Арабский кофе со сливками (СИ), стр. 49

— Я знаю, что ты выберешь, — зазвучал холодный голос Светланы. — Ты выберешь долг. Ты всегда его выберешь. Ты так воспитан. Я тебя не виню. Отпускаю. Живи.

— Нет! Нет! — взревел он, не веря, что девушка сама его отпустила. — Не уходи, Света!

Фархан с отчаянными рыданиями повалился вниз. Но вместо того чтобы упасть на ледяную мозаику, он кубарем покатился в бездну…

Мужчина с отчаянным криком подскочил на кровати. Его сердце, словно безумное, колотилось в грудной клетке. Серый утренний свет проникал между шторами и с трудом освещал более чем скромную комнату.

Фархан со стоном скатился на пол и уселся прямо на ковёр, стараясь успокоиться. Он с трудом выровнял дыхание. Очередной кошмар. Каждую ночь он засыпал с трудом и по несколько раз просыпался, терзаемый видениями любимой девушки. Вариации снов были разными, но заканчивалось всё одинаково — она отпускала его.

Фархан протёр лицо и со стоном поднялся на ноги. Наступал очередной день, на который у него совершенно не было ни сил, ни желания. Последние две недели его мучили жестокие приступы депрессии, которые внезапно сменялись приливами отличного настроения.

Не раз Фархан подвозил Али в университет и жадно высматривал Свету среди толпы студентов. Вот она улыбается своей маленькой подружке с задорными тёмными кудрями, вот пьёт кофе из стаканчика, зажмурив глаза — так, как умела только она. Но бывали и чёрные дни, когда Фархан наотрез отказывался подвозить брата, и Али приходилось идти в универ пешком. В такие дни мужчине не хотелось даже жить в этом городе и дышать с ней одним воздухом.

Были минуты, когда он презирал и ненавидел себя за слабость к этой девушке, а порой именно она становилась объектом его негативных эмоций. Обидные слова матери Светланы с каждым днём всё больнее въедались в сознание, и теперь их уже нельзя было просто так оттуда вытравить.

Фархан с такой силой сжал кулаки, что побелели костяшки пальцев. Несколько глубоких вдохов и выдохов — и образ Светланы покинул сознание. Так было легче и спокойнее: просто изгнать призрак прошлого. Светлана из сна была абсолютно права — он воспитан так, что долг для него превыше всего.

Вдох. Выдох. Фархан ощутил, как спокойствие постепенно разливается по всему телу. Мужчина улыбнулся. Удивительно, но он живёт без неё уже больше двух недель. А в последние несколько дней и вовсе чувствует себя спокойно и размеренно — с тех пор, как случайно увидел Светлану в обществе Вовы, её жениха. Пара казалась счастливой. Он до сих пор отчётливо помнил ту боль, которая обожгла сердце в тот миг. Но всё-таки нашёл в себе силы порадоваться за любимую. Она счастлива — и это главное. Всё, он спокоен. Как вовремя.

Раздался звонок мобильного. Отец.

— Салям алейкум, отец! — вежливо поздоровался Фархан, услышав в трубке сдержанный голос господина Кубары.

— Ах, сынок, к чему все эти церемонии? — в динамике зазвучал подозрительно довольный мужской голос. — Я даже рад, что ты решил приблизить свадьбу с Гульзар. Ради этого я даже сумел повлиять на то, чтобы ты досрочно закончил интернатуру. Ты сможешь прилететь домой на полгода раньше.

Фархан скривил губы. Наверняка, если бы отец знал истинную причину его возвращения, голос был бы куда строже. Он уезжает, чтобы не сталкиваться со счастливой Светланой и её женихом в самых неожиданных местах.

— Я тоже рад вернуться домой, отец, — почтительно проговорил Фархан и даже улыбнулся. Хорошо, что господин Кубара не видит этой лживой улыбки. Мужчина знал: отец за версту чует ложь, и ему придётся сыграть роль любящего сына. Но это не беда — он сумеет. Он обязан.

— Ты уже собрал свои вещи?

— Да, отец, — терпеливо ответил Фархан.

— Надеюсь, Али не будет без тебя скучно. Как он?

— Хорошо. Уверен, он отлично справится и без меня, — с лёгкой ехидцей ответил Фархан.

— Когда у тебя самолёт? — продолжал засыпать вопросами господин Кубара.

Фархан поморщился и по памяти назвал время. Даже на расстоянии он ощущал, что отец празднует победу. Хотя он даже не догадывался, что всё это время и он, и Али буквально шпионили за ним.

— Ладно, — Фархан постарался поскорее закончить разговор. — Мне пора идти собираться. Днём уже вылетаю. До встречи, отец! Береги себя. Как приземлюсь, я позвоню.

— Хорошо, сынок! Жду. И вся семья с нетерпением ждёт твоего приезда, — с необычайной теплотой в голосе отозвался господин Кубара, и сердце Фархана дрогнуло. Неужели он всё-таки заслужил любовь отца?

Фархан нажал кнопку отбоя, медленно встал с пола и подошёл к шкафу. Почти вся одежда уже была сложена в чемоданы. Старый, потрёпанный временем шифоньер выглядел пугающе пустым. Это в который раз за сутки напомнило ему: совсем скоро Светлана и её родной город навсегда исчезнут из его жизни.

Всё. Он выдохся. Устал. Бежит, как собачонка, поджав хвост. У него больше нет сил бороться со своими чувствами, заглушать боль и в каждой светловолосой девушке искать черты Светланы, не находить их — и ощущать это странное, горькое облегчение, смешанное с разочарованием.

Мужчина вздохнул и медленно натянул джинсы, рубашку и свитер. Всего через какие-то сутки он уже облачится в привычную восточную одежду. Долой холод зимы. Он возвращается домой — в лето.

Глава 33

— Светочка, поешь что‑нибудь! — взмолилась Людмила Петровна, подкладывая в тарелку дочери самые лучшие кусочки куриного жаркого.

— Нет, я не хочу, мама, — девушка с отвращением посмотрела на картошку и куски мяса в жирной подливе. — Фу, какая гадость!

— Но Светочка, — женщина жалостливо посмотрела на осунувшуюся дочь, — ты же так любишь жаркое!

Запах острых приправ вызвал у девушки очередную волну тошноты. Светлана прижала ладошку ко рту, стараясь сдержаться при матери.

— Любила, — процедила Света. — Но разлюбила.

— Ох, горе‑то какое! Неужели ты влюбилась в эту самую… обезьяну? — Людмила Петровна всплеснула руками, растерянно рассматривая бледную дочь.

— Мама! Прекрати его так называть! — прошептала Света. — Я лучше пойду. Мне в универ пора.

— Светлана! А ну‑ка вернись! — возмутилась женщина, но дочь вышла из кухни с непреклонным выражением лица.

«Ох, точно влюбилась девка! Кабы ничего дурного не вышло… Вот напасть. Тьфу ты!» — пронеслось в голове у Людмилы Петровны.

Светка закрылась в туалете и, пошатываясь, подошла к унитазу. Последние несколько дней её мучила утренняя тошнота. Но если она ничего не ела, состояние лишь ухудшалось. В один из таких отвратительных дней она едва не упала в обморок прямо в вестибюле университета. Всё обошлось лишь благодаря Асе: верная подруга вовремя поддержала и увела её в туалет. Эту безобразную сцену увидел Али. Он так посмотрел на девушку, что у неё невольно ёкнуло сердце.

— Ну ты даёшь, мать, — процедила Ася, когда они ввалились в уборную университета. — А ну брысь отсюда!

Стайка девиц‑первокурсниц недовольно фыркнула и незамедлительно покинула помещение. Светлана первым делом кинулась в кабинку и нависла над унитазом. Горло сжимали спазмы, но всё было без толку: пустой желудок ничего не мог вернуть назад.

Света подошла к умывальнику и открыла кран. Умывшись холодной водой, она почувствовала себя значительно лучше, но тошнота не прошла.

— Что с тобой? Ты заболела? — допытывалась Ася.

— Не знаю, — подавленно всхлипнула Света, вытирая слёзы. — Сегодня что‑то тошнит.

— Может, отравилась? — с тревогой спросила Ася. — Что ты ела вчера?

— Картошку‑пюре и котлеты, — задумчиво протянула Светка. — И чай пила.

— Котлеты были свежие?

— Да, были. Мать их днём пожарила, — удивлённо сказала Светлана. — А что?

— Да ничего, — тоном следователя продолжила расспросы Ася. — Интересно, а вчера утром как было?

Светлане это очень не понравилось.

— Чего ты привязалась? Да! Мне второй день плохо! — внезапно закричала Светка и раздражённо посмотрела на подругу.