Некроманта в женихи не предлагать! (СИ), стр. 42

Он открыл глаза и осмотрел снег вокруг. Следы. Две пары. Одна — тяжелая, мужская. Вторая — легкая, но неровная, будто человека тащили силой или вели под заклятием.

Следы вели к конюшне.

Огюст поднялся, отряхнул колени. Потом, не раздумывая, снял камзол, оторвал рукав рубашки, разорвал пополам. Один кусок пропитал кровью Натали, другой — кровью принца.

— Что вы делаете, граф? — спросил полицейский, который все еще стоял рядом, бледный, испуганный.

— То, что должен, — ответил Огюст, натягивая камзол обратно. — Обычные некромантские дела.

Краем глаза он отметил, как отшатнулся молоденький полицейский. Огюст усмехнулся. Пусть лучше боятся и не лезут к нему. Так будет спокойнее.

Он рассовал окровавленные тряпки по разным карманам и быстрым шагом направился к дому. Растрепанный полицейский едва поспевал за ним.

В особняке было шумно. Собрались все: и полицейские, и гвардейцы из личной охраны императора, которых, видимо, привез с собой министр. Коридоры гудели голосами, где-то плакали женщины, где-то ругались мужчины.

Огюст прошел в гостиную, где его уже ждали.

Министр Кроун с непроницаемым лицом стоял у камина, грея руки. Рядом с ним, бледная, с красными глазами, стояла баронесса Новак. Мадам Фрежюс, всхлипывая, сидела на стуле, прижимая к груди ридикюль. Сестры-торговки жались друг к другу, испуганно оглядываясь. Слуги баронессы: кучер и горничная забились в угол. А кучера первого дилижанса, Ефима, держали двое полицейских.

— Граф Поленийский, — граф Кроун повернулся к нему, и в его голосе послышалось нетерпение. — Кто эти люди? В чем они виноваты?

Огюст оглядел собравшихся. Взгляд его был тяжелым, холодным, и под этим взглядом многие опускали глаза.

— Баронесса Новак, — начал он, — стала случайной жертвой заговора. Ее покойный муж и дочь привезли ее сюда, но сама она ничего не знала. Она едва избежала смерти. Яд, приготовленный для нее, был мною вовремя подменен.

Баронесса вздрогнула, хотела что-то сказать, но Огюст опередил ее.

— Если вы сомневаетесь, мадам, прикажите обыскать багаж вашей дочери. Там, среди ее вещей, вы найдете пузырек с сердечным ядом. Он пахнет миндалем. Даже сейчас, когда там обычная мука.

Баронесса побледнела еще больше, пошатнулась, ухватилась за спинку стула.

— Она... она хотела...

— Она хотела избавиться от вас, мадам, — жестко сказал Огюст. — У будущей императрицы должны быть либо безупречные родственники, либо никаких.

Баронесса закрыла лицо руками. Плечи ее тряслись, но она молчала.

— Проводите баронессу в родовое поместье, — приказал Огюст, и двое гвардейцев встали рядом с ней.

Баронесса Новак ушла, не поднимая глаз.

— Мадам Фрежюс, — продолжил Огюст, поворачиваясь к женщине, которая смотрела на него с надеждой и страхом. — Эту даму тоже обманули. Ей обещали похлопотать об освобождении сына, наговорили кучу страшного, запугали. На самом деле ее сын давно на свободе.

Мадам Фрежюс вскочила, прижав руки к груди.

— Что? Как? Мой Мартин...

— Его имя было внесено в списки о помиловании еще до Новогодья, — сказал Огюст, и в голосе его послышалась усталость. — Но некоторые люди, чтобы запереть вас в этом доме, задержали исполнение указа. Теперь он точно исполнен. Господин Мартин Фрежюс отбыл в родной город. Ему запрещено посещать столицу еще двадцать лет, но он жив и здоров.

Мадам Фрежюс разрыдалась. Громко, навзрыд, не стесняясь. Подошла к Огюсту, прижала к своей монументальной груди.

— Спасибо, граф! Спасибо! Я век буду молиться за вас! Я...

— Это уже лишнее, мадам. Моей заслуги здесь нет, — Огюст мягко, но настойчиво освободился из ее объятий и подтолкнул к стоящему в стороне долговязому желчному мужчине. — Помощник министра организует вам транспорт до дома. Собирайтесь.

Она, всхлипывая и бормоча благодарности, вышла в сопровождении одного из гвардейцев. Министр Кроун, до этого молчавший, недовольно поморщился.

— Дальше, — сказал он.

— Сестры-торговки, — Огюст кивнул на Лиссандру и Катрину, которые тряслись, вцепившись друг в друга. — Они попали в дилижанс случайно. Первоначально на их места планировалось посадить двух сторонниц принца, но полиция их арестовала, поэтому места продали первым желающим. Эти женщины не имеют никакого отношения к заговору.

Сестры, не веря своему счастью, попятились к выходу и, наткнувшись на дверь, выскочили в коридор. Огюст перевел взгляд на слуг баронессы.

— Их тоже отпустить.

Слуги, кланяясь, ушли. В комнате из пассажиров остался только кучер Ефим, которого все еще держали полицейские.

— А этого, — Огюст указал на Ефима, — задержать. Он замешан в делах Гронеца, перевозил контрабандный алкоголь. Мы нашли несколько тайников в дилижансе, думаю он регулярно возил там поддельный эльфийский самогон. А теперь там лежит разобранный перегонный аппарат. Допросите его, думаю, он не откажется сотрудничать. Верно?

Бледный, с выпученными глазами Ефим, открыл рот, чтобы оправдаться, но полицейские уже выталкивали его в коридор.

— Операция закончена, — сказал министр Кроун, потирая руки. — Всех, кто не имеет отношения к делу, отпустить. Остальное — засекретить. Граф, вы слышите? Предлагаю сейчас же отправиться в столицу. К ночи будем уже дома.

Огюст кивнул. Рассуждения Кроуна мешали продумывать план поисков Натали.

— Мне нужно восстановить баланс энергии, — сказал он. — Ритуал займет несколько часов. Я останусь в особняке до утра.

Министр посмотрел на него подозрительно.

— Восстанавливай. Но не смей искать принца. Не смей вредить ему. Он — наследник престола, и его судьбу решит император. Ты понял?

— Понял, — сквозь зубы выдавил Огюст.

Древняя, нерушимая клятва сжала горло, заставляя сердце биться медленнее. Она сдавливала изнутри, требуя подчиниться. Огюст склонил голову. Осталось потерпеть совсем немного. Скоро никто не сможет заставить его подчиняться.

Он подождал, пока все разъедутся. Мага жизни Элероя, которого удалось спасти, увозили в тюремную больницу, но Огюст успел шепнуть капитану Верну, чтобы его разместили, как гостя. В самое ближайшее время Огюст планировал его вытащить, а пока в тюрьме Элерою будет безопаснее. Верн кивнул, обещая помочь.

Наконец, особняк опустел. Огюст остался один.

Он спустился в подвал.

Лаборатория была большой, холодной, освещенной тусклыми магическими светильниками. Новые приборы, купленные совсем недавно, соседствовали со старыми, древними, доставшимися в наследство от предков. Склянки с реактивами, потрепанные гримуары и свитки, схемы на стенах. А в центре стоял каменный алтарь, покрытый рунами.

Огюст достал из кармана обе кровавые тряпки и разложил на столе. Кровь принца и кровь Натали.

Искать принца он не мог, клятва не позволяла. Но искать Натали... это было другое.

Он закрыл глаза, сосредоточился. Кровь на платках тускло засветилась красным. И перед мысленным взором возник образ. Городок. Небольшой, уютный, с кривыми улочками и соломенными крышами. Дом на окраине. Грязный, заброшенный. К нему едут трое. Одна из них Натали. Слава всем богам, живая и не раненная!

Огюст открыл глаза. Теперь он знал, куда ехать.

Он снял одежду, аккуратно сложил на стул. Открыл шкаф, стоящий в углу, и вытащил простую, кожаную, без украшений набедренную повязку, надел. И, наконец, позволил орку полностью занять тело.

Кожа потемнела, стала плотной, покрылась татуировками древних рун, которые светились тусклым зеленым. Мышцы налились силой, жилы вздулись. Руки стали больше, пальцы — толще, с короткими, но острыми ногтями. Лицо огрубело, скулы выступили резче, зубы заострились.

Огюст посмотрел на свое отражение в темном стекле шкафа. Орк. Настоящий. Они были такими сотни лет назад. Сильными, быстрыми, почти неуязвимыми. И такими же жестокими, когда дело касалось тех, кого они любили.

Глава 39

Я стояла в плаще-невидимке, чувствуя, как он давит на плечи своей магической тяжестью, и лихорадочно соображала, как вырваться. Мысль о побеге не отпускала, но принц Тамрий — я никак не могла привыкнуть, что этот наглый студент на самом деле наследник престола — держал меня крепко. Слишком крепко.