Время, вперед! (СИ), стр. 43

Она не ответила. Просто спрятала от меня глаза так, будто у неё не было сил смотреть на меня.

Я вышел из ординаторской. Дверь закрылась за мной с тихим щелчком.

Коридор встретил меня прохладой и тишиной. Я постоял там немного, прислушиваясь к тишине. Потом пошёл к своей палате.

В этот раз Вера ждала меня в коридоре на первом этаже. За окном светило солнце, но в коридоре было прохладно и влажно — многочисленные растения, стоящие в большом холле и на подоконниках увлажняли воздух.

Когда я пришёл, Вера уже сидела на лавочке у окна. На коленях у неё лежали привычные блокнот, ручка. Она подняла на меня взгляд. Глаза у неё были как обычно холодные. И слишком усталые для её возраста. Я поймал себя на мысли, что почти никогда не видел, что она улыбалась.

— Садитесь, — сказала она.

Я сел рядом. Посмотрел на неё.

Вера откинулась спиной на холодную батарею, чьи трубы пролегали на стене, почти под самым подоконником. Сцепила пальцы на колене закинутой одной на другую ноги. Я заметил, как пальцы её побелели.

— Отчёт, — сказала она одно только слово.

— Я буду говорить только с Савельевым, — ответил я.

Вера медленно приподняла бровь. Потом уставилась на меня и покачала головой.

— А чем вас не устраиваю я?

— Дело не в вас. У меня разговор к товарищу майору.

— Это невозможно, — проговорила она, немного повременив. — Его командировка окончена. Дело передано другому офицеру.

— Тогда я встречусь с этим «другим» офицером.

— Он уехал, — уклончиво и не очень убедительно ответила она.

Я помолчал. Глянул на неё. Вера выдержала мой тяжёлый взгляд. Но я видел, как под болезненно острыми скулами девушки заходили желваки. Как она сглотнула.

— Вы понимаете, что таким своим поведением ставите под удар всё? — спросила она. — Всё, что мы делали. Всё, ради чего я…

Она осеклась. Поджала губы. Отвела взгляд. Уставилась в пол.

— У вас было дополнительное время, — сказала она наконец. — Ещё целые сутки, чтобы закончить работу и…

— Я не сказал, что мне нужно ещё время.

— Но у меня такое чувство, — она подняла голову и недовольно прищурила глаза, — что вы его тянете.

— Хотите, чтобы дело пошло быстрее? Тогда дайте мне поговорить с Савельевым. Я знаю, что ваши сказки про другого офицера — это ложь. Вы просто берёте на себя инициативу. Берёте, потому что хотите отомстить Нине за отца. Ведь так?

Я подался немного в её сторону. Опёрся локтем о колено. Боль в боку стала сильнее. Я стиснул зубы.

— Но если вы арестуете девушку, то ничего не добьётесь. Потому что — она безвольный инструмент. И всё.

— Это решать не вам, — покачала головой Вера.

— Нина готова говорить, — сказал я. — Она рассказала мне всё. И расскажет ещё больше. Но для этого мне нужно увидеться с Савельевым.

Вера медленно повернула голову. Посмотрела на меня. В её глазах блеснула неприязнь.

— И что это? — спросила она тихо. — Если она действительно агент возможностей, то…

— Агентов перевербовывают, — покачал я головой. — И Нина к этому готова.

Вера усмехнулась. Криво. Без веселья.

— Готова… Ну конечно. Вы так её защищаете, а ведь она подбросила ампулы другой медсестре, — сказала она. — И молчала почти год. Пока мы её не прижали. Если бы она хотела помочь следствию…

— Не важно, что было год назад, — перебил я. — Важно, что есть сейчас. Сейчас — она готова. Потому что боится за себя и за мать.

— Все боятся, — отрезала Вера. — Это не оправдание для неё.

— Дело не в оправданиях, а в возможностях, — терпеливо пояснил я, хотя, по моему мнению, оперативница Вера должна бы это понимать.

Она встала. Прошлась по коридору. Остановилась у окна, обратившись спиной ко мне. Я видел, как напряжены её плечи. Как она сжимает кулаки.

— Неужели для вас такая проблема просто передать информацию мне? — Она обернулась. — Вы к ней привязались? Между вами что-то…

— Вас не касается, что между нами, — перебил её я. — Главное — что мой разговор с Савельевым даст вам больше, чем если я просто дам показания вам, а вы запишите их в свой блокнотик.

— Да? Но ведь это просто, — не отступала Вера. — Просто дайте показания, и вы свободны, Селихов. И можете идти на все четыре стороны.

— Устройте мне встречу с Савельевым.

Она вздохнула.

— Вы понимаете, что если её возьмут, — заговорила Вера, — и выяснится, что вы многое от неё узнали, никуда не сообщив, вас будут судить как соучастника? Судить за шпионаж? А может — за измену Родине.

— Сейчас вы наступаете себе же на горло, Вера, — похолодел я голосом.

— Вас это не пугает? — проигнорировала она мои слова.

— Сколько ещё раз мне нужно повторить одно и то же, чтобы вы перестали болтать эти глупости? — я нахмурился.

Вера смотрела на меня. Долго. В её взгляде смешались злость, усталость и раздражение. И ещё что-то похожее на отчаяние.

— Я больше года ждала этого дела, — сказала она тихо. — Больше года!

Она замолчала. Сглотнула. Продолжила:

— Мой отец лежал в этом госпитале. С тяжёлым ранением. Ему нужно было лекарство. Его не оказалось.

Я молчал. Слушал.

— Я пошла сюда, чтобы найти того, кто за этим стоит. Того, кто убил моего отца. А вы пытаетесь её от меня защитить.

Она замолчала. В её глазах стояли слёзы. Она не вытирала их. Просто стояла и смотрела.

— Вы просто хотите всё испортить, — сказала она. — Ради какой-то медсестры. Которая сама преступница.

— Перестаньте выдумывать, — поморщился я. — Я должен сделать всё правильно. И потому…

— Правильно — это когда такие, как она, сидят! — повысила голос Вера. — Когда их судят! Когда они получают по заслугам! А не когда мы договариваемся с ними!

Я поджал губы. Посмотрел на неё волком.

Вера замолчала. Не осилив смотреть мне в глаза, она отвернулась.

Я встал. Боль в боку отозвалась резкой вспышкой. Я не подал вида. Пошёл к лестнице на верхний этаж.

— Куда вы идёте?

— Я устал слушать ваши бредни.

— Вы делаете ошибку, — бросила она мне в спину.

Я не обернулся. Просто шёл как шёл.

— Ты делаешь ошибку! — крикнула она. — Так нельзя! Ты будешь рисковать всем ради какой-то едва знакомой медсестры?

Я уже вошёл в лестничный проем, но снова услышал голос Веры:

— Ладно! — выдохнула она. — Ладно, хорошо!

Я остановился. Обернулся.

Вера стояла посреди коридора. Руки её были опущены. Плечи поникли. Она смотрела на меня, и в её взгляде уже не было злости. Только усталость.

— Хочешь говорить с Савельевым? — сказала она. — Хорошо. Будет тебе Савельев.

Я кивнул. Вернулся в коридор.

— Когда? — спросил я.

— Завтра, — ответила Вера. — Утром.

Она отвернулась. Подошла к лавке. Села. Взяла ручку. Принялась что-то писать в своём блокноте. Даже от лестницы я видел, как дрожит её рука.

— Вера, — позвал я.

Она не подняла головы.

— Что?

— Спасибо.

Она не ответила. Продолжала лишь писать. Я постоял ещё немного. Потом повернулся и пошёл наверх.

— Ничего не бойся, — сказал я Нине, когда на следующий день мы шли по коридору второго корпуса.

Она не ответила. Только кивнула. Пальцы её нервно теребили край рукава больничного халата.

Когда мы пересекли почти половину корпуса, двигаясь к нужному кабинету, Нина вдруг замедлила шаг и отстала. Я обернулся. Она стояла, глядя на дверь в конце коридора.

— Я не могу, — прошептала она.

— Всё будет хорошо, — сказал я. — Я с тобой.

Она сглотнула. Потом пошла дальше. Пошла сначала медленно, но видя мой решительный настрой, девушка, снова ускорила шаг. Мы дошли до кабинета. У двери стояла Вера. Увидев нас, она шагнула навстречу. В её глазах промелькнуло что-то похожее на ужас.

— Ты с ума сошёл? — прошипела она. — Зачем ты притащил её сюда⁈

— Ты обещала устроить встречу, — ответил я.