Другая жизнь Ромы Гончарова 5 (СИ), стр. 30

Здорово, конечно, что мне тогда оставили визитку. Очень рассчитывали, видно, что одумаюсь и сам позвоню. Черта с два. Еще в той жизни ненавидел прогибаться под кого-то, юлить и кланяться, а оттого, видимо, и не преуспел.

— Роман, простите, здесь надо уточнить, — вступил Игорь. — Вы проверяли, действительно ли этот человек представлял Михаила Андреевича? Назваться можно кем угодно. Сейчас прозвучала серьезная фамилия.

— Проверять полномочия я не стал, потому что деньги брать не собирался. Визитку Белова я сохранил и передал редакции. О разговоре с ним я сообщил в университет еще до сегодняшнего эфира.

— То есть пока у нас только ваша версия разговора, — подчеркнул Игорь.

— Пока моя, — согласился я. — Поэтому и прошу Михаила Андреевича ответить. Если Белов прикрывается его именем, думаю, ему самому стоит об этом узнать.

Игорь чуть наклонился ко мне.

— Но почему вы решили выносить личный вопрос на всю страну? — настойчиво спросил он. — Вы пробовали спокойно поговорить с другой стороной?

Вопрос был ожидаемый, и все-таки меня задело это «спокойно». Можно подумать, я первым явился к чужому человеку с конвертом и объяснениями, насколько хрупка его жизнь, а потом подослал пятерых амбалов искалечить себя. Ланской прекрасно слышал, о чем идет речь, но очень хотел превратить угрозы в чью-то неудачную попытку помочь молодым.

— Я спокойно ответил Белову, — твердо сказал я. — Ведь все было просто: мне предлагают деньги, я отказываюсь. Мне объясняют, чем отказ может закончиться. Еще раз поговорить без свидетелей? А зачем, Игорь? Мой ответ не изменится.

Ланской посмотрел на меня, потом на Лику. Перебивать он не стал, и я повернулся к камере, в которую она смотрела в начале передачи.

— Михаил Андреевич, мы с моей девушкой сами решим, встречаться нам или нет. Денег за отказ от нее я не возьму. Прошу вас разобраться, почему от вашего имени со мной так разговаривают, и сделать так, чтобы подобные визиты прекратились.

Произнести это оказалось приятно. Без крика, без ругани, теми словами, за которые мне потом не придется оправдываться. И не перед очередным посыльным где-нибудь на скамейке, а при людях, которые тоже все услышали.

— Мы направим Михаилу Андреевичу запрос от программы и предоставим возможность ответить, — сказала Лика. — Роман передал редакции сведения, которые мы обязательно проверим.

— Это важно, — поддержал Игорь. — Второй стороне тоже должно быть предоставлено слово.

— Конечно, — согласился я. — Я как раз хочу его услышать.

Лика выдержала небольшую паузу, прежде чем сказать:

— И еще одно, дорогие телезрители. Вчера вечером на Романа Гончарова напали хулиганы. Обстоятельства выясняют городовые, поэтому связывать эти события сейчас мы не будем. Рома, нападавшие задержаны?

— Да. Я отбился, спасибо моим друзьям, были и свидетели. Потом приехали городовые, я передал им слова одного из нападавших о том, кто их послал. Это тоже будут проверять и выяснять.

— Ты сильно пострадал? — участливо спросила Лика.

— Ушиб плечо и ногу. После передачи поеду к врачу.

— Тогда мы тебя больше не задерживаем. И ждем ответа на наш запрос.

Лика поблагодарила нас, пожелала удачи на олимпиаде. Игорь перевел эфир на прогноз погоды, и красный огонек над камерой погас.

В студии сразу стало шумно. Кто-то потащил кабель, к ведущим подошла Галина. Я осторожно выпрямился и ощутил, как снова заныло плечо. Ну да, эфир кончился, а ушиб почему-то остался. Чудес не бывает, даже если очень хорошо выступить по телевизору.

Игорь поблагодарил всех за разговор. Со мной был безупречно вежлив, но задерживаться рядом не стал. Я проводил его взглядом. Свой точный вопрос он задал, мой ответ получил. Понравился ли — уже другое дело.

Галина вернула мне визитку Белова, сказав:

— Мы сняли с нее копию. И не забудьте, пожалуйста, передать нам ваше дополнение из университета, Роман. Я вам позвоню.

Я пообещал передать и его. Теперь у редакции было свое дело, которое не кончилось с выключением камер. Что на это скажет Воронцов, узнаем. С Магомедом все равно надо ехать к нему и разговаривать, только делать вид, будто никаких посланников не было, ему теперь станет труднее.

Лика дождалась, пока Галина отойдет, и остановилась передо мной, уперев руки в бока.

— Ну, земляк, дал ты сегодня жару! — восхищенно сказала она.

— Земляк? — удивленно переспросил я.

— А ты не знал? Я же тоже из Приазовской. Еще с Подтверждения за тебя болела.

— Мне говорили, что вы с юга, — улыбнулся я. — Только я думал, что это просто слухи.

— А теперь можешь мне поверить, — засмеялась Лика. — И про станки мне понравилось. Я только успела условие дочитать, а ты уже все решил.

От ее улыбки у меня внутри потеплело. За угрозами и вопросами Ланского я чуть не забыл, что сегодня еще и выиграл у двух сильных соперников. А Лика заметила и это. Пожалуй, за такое отношение ее и любят.

— Спасибо, что помогли мне с этим разговором, — искренне поблагодарил я.

— Ты вовремя нас предупредил, молодец, так что мы успели все согласовать. Сюрпризов в эфире с такими фамилиями мне не надо, а хороший разговор я люблю. Теперь езжай к врачу, Рома. И про свою идею не забудь: ты вчера обещал прийти хвастаться, когда будет готово.

Я рассмеялся и пообещал прийти. Лику позвали к монитору, и она поспешила к редактору.

Пока Николаю снимали микрофон, ко мне подошел Костя.

— А насчет совместной подготовки ты серьезно говорил или только для эфира? — спросил он.

— Конечно, серьезно. Я бы с удовольствием позанимался вместе.

— Тогда давай, Ром, спишемся и договоримся, когда встретимся. Только пусть каждый принесет свои задачи. Сидеть и рассказывать друг другу, какие мы умные, смысла нет.

— Согласен, — усмехнулся я. — Уж один вечер после занятий я для этого найду.

Мы обменялись номерами. Он удостоверился, что записал мой правильно, убрал коммуникатор и протянул руку.

— Рад, что мы с тобой в одной команде, Ром.

И я ее пожал. «Ром» — ну надо же. Это от Вяземского-то.

— Я тоже, Костя, — ответил я и с удивлением понял, что говорю чистую правду.

Глава 11

Теперь отвечаете вы

К Воронцову мы с дядей Кана, Магомедом Абдуллаевичем, поехали сразу после двух. Еще помощник Рустам молча вел машину, а я сидел сзади, прикидывая, что именно выложу на стол перед главой Дома Воронцовых. Все, что у меня было, — это визитка Белова да справка от врача. Негусто, но пока что хватит.

Утро после эфира прошло быстрее, чем я ожидал. К травматологу я попал в десять. Врач представился Сергеем Михайловичем Анохиным, расспросил, куда пришлись удары, ощупал плечо, попросил поднять руку, потом согнуть и разогнуть ногу. После осмотра он спокойно объяснил, что перелома нет, зато есть два хороших ушиба. Ударные нагрузки он исключил до повторного осмотра тридцатого октября, выписал мазь и выдал бумагу с печатью. Справка теперь лежала в папке и ждала своего часа: я собирался предъявить ее и в кабинете Воронцова, и у городовых.

Потом, прямо из коридора поликлиники, я позвонил Нине. Она сказала, что родителей вечером дома не будет: их еще на прошлой неделе позвали в гости знакомые. Из-за ушибов откладывать нашу встречу Нина не хотела, да и я тоже. Договорились, что приеду к семи.

В университете я взял копию собственного дополнения к объяснениям. Причем мне даже не пришлось везти ее в телецентр, отправили со служебным курьером. Там же, в канцелярии, я созвонился с Магомедом Абдуллаевичем, и он сделал даже больше, чем я просил: не только добился встречи в половине третьего, но и сам назвал Воронцову имя Глебова, а заодно напомнил, откуда его знает. После утреннего эфира и запроса редакции отказать нам Воронцов, видимо, не рискнул. Ну и ладушки, этого я и добивался.