Люди без гордости (СИ), стр. 27

Домой они шли в мрачном молчании.

— Не говори Ксении об этом, ладно? — попросил Гай.

Зря он это сказал.

Ужасное настроение Альвара мигом улучшилось.

Гай раздраженно вздохнул.

— Конечно же, ты все ей расскажешь?

— Разумеется. Ксеня умная и вправит тебе мозги, раз я не сумел. Ты ее слушаешься.

— Ты сам ее слушаешься.

— Ну да. Она же наместница города. Ее все слушаются. Даже Джозеф, хоть и не всегда.

Гай обреченно вздохнул.

Тем же вечером Ксения позвала его к себе. Гай только закончил разговор с Мими, бесконечно извиняющейся за свое “предательство” и мучительно пытавшейся объяснить, что Рамона показалась ей страшной и жестокой и Мими всю дорогу очень боялась, что она убьет Гая. И что Альвару она доверяет куда больше, а после разговора с ним те крохи доверия к Рамоне, что у нее существовали, просто исчезли. Ведь смелый и благородный герой Альвар сделал для Рамоны тоже самое, что и для Мими: оправдал и не дал попасть на виселицу. А она так ему отплатила. Подобная неблагодарность была ужасна сама по себе, но Мими не могла не думать, что Альвар теперь будет считать ее похожей на Рамону.

Предательницей семьи, которую она только обрела и очень боялась потерять.

И она очень, очень волновалась за Гая!

Гай кое-как утешил ее, убедил, что не сердится, спел песенку(Мими похлопала ему), а потом Альвар повел его к Ксении и сеанс спасения “непутевого, но любимого Гая” повторился, разве что в других выражениях.

— Да не попаду я в неприятности! — в третий раз повторил он.

— Ты так и про поездку в Рейнпорт говорил! — парировала Ксения. — Гай, это плохая идея. Если ты так хочешь поехать, то подожди, я найму группу опытных бойцов, они вас сопроводят и вернут тебя обратно целым и невредимым. Одного я тебя больше не отпущу.

— Рабство запрещено, — попытался повторить удачный аргумент Гай, — куда захочу, туда и пойду.

— Не веди себя, как Джозеф. Тебе не шестнадцать, — отбрила Ксения, — ты хочешь, чтобы мы тут с ума сошли от беспокойства за тебя?

Альвар довольно усмехнулся, небрежно прислонившись спиной к двери. Вот так-то лучше. Ксеню попробуй переспорь: ты ей слово, она тебе десять в ответ. И все логичные. Умница.

Гай бросил на него выразительный и очень недовольный взгляд, но Альвара это не смутило. Пусть злится, если хочет. Главное, чтобы был цел и отказался уходить из города с Рамоной. А там и помирятся как-нибудь. Гай вообще долго ни на кого не обижался. Тем более на членов своей семьи.

Тот фыркнул.

Трудно было спорить с теми, кто хорошо его знал.

— Нет. Кстати, о Джозефе…

— Он учит монолог из “Маленькой трагедии” и сейчас занят.

— Вообще-то Джозеф…

— Не переводи тему. Не выйдет. Итак, если ты решил отдать долг за спасение жизни Рамоне, что лично я не одобряю, но понимаю и уважаю твой выбор, ты поедешь с охраной.

Гай скрестил руки на груди.

— Ты всему миру хочешь сообщить, что помогаешь беглой преступнице? Ты — наместница города, это повредит твоей репутации.

— Никто лишний об этом не узнает.

— Нас уже десять минут подслушивает Джозеф. Я пытался тебе сказать, но ты мне не дала.

Ксения встрепенулась и подошла к окну.

— Что? Где он?

— Холодно, — насмешливо сообщил Гай и добавил, глядя на Альвара, заглянувшего в шкаф, — еще холоднее.

— Нет, серьезно, где он? Под столом?

— Теплее.

— Джозеф, вылезай немедленно! — приказала Ксения. — Хватит прятаться, мы знаем что ты где-то тут!

Джозеф даже не шевельнулся.

Нашли дурака! Фиг он им выйдет! Его же выгонят из комнаты и он все пропустит!

— Еще теплее. Горячо, — заметил Гай, когда Альвар заглянул за тахту, — обожжешься, сгоришь!

Альвар вытащил Джозефа из под нее.

— Как ты узнал, что я там? — спросил Джозеф, отряхиваясь от пыли. — Я же молчал и спрятался заранее.

— Я понял, где ты, как только вошел в комнату, — уклончиво ответил Гай.

— Ты зачем подслушиваешь взрослые разговоры? Так вести себя нехорошо, — пожурил сына Альвар.

— А что я дурак, что ли? Вы все нервничаете и секретничаете. Я должен знать что происходит. И у меня есть идея. Отец, может ты с ними пойдешь? Не зря же ты здоровый, как мамонт, вломишь Рамоне как следует, если понадобится.

Альвару эта идея очень не понравилась, но он тут же подумал, что так будет лучше.

— Видимо придется идти.

— Нет. Альвар, ты — стражник, — напомнил ему Гай, — помощь преступнице повредит тебе не меньше чем Ксении.

— А тебе не повредит?

— А я совру, что Рамона мне угрожала и заставила идти с ней. Попрошу ее подтвердить это. Она мне не откажет.

Это предложение не понравилось никому, включая Джозефа. Даже он начал смотреть на Гая, как на самого слабого в семье, перенимая манеру родителей защищать его.

— Отец, да вломи ты Рамоне прямо сейчас, чтобы она свалила из города одна и отстала от нашего дурного колдуна. Чего вы все усложняете?

— Давайте обойдемся без лишнего насилия, — покачала головой Ксения, — Рамона — преступница, но наши слуги живы только благодаря ей. И Гая она все же защищала.

— Она его похитить хочет и выкуп потребовать! — резко возразил Джозеф. — Я один что ли помню, что Рамона — лживая сука?

— Джозеф, не матерись при матери, — нахмурился Альвар.

— Прошу прощения. Рамона — самка собаки, склонная к безудержным сношениям со всеми болеющими паршой кобелями, включая самых позорных пожирателей фекалий, вроде Бритта, — саркастично перефразировал Джозеф, — отец обещал ее не сдавать, но нам-то с матушкой кто помешает это сделать?

— Я, — спокойно заметил Гай, — в нашей семье не подставляют друг друга. Это подло.

— Но это ради твоего же блага, — парировал Джозеф, — твоя жизнь нам дороже всяких эфемерных вещей, вроде “бесчестья”. Ведь твоя смерть принесет нам много горя. Цена ошибочного выбора слишком высока.

Ксения испытала прилив гордости за него, а Альвар поколебался. Так-то Джозеф был прав.

Гай хмыкнул. Два года вращения в театральной среде и множество прочитанных античных пьес сделали свое дело: речь Джозефа стала более чистой, а формулировки усложнились.

Но кое что оставалось неизменным.

Его хитрость.

— Ты правда так думаешь?

— Нет, я думаю, что ты — полный дебил, раз поверил Рамоне, — отозвался Джозеф, — но матушка тебя любит, отец тоже, а я привык к тебе. Своих надо защищать. Рамона тебя грохнет и допускать этого нельзя. И я даже не стану мешать твоей дурацкой магии: слушай правду без прикрас, бестолковый колдун, раз тебе так хочется.

— А ты взрослеешь прямо на глазах, — похвалил его Гай, — но давайте закругляться на сегодня. Я устал и хочу спать. Через три дня я уезжаю в Рейнпорт с Рамоной. Помешать вы этому никак не сможете. Пожалуйста, не ставьте мне палки в колеса. Если бы Рамона хотела мне навредить, она бы это уже сделала, а я узнал бы о ее намерениях заранее. Я не помогаю тем, кто собирается меня убить.

Они мрачно промолчали: у Ксении закончились аргументы, Альвар признал его правоту, а Джозеф исчерпал запасы своего великодушия. И вспомнил о невыученном монологе, который ждал его.

Гай принялся готовиться к путешествию. В этот раз все необходимое ему собрал Альвар и выдал денег в поездку на двух человек. Гай с некоторой грустью подумал, что это даст Рамоне очередную ложную надежду: Альвар позаботился и о ней тоже. На деле же тот просто сообразил, что без денег Рамона продолжит грабить людей и Гай попадет в беду. Некоторые проблемы проще было решить деньгами. Этот подход предпочитала использовать Ксения и Альвар просто вспомнил об этом.

В очередной приход к Рамоне Альвар вновь пошел с Гаем и швырнул ей нормальную одежду.

— Рубаху мою верни.

— Сожжешь ее? — равнодушно спросила она, внутри корчась от обиды.

— Зачем? Хорошая вещь. Простирну да перешить отдам. Джозефу две рубахи будет.

Рамона принялась переодеваться и попыталась завязать беседу.

— Ты теперь счастливый папаша, да? И каково оно? Крысеныш небось вечно хулиганит и врет? Хоть слушается тебя?