Некроманта в женихи не предлагать! (СИ), стр. 24
Верн дернул головой.
— Меня совершенно не волнуют их делишки. Я приехал сюда с определенной целью и вижу очевидного преступника. Как вы сами чуть раньше мне сказали, барон Новак украл шкатулку. Потом, когда вы сказали, что вызовете полицию, он ее спрятал, а когда началась суета, решил разыграть комедию с кражей, чтобы отвести от себя подозрения.
— Ну, допустим. И что вы ему предъявите? — Огюст скрестил руки на груди. — То, что он украл у меня подделку?
Верн замер.
— Что?
— Барон Новак украл подделку, — терпеливо, как ребенку, в который раз объяснил Огюст. — Настоящая шкатулка с артефактом была похищена из тайника позже. Барон не дурак и быстро понял, что совершил ошибку. А шумиху с похищением своей шкатулки он затеял для того, чтобы конкуренты не вышли из особняка с настоящим демонским артефактом. Пока все были здесь, у него оставался шанс вычислить конкурента и найти настоящую шкатулку.
Верн покачал головой, не желая сдаваться.
— Слишком хитромудро, граф. Слишком сложно. Я вот думаю иначе. Я думаю, барон действовал не один. У него была подельница. — Тут он сделал эффектную паузу, и Огюст почувствовал, как сжимается сердце. — Эта рыжая девица. Кранц. Она артефактор, у неё есть навыки. Они запросто могли сговориться. Она украла шкатулку, спрятала у себя, а потом, когда начался обыск, перепрятала содержимое куда-то еще. А поддельную шкатулку подбросили обратно, чтобы сбить следствие с толка. Нужно срочно перетрясти весь особняк и найти тайник этой Кранц. Я уверен, улики где-то здесь, совсем близко.
Огюст почувствовал, как в груди закипает глухое раздражение. Нет, даже не раздражение, злость. Предположение Верна было глупое, нелогичное, но он вцепился в него, как голодная собака в кость.
— Капитан, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно, — я знаю о каждом шаге мисс Кранц с момента её появления в этом доме. Каждый. Я следил за всеми гостями лично. Если бы содержимое настоящей шкатулки оказалось у неё, она была бы уже мертва.
Капитан вскинул брови.
— Мертва? С чего бы?
— С того, — Огюст подался вперед, — что шкатулка, которую украли у меня, содержит не просто ценный артефакт. Она содержит то, что убивает любого, кто коснется его без защиты. Настоящее содержимое из шкатулки не вынимали, потому что тогда похититель был бы уже трупом. А мы пока трупов не наблюдаем.
Верн открыл рот, чтобы возразить, но в этот момент тишину особняка разорвал истошный женский крик.
Они одновременно рванули из кабинета, выбежали в коридор, где уже метались перепуганные полицейские. Крик доносился из крыла, где разместили семейство Новаков.
У дверей в комнату барона они наткнулись на его дочь, Ирену. Девушка стояла, прижавшись спиной к стене, и во все горло вопила. Её лицо было белым, а руки тряслись.
Огюст отодвинул её плечом и шагнул в комнату.
Барон Новак лежал на полу, прямо у порога. Глаза его были широко раскрыты, рот застыл в беззвучном крике. Но самое страшное было не в этом.
Его руки. Пальцы. Они были черными. Обгоревшими до кости, обугленными, с почерневшей, слезающей лохмотьями кожей. От них все еще шел слабый дымок и запах паленого мяса. Тошнотворный, тяжелый, от которого к горлу подкатывала тошнота.
Огюст опустился на колено, осторожно коснулся шеи барона. Пульса не было. Тело уже начало холодеть.
Он поднял взгляд на застывшего в дверях капитана Верна. Указал на обгоревшие пальцы.
— Вот так, капитан, — сказал он тихо, но в голосе звенела сталь, — выглядит человек, который взял в руки содержимое настоящей шкатулки.
Глава 22
Огюст поднялся с колена, стараясь не дышать слишком глубоко. Запах паленой плоти въедался в ноздри, вызывая тошноту даже у него, человека, привыкшего к обществу мертвых. Он обвел взглядом коридор, оценивая ситуацию.
У мертвого тела барона Новака собрались все.
В дверях толпились перепуганные слуги барона и оба кучера — Ефим и тот, второй, из кареты Гронеца. Их лица были бледны, глаза расширены, руки мелко тряслись. Кто-то из слуг истово крестился, глядя на обгоревшие пальцы мертвеца. За их спинами маячили фигуры его невольных гостей, вытащенных из постелей истошными криками Ирены.
Мадам Фрежюс стояла, вцепившись в косяк, и ее глаза сейчас были широко раскрыты от неподдельного, животного ужаса. Рядом с ней, прижавшись друг к другу тряслись Лиссандра и Катрина. И этот страх был настоящим, совершенно не наигранным.
Чуть поодаль, прислонившись к стене с невозмутимым видом, стоял Гастон Элерой. Маг жизни должен был бы сейчас броситься спасать лежащего неподвижно барона, если бы оставалась хоть малейшая надежда. Но он лишь смотрел на труп с холодным, профессиональным интересом. Слишком спокойный. Слишком отстраненный.
Рядом с Элероем переминался с ноги на ногу студент Ворон. Тот самый, что так удачно «видел» мадам Фрежюс со шкатулкой. Сейчас его лицо выражало смесь любопытства и брезгливости — классическая реакция обывателя на насильственную смерть.
И тут Огюст заметил рыжее пятно. Натали Кранц. Она стояла в самом центре этого хаоса, рядом с лейтенантом Аурикой Рос, которая все еще играла роль любовницы арестованного Гронеца. Вдвоем они пытались успокоить Ирену Новак, которая заходилась в истерике, заливаясь слезами и выкрикивая что-то бессвязное.
Что эта непослушная Натали здесь делает? Огюст почувствовал знакомое раздражение. Он же отправил ее на второй этаж, в безопасность! А она уже здесь, в центре событий, сует свой нос туда, куда не следует. Демоны!
Он уже шагнул вперед, чтобы рявкнуть на нее и отправить обратно, но в этот момент Ирена Новак вдруг вырвалась из рук женщин. Ее лицо, залитое слезами, исказилось гримасой лютой, всепоглощающей ненависти. Дочь барона вмиг стала малиновой, краска гнева залила щеки, лоб, даже шею.
— Пусть убийца не думает, что ему это сойдет с рук! Я не буду молчать! Гори в аду, сволочь! — истерически заорала она.
Капитан Верн мгновенно оказался рядом, его глаза хищно блеснули в свете магических огней. Он подался вперед, как гончая, взявшая след.
— Леди Новак, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал мягко и участливо, но в нем отчетливо звенело жадное нетерпение охотника, почуявшего добычу. — Вы знаете, кто убил вашего отца? Вы готовы назвать имя?
— Да! — выкрикнула Ирена, и ее дрожащий палец уверенно указал куда-то за спины полицейских. — Он! Вот этот мерзавец! Он убил моего папеньку!
Все обернулись. Палец Ирены указывал на Никиаса Ворона.
Студент замер, открыв рот. Его лицо вытянулось от удивления. Краска схлынула с него так быстро, что, казалось, еще секунда и Ворон рухнет в обморок. Он попытался что-то сказать, но из горла вырвался только сиплый звук.
— Я... что? Да вы с ума... — начал он.
Но Ирена уже кинулась на него, занося руку для удара. Ее кулачок, сжатый до белых костяшек, врезался ему в грудь с такой силой, что Ворон пошатнулся. Он даже не попытался уклониться или защититься. Просто стоял, оглушенный обвинением, и судорожно хватал ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег.
— Убийца! — визжала Ирена, колотя его по камзолу. — Сдохни! Как ты посмел!
Полицейские растерянно переглядывались, не зная, вмешиваться или дать барышне выпустить пар. Ворон, бледный как мел, беспомощно озирался по сторонам, ища поддержки, но находил только любопытные или враждебные взгляды.
И тут произошло неожиданное. Гастон Элерой, все это время стоявший безучастно, вдруг шагнул вперед. Его движение было плавным, почти незаметным, но в следующую секунду он уже оказался рядом с Иреной. Его руки мягко, но настойчиво обхватили ее плечи, оттаскивая от Ворона.
— Леди, — произнес он тихо, и его голос, глубокий и спокойный, подействовал как бальзам. — Возьмите себя в руки. Вы слишком переволновались. Это понятно, это естественно. Но сейчас вам нужен покой. Пусть полицейские делают свою работу.
Ирена дернулась, пытаясь вырваться, но Элерой держал крепко, не причиняя боли, но не отпуская. Прямо на глазах девушка начала успокаиваться. Ее дыхание выровнялось, плечи перестали трястись, кулаки разжались. Все-таки маг жизни прекрасно умел успокаивать. Это было частью его дара: влиять на эмоции, гасить истерику, возвращать душевное равновесие. Огюст наблюдал за этим с холодным интересом. Полезный навык. И очень опасный в руках того, кто может использовать его не только во благо.