Арабский кофе со сливками (СИ), стр. 61

Фархан смотрел на неё так, что не оставалось ни малейших сомнений — он её не забыл. Шаг, ещё шаг… Она, словно заворожённая, двинулась к нему, всё ближе и ближе.

И тут в голове оглушительно прозвучали слова Али: «Его ждёт любимая жена». Они ударили, как ледяной водой в лицо. Света резко остановилась, вспыхнула до корней волос, застыла, с болью глядя на любимого.

В его глазах стояли слёзы. Она с сожалением посмотрела на него и отрицательно покачала головой — словно отвечая на его безмолвный вопрос: «Почему?»

Как во сне, она повернулась к нему спиной и пошла прочь, оставляя позади прошлое. Да, она бежала. Но по‑другому было нельзя: как прежде уже ничего не будет.

Глава 45

— Что это? — Захаренко изумлённо приподнял седую бровь и небрежно кивнул на белый конверт из плотной бумаги, лежавший на его рабочем столе.

— Конверт, — сдержанно пояснил Фархан и чуть заискивающе улыбнулся собеседнику. — Для вас, Александр Фёдорович.

Пожилой врач, конечно, сразу догадался, что внутри деньги, и, судя по виду сидящего напротив иностранца, весьма немалые. Захаренко скривился, будто лимон надкусил. Он был человеком старой закалки: не брал взяток от пациентов, а чтобы к нему с этим приходили бывшие студенты — и вовсе казалось чем‑то немыслимым. Все в медуниверситете знали: зав кафедрой педиатрии взяток не берёт — просто принципиален.

— Я взятки не беру, — категорично заявил Захаренко и отрицательно покачал головой.

Фархан непринуждённо улыбнулся:

— Ну что вы, Александр Фёдорович, какая взятка? Это всего лишь благодарность за ваши неоценимые услуги.

— Какие услуги? — напряжённо спросил Захаренко, буравя взглядом плотный конверт.

В просторном кабинете повисло неловкое молчание. Пожилой мужчина испытующе посмотрел на Фархана, нахмурился и задумчиво забарабанил пальцами по лакированной столешнице. Он давно вспомнил своего бывшего интерна: три года назад тот внезапно прервал стажировку и улетел на родину.

— Всего одна маленькая услуга, — не стал тянуть Фархан. — Мне нужны бумаги о том, что я успешно прошёл интернатуру.

Александр Фёдорович внутренне усмехнулся, ещё сильнее удивляясь тому, как изменился его бывший студент. Из доброго парня он превратился в холодного, расчётливого человека — того, кто точно знает, где и как надавить, чтобы получить желаемое.

— Фархан, вы её не закончили, — процедил Захаренко. Он по-прежнему не сводил глаз с конверта, который так и лежал на столе, притягивая взгляд.

— Верно, — мягко согласился Фархан и снова обаятельно улыбнулся. — Я очень надеюсь на вашу помощь, Александр Фёдорович.

— Взятки — подсудное дело, — сухо отозвался Захаренко и решительно отодвинул конверт. — Фархан, приходите через несколько дней. К тому времени я решу, что с вами делать.

— Спасибо за внимание, Александр Фёдорович, — подчёркнуто вежливо проговорил Фархан, поднимаясь со стула.

— Послезавтра, после двух часов дня, — отчеканил Захаренко и выразительно кивнул на конверт. — И это заберите.

Одним текучим движением Фархан подхватил конверт и убрал во внутренний карман дорогого пиджака. На его лице не отразилось ни растерянности, ни ярости из‑за возможного провала. С доброжелательной улыбкой он ещё раз попрощался и бесшумно исчез за дверью.

Едва оказавшись в длинном сером коридоре, Фархан помрачнел и плотно сжал губы. Он терпеть не мог, когда чужие люди рушили его планы. У него было отведено на всё три дня — не больше. Нужно было что‑то предпринять, но что именно — он пока не знал. Редкие прохожие, завидев мрачного бородатого мужчину, торопливо уступали ему дорогу, спеша отойти подальше. Фархан всей душой желал, чтобы задуманное сбылось. Он не хотел давать себе времени на раздумья — слишком хорошо знал, как быстро начинаются колебания и сомнения.

Глава 46

Света задумчиво смотрела на багряные лучи умирающего зимнего солнца и сделала большой глоток душистого зелёного чая с жасмином. В огромное, от пола до потолка, окно был прекрасно виден парк: деревья, покрытые изморозью, казались укутанными в белоснежную глазурь. На улице было так холодно, что Светка невольно поёжилась, глядя на мёрзнущих прохожих.

Она умиротворённо улыбнулась и откинулась на спинку удобного стула. Только сейчас на неё снизошло невероятное спокойствие — будто короткая передышка после бури. Встреча с Фарханом взбудоражила её настолько, что она даже пропустила мимо ушей разговор с дотошным заказчиком. Но довольный Вовка ни слова ей не сказал — наоборот, на радостях потащил её и Никиту в дорогую кофейню. Он совершенно не слушал её возражений и заказал кофе, зелёный чай, сок для Никиты и целую гору всевозможных пирожных.

— Светик, ты вообще меня слушаешь? — в который раз поинтересовался Вова, аккуратно отпивая горячий ароматный напиток из миниатюрной расписной чашечки.

— Да-да, — Света словно очнулась от глубокого сна и перевела взгляд на Владимира, сидевшего по диагонали слева. Напротив неё расположился Никита: мальчик с аппетитом ел пирожное, запивая его апельсиновым соком.

— А по-моему, не слушаешь, — задумчиво проговорил Вовка и с некоторой грустью посмотрел на Светлану.

Она поймала его пристальный взгляд и зарделась, опустив глаза в чашку.

— Что ты говорил, Вова? — едва слышно прошептала она, ковыряя ложечкой десерт. Аппетита не было совсем, да и настроения тоже. Даже старания друга не помогали — скорее, наоборот, лишь усиливали внутреннее напряжение. Мысль о том, что Фархан приехал всего на три дня и скоро уедет к своей любимой жене, выводила её из равновесия. Светлана до дрожи в коленках боялась снова его встретить — боялась, потому что понимала: находиться рядом с Фаром слишком опасно. Если она снова окажется близко, спасения уже не будет.

— Светик, — необычайно нежным голосом заговорил Владимир, тщательно подбирая слова. — Возможно, у меня и нет шансов, я это понимаю. Но позволь мне быть рядом с тобой. Прости, что обидел тебя тогда… Я был пьян. Прости.

Света широко распахнула глаза, пытаясь осознать сказанное. Она так устала: зачёт, неожиданная встреча с Фарханом, сдача последнего проекта — всё это вымотало её до предела. Она с трудом сдерживалась, чтобы не зевнуть. Горячий чай согрел и теперь навевал сонливость.

— Разве ты не рядом? — невозмутимо спросила Света, наблюдая за сыном. Она только что покормила Никиту йогуртовым пирожным, и теперь он увлечённо играл с новой игрушкой, которую купил Владимир.

Мужчина хотел что-то сказать, но Светлана подняла руку, останавливая его, и заговорила высоким, звенящим от напряжения голосом:

— Вова, мне так стыдно! Ты сидишь с Никитой, хотя это прямая обязанность моей матери. Терпишь моё постоянное отсутствие, хотя мог бы просто уволить. Водишь меня в кафе, чтобы отметить окончание проекта… Ты всегда был рядом, а я сожалею, что не могу дать тебе того, чего ты хочешь.

На губах Владимира появилась горькая усмешка. Его карие глаза оставались спокойными, но в глубине зрачков, цвета молочного шоколада, таилась боль.

— Ты просто не хочешь, — едва слышно проговорил он, стараясь совладать с голосом.

— Вова, — прошептала Света, краснея от внезапной злости. — Не начинай. Я тебе уже сто раз говорила: ты мой лучший друг!

Владимир плотно сжал губы и бросил на неё тяжёлый взгляд. Уютная, умиротворяющая атмосфера мгновенно растаяла, уступая место привычной холодной отчуждённости между ними. Светлана отвернулась и принялась рассеянно рассматривать вход в кофейню.

За окном стремительно сгущались фиолетовые сумерки, зажигались фонари, освещая заснеженные предновогодние улицы. Двустворчатые двери, украшенные гирляндой из зелёного дождика, то и дело открывались, впуская новых посетителей.

— Света, — тихо произнёс Владимир и подался вперёд, накрывая её маленькую руку своей широкой тёплой ладонью. — Давай попробуем…

В душе Светланы шевельнулась тоска. Почему у неё всё не как у людей? Перед ней сидит состоятельный, красивый, а главное — любящий мужчина. Он будет носить её на руках — она это знает, достаточно вспомнить время беременности. Он угадывал её желания с полуслова и исполнял в считанные минуты. Света сжала пальцы, сминая белоснежную скатерть. Даже Никита, увлечённо болтавший с трансформером, заметил это и начал что-то говорить, смешно картавя и бурно жестикулируя.