Некроманта в женихи не предлагать! (СИ), стр. 44

— Он жив? — спросила я Тамрия, опускаясь на колени рядом с орком.

Голова того была тяжелой и слишком горячей, даже лихорадочной. Но что я знала об орках? Может для них это и нормальное состояние? Я ощупала заросший жесткими волосами череп, и рука наткнулась на что-то липкое, теплое. Кровь. Много крови. А вот это очень плохо. Неожиданно сердце сжалось от жалости. Я нахмурилась, пытаясь отогнать неуместное чувство, но непослушное сердце не слушалось.

И тут меня как обухом по голове стукнули. Я дура! Непроходимая тупица! Как я могла после своего сна про Огюста-орка не понять, что это он пошел меня спасать? В глазах защипало, и я, сдерживая слезы, прижалась щекой к его груди, чтобы услышать, бьется ли сердце. Бьется! Сердце бухало громко и отчетливо, как часовой механизм. Я облегченно выдохнула и погладила его по груди, ощущая под пальцами выступающие толстыми канатами мышцы и шрамы от вырезанных на теле рун.

— Прости, что не поверила, — прошептала я и всхлипнула. — Только не умирай, я обязательно придумаю, как тебе помочь!

Огюст! Боги, что же я натворила?! Зачем я сбежала?!

— Не рыдай ты, жив он! — хмыкнул принц. — Такого толстолобого типа попробуй убить. Если бы ты не была такой дурой, Натали, сейчас бы уехала со своим орком домой, пила бы горячий шоколад у камина, а я бы уже сидел на троне. Но нет, ты решила поиграть в героиню.

Он был прав, но не могла же я этого признать. Принц глухо, надрывно закашлялся, и я поняла, что с ним тоже не все в порядке.

— А почему ты здесь? — спросила я, не скрывая насмешки. — Друзья предали?

Принц замолчал. Я не видела выражения его лица, просто почувствовала, как он напрягся.

— Вот так всегда, — вздохнула я, — доверяешь людям, а они тебя в камеру бросают.

— Заткнись, — огрызнулся Тамрий, но в голосе его уже не было прежней силы.

Тяжелые шаги за дверью заставили нас обоих замереть. Ключ в замке провернулся с громким скрежетом, и в камеру зашел огромный стражник в полных латах. Он перешагнул через распластанного на полу орка и схватил меня за руку.

— Не трогай! — закричала я, пытаясь разжать его жесткие, как железные клещи пальцы.

Стражник потащил меня по темному коридору, и когда я начала поминутно спотыкаться о камни и какой-то мусор, он просто забросил меня на свое железное плечо и как ни в чем не бывало продолжил идти. Оглушительно пахло сыростью, плесенью и еще чем-то сладковато-тошнотворным, вроде старой застоявшейся крови.

Мы поднялись по винтовой лестнице, вымощенной грубым камнем. Ступени были заметно стерты, видно было, что по ним ходили веками. Стены покрывал толстый слой копоти, кое-где висели факелы, чадящие маслянистым, едким дымом.

Наконец, мы прошли в зал.

Огромный, когда-то, наверное, роскошный, но теперь пришедший в упадок. Лепнина на потолке осыпалась, фрески на стенах облупились, из-под них проглядывал голый камень. Высокие стрельчатые окна были затянуты паутиной, в них заглядывала луна, отбрасывая на пол причудливые тени. В углах спрятались груды мусора, битые горшки, сломанные стулья.

Посреди этого запустения стоял дубовый массивный стол, исцарапанный ножами. С одно края за ним сидел Шейн, рядом еще трое мужчин очень на него похожих. Тот же разрез глаз, та же наглая ухмылка. Родственники!

— Натали, — Шейн развалился на стуле, положив ноги на стол, и его лицо осветила масляная улыбка. — Как же я рад тебя видеть!

Я промолчала. Только сжала кулаки, чтобы не наболтать лишнего.

— Орк был слишком добр, не стал меня убивать. Слабак! — продолжил он, и в голосе его зазвенела сталь. — Я не такой. Если ты не будешь сотрудничать, то сначала лишишься пальцев, потом — рук. А потом и головы.

У меня перехватило дыхание от ненависти. Ах ты, сволочь! Вот Огюст — он не такой! Хотя лучше было бы ему пристукнуть Шейна посильнее, тогда бы он не сидел тут с гадкой ухмылкой.

— Шейн, — один из мужчин, постарше, с сединой в волосах, положил руку на плечо наглого парня. — Не стоит запугивать барышню. Она сама все расскажет, если мы вежливо попросим.

Шейн скривился, но ноги со стола убрал.

— Садитесь, мисс Кранц, — тот же мужчина указал на стул напротив. — Мы не с того начали. Позвольте представиться, меня зовут Гловин Хармс. Я служил под началом вашего прадеда. И очень уважал его. — Он по очереди повернулся к своим спутникам, представляя их мне: — Это мои сыновья Борель и Гаюс. А с внуком Шейном вы уже знакомы.

Я села, чувствуя, как болит спина, и по телу разливается слабость. Имена этих придурков я даже не старалась запомнить. В моей голове созревал очередной план побега, только теперь в него нужно было как-то вписать раненого Огюста. Надеюсь, мне удастся привести его в чувства, такую тушу я в одиночку точно не дотащу.

— Что вам нужно? — спросила я прямо, у меня было слишком мало времени для расшаркиваний.

— Всего лишь одна маленькая услуга, — улыбнулся Гловин. — Вы поможете нам, а потом выйдете замуж за Шейна. И будете жить счастливо до конца своих дней.

Я чуть не поперхнулась. Замуж? За этого наглого индюка?

— Не слишком ли много вы просите: и услугу, и свадьбу? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Вы останетесь живы, — сказал Гловин. — И ваша семья тоже. Если, конечно, не откажетесь помочь нам.

— Чем помочь? — спросила я, едва сдерживая злость.

— Скажи, где находится шкатулка, — вмешался Шейн. — Та самая, про которую твой папаша рассказывал Тамрию.

Я уставилась на него, изображая удивление.

— Я не знаю ни о какой шкатулке, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал максимально искренне. — Правда. Откуда мне знать? Папа меня в свои дела не посвящает.

— Врешь! — Шейн вскочил, опрокидывая стул, который грохотом свалился на каменный пол. — Принц говорил, что ты все знаешь! Папаша натаскивал тебя, и, возможно, рассказал гораздо больше, чем принцу!

Я вздохнула, можно было еще перепираться, но я посмотрела на тупые лица родственников Шейна и поняла, что с такими не договориться. Буду интриговать.

— Про шкатулку знаю, — призналась я неохотно. — Отец рассказывал, что ее принесли неизвестные. Но где она сейчас, я понятия не имею. Это только граф Поленийский может сказать. Он ее спрятал.

Гловин с родственниками переглянулись.

— Вот здесь, — сказал он медленно, — нам и понадобится ваша помощь. Вы вернетесь к графу. И убедите его отдать нам шкатулку.

О, так Шейн не знает, что Огюст может превращаться в орка! Я мысленно потирала руки. Хе-хе-хе! Попросить графа отдать шкатулку? Легко!

— А что помешает мне просто сбежать? — спросила я, изображая сомнение.

— Мы оставим твоего орка в заложниках, — сказал Шейн.

— Орка? — удивилась я и замерла. Нет, этот вариант меня не устраивал, но я презрительно фыркнула, тщательно контролируя выражение лица. — Мне все равно, что с ним будет, — сказала я, пожав плечами.

Сказала и тут же поняла, что поспешила с ответом. Дурочка! Все-таки мне нужно сначала думать, а потом говорить.

— Согласен, лучшими заложниками будут твои родители и брат, — вмешался Гловин, и я похолодела, довыделывалась интриганка! Одного спасла, других подвергла опасности! — Борель, возьми людей. Поезжайте в столицу. Привезите их сюда.

— Нет! — истерично крикнула я. — Не трогайте их! Я сделаю, все что скажете!

Гловин довольно улыбнулся.

— Вот и умница, — сказал он. — А теперь иди в камеру и хорошо подумай над нашим предложением. Продолжим разговор к утру.

Стражник схватил меня за руку и потащил обратно в камеру к бесчувственному Огюсту и прикованному к стене принцу.

Едва я вошла, как принц насмешливо спросил:

— Ну, как прошли переговоры?

— Отлично, — огрызнулась я, садясь на солому.

— Рассказывай, мы сейчас в одной лодке. Я попробую помочь тебе.

Я сначала сомневалась, а потом решила, что ничего такого, о чем бы принц не знал сам, мне не поведали, а если я кому-нибудь перескажу нашу беседу, то может сама придумаю какое-нибудь решение. И я все выболтала про Шейна, его родственников и их план.