Кому‑то достался идеальный муж!
Фар безмятежно улыбнулся и поставил перед ней её любимую чашку со слоником — от неё вился ароматный дымок.
— Азизти, не говори глупостей, — мягко заметил он, обаятельно улыбаясь — точь‑в‑точь как Никита в минуты особого обаяния. — Я только твой. И для тебя готов сделать всё.
— То есть дома ты так не делаешь? — жадно поинтересовалась Света. Она чувствовала, что ступает на тонкий лёд, но остановиться уже не могла.
— Нет. Дома у нас прислуга: супруги Мияна и Киан, они тайцы.
— А твоя жена? Она работает?
Фар нахмурился, понимая, что разговор неизбежно упрётся в Гульзар, но раз они договорились говорить правду, придётся отвечать.
— Нет. Всю работу по дому делает Киан. В саду работает садовник — он же чистит бассейн. Мияна готовит.
— Офигеть! У вас даже бассейн есть! — восхищённо выдохнула Света и мечтательно прикрыла глаза, рисуя в воображении картину: утро, сад с резными пальмами, сладкий потягивающий вдох, стакан ледяного апельсинового фреша и прыжок в прозрачную голубую воду. — Я тоже так хочу!
Фархан не догадывался о её грёзах и потому воспринял слова буквально.
— Милая, ты хочешь жить в доме с Гульзар? — ошарашенно спросил он.
Света медленно вернулась из мечты в кухню, в запах специй и пара, и непонимающе посмотрела на него.
— Причём здесь Гульзар! Я просто представила бассейн…
— Ты сказала, что хочешь такой дом и бассейн. Если бы ты поехала со мной, я бы купил тебе другой дом. Две жены в одном доме — это неприемлемо.
Картинка лазурного бассейна в её воображении съёжилась и поблекла.
— Я не говорила, что хочу жить с Гульзар! Тьфу, ну и имя у неё…
— Нормальное имя, — удивлённо пробормотал Фар.
— Меня волнует не имя! Меня волнует, что ты собираешься делать с ней! — прошипела Света, обхватив ладонями горячую чашку.
— В каком смысле?
— Блин! — она едва сдержала раздражение. — Ты её оставишь? Это что, такой идеальный план: одна жена дома, вторая здесь?
— Свет, я не могу её просто выгнать! — умоляюще прошептал он.
— То есть?
— Я могу с ней развестись, но если я верну её родителям, её жизнь будет сломана. Она будет опозорена, и никто не возьмёт бесплодную женщину в жёны.
— Какой ужас… — прошептала Света и прикрыла рот ладонью.
— У вас свои правила, у нас — свои, — сухо заметил Фар.
— Стоп, стоп, стоп, — Света замахала рукой. — Мы не спорим о культурных различиях, мы пытаемся разобраться в наших проблемах. Али сказал мне, что у вас с Гульзар нет детей. Это правда?
— Да, — тихо признался Фар и опустил глаза. — Правда.
— Она больна?
— Нет. Скорее, дело в том, что я… не справляюсь со своими обязанностями мужа.
Света резко выдохнула, пытаясь уложить в голове эту непривычную логику.
— То есть у вас практически нет секса?
Фар кивнул, не поднимая глаз.
— За это наказывают?
— Если жена пожалуется, то да. Мои родственники, друзья, знакомые узнают, что я плохой муж, и на меня, на весь мой род ляжет порицание.
— То есть тебя покроют позором?
— Да. В Дубае я не смогу вести дела, если все будут знать, что моя жена несчастна, а я не способен исполнить свой долг перед родом — дать наследника.
— Капец… — выдохнула Света, чувствуя, как у неё начинает гудеть в висках от этой чужой, но такой реальной тяжести чужих ожиданий.
— Я же говорил, насколько мы разные, — с грустной улыбкой произнёс Фар.
— Я просто не понимаю, кому какое дело?! — снова вспыхнула Света. — Ладно. Но тогда в чём проблема? Ты не можешь развестись с Гульзар?
— Могу. Но семья считает, что она бесплодна. Отец решил, что мне нужно взять вторую жену. Для этого я и приехал сюда.
Света замерла, переваривая услышанное.
— С этого места поподробнее, — мрачно потребовала она.
Фар обречённо вздохнул. Он уже понял, что спорить с этой хрупкой зеленоглазой девушкой — себе дороже.
— Отец решил, что виновата Гульзар. И что мне нужно взять вторую жену, — повторил он и снова вздохнул.
На её лице отразилась странная смесь чувств: жалость, злость, растерянность. Она молча пила чай, глядя на свои руки.
Фар продолжил:
— Чтобы содержать двух жён, нужен соответствующий доход. По нашим законам у каждой жены должен быть отдельный дом, и я обязан давать им всё, что они пожелают, в равных частях.