Время, вперед! (СИ), стр. 29

— Так и что за дело? — мрачно глянул я на прапора.

Тот быстро осмотрелся. Он был выше меня почти на голову, а потому чуть нагнулся. Заговорил гораздо тише:

— Есть тут у меня один парень, — сказал он. — Он мне денег должен. Понимаешь?

— И?

— Я ему курива притащил. Космос! Не хухры мухры. Целый блок! А он, представь себе, заявил, что сигареты, мол, отсырели. И платить отказался! А блок при мне… Скажем так… Лишил всяких потребительских качеств. Растоптал, короче. Тот ещё вредный хер! Представь себе?

— И что?

— И то… Сидорчук теперь злится. Мало того, что я ему денег должен, так он мне, теперь, ещё и сигареты на сбыт давать отказывается. Сукин сын. Надо дело, как ты понимаешь, — Дементьев хитровато подмигнул. — Урегулировать. Объяснить парню, что к чему.

— Хорошо, — я и бровью не повёл. — И кто ж он такой, этот парень?

Глава 14

Утром следующего дня, после процедур, я стоял у окна четвертой палаты и делал вид, что смотрю в окно.

На самом деле, я ждал одного человека. Как раз того, о котором говорил Дементьев. Старший сержант-пехотинец по фамилии Мытаренко.

По словам прапорщика, это именно он задолжал денег и напрочь отказывался платить. Именно с ним мне и следовало поговорить.

И я намеревался это сделать.

Обеда, к слову, ждать не пришлось. Краем глаза я заметил, что именно тот Мытаренко, прихрамывая, вышел из палаты. Бросил на меня настороженный взгляд. Боец был не высок, но широк в плечах. Узнать его было не сложно — он закатил рукава робы, и на правом предплечье парня виднелась татуировка голой женщины. Правда такая неумело наколотая и расплывшаяся, что узнать в ней женщину можно было только по выпуклостям определенной формы.

«Надо же, — подумалось мне. — Как специально закатил, чтобы светить своей татухой. И как специально пошел в туалет в одиночку. Прям как так и надо».

Прекрасно понимая, что будет дальше, я последовал за ним.

Когда зашел в общий санузел, увидел, что он стоит у раковины и моет руки.

Мытаренко поднял на меня холодный взгляд.

— Дима? — спросил я суховато. — Мытаренко?

— А кто спрашивает? — низковатым баском проговорил он.

— Кончай ломать комедию. Ты знаешь, кто.

— Чего?

Как я и ожидал, почти сразу у меня за спиной появились еще три человека. Это пришел прапор Дементьев вместе со своими подпевалами.

Они перегородили мне выход.

— Ну что? — хмыкнул прапор. — Попался, который кусался?

— Значит, Завьялов, — указал я на одного из бойцов, что пришли с прапором, — и Костин, — теперь на другого. — Вместе с тобой и Мытаренко четверо получается. Все правильно?

Прапор нахмурился.

— Че?

— Ну, ты продолжай, — я улыбнулся. — Кажется, ты хотел что-то мне сказать?

Дементьев недоуменно переглянулся со своими прихвостнями. Поджал полные губы. Потом засопел.

— Ты, Селихов, думал, я действительно поверю в весь этот бред? В эту муть, что ты мне вчера гнал?

— Ага, тоже мне, деятель, — поддакнул Костин, глупо улыбнулся.

— Ты кому всю эту парашу гнал? — прапорщик набычился и пошел на меня. — Кого ты там хочешь прикрывать? Куда ты вообще лезешь? А?

— Какой догадливый, — я хмыкнул.

— Думаешь, я про тебя не знаю? — он приближался, не сводя с меня взгляда. — Думаешь, не слышал, какой ты весь правильный и хорошенький? Куда тебе такими делами заниматься.

Он приблизился так, что я почувствовал его несвежее дыхание. Поморщился.

— Ты б зубы почистил, прежде чем меня в ловушки заманивать.

Дементьев помрачнел. Мрачно обернулся и глянул на Завьялова.

— Думаешь… — начал он, но я его тут же перебил.

— Думаю. Причем постоянно. И тебе тоже советую.

— Да? Самый умный, что ли? — фыркнул прапор зло. И заозирался с мерзковатой улыбкой.

Остальная его тройка принялась злобненько посмеиваться.

— Знач так, — проговорил прапор. — Сейчас ты мне все расскажешь. Расскажешь, зачем ты к нам лезешь и что тебе от нас надо. Понял? А иначе… Иначе мои ребята, — он кивнул на Мытаренко, стоящего за моей спиной. — Иначе мои ребята поговорят с тобой по-другому.

— Да? — теперь хмыкнул я. — Ну пусть попробуют.

— Ну да, — чтобы смотреть мне в глаза, Дементьеву пришлось чуть-чуть нагнуться. Теперь он выпрямился. — Ты ж у нас смелый. Я и забыл.

Он зыркнул на Мытаренко.

— Ну-ка, Дима. Давай-ка освежим нашего товарища прапорщика, чтобы он не лез куда не нужно.

Завьялов и Костин медленно и осторожно пошли ко мне, обходя прапора с двух сторон. Мытаренко же положил мне на плечо тяжелую руку.

Я глянул на него.

— Убери.

— Еще чего, — хмыкнул солдат. — Думаешь, раз ты прапор, то…

Он не договорил. Потому что я просто взял и со всей силы наступил ему на больную ногу.

Мытаренко аж глаза выпучил. Зашипел, стараясь не кричать от боли. Потом замычал, схватился за стопу и рухнул в кабинку, едва не угодив головой в очко.

И Дементьев, и двое его дружков застыли, как вкопанные. Все трое округлили перепуганные глаза, глядя на то, как корчится их «товарищ».

— Ну? — я улыбнулся. — Кто следующий?

— Чего вы стоите! — взвизгнул прапор. — Хватай его! Это приказ!

Но ни Завьялов, ни тем более Костин не спешили бросаться в бой. Они мялись на месте, глядя то на меня, то на матерящегося от боли Мытаренко.

— Ну давай, — я посмотрел на Завьялова.

— Да он же раненный! — снова крикнул Дементьев.

— Давай-давай, — кивнул я Завьялову. — Я ж раненный.

И тут Завьялов не вытерпел. Он бросился прочь из туалета, а следом за ним вылетел наружу и Костин.

— Куда⁈ — удивился и одновременно испугался прапор. — Куда, сукины дети⁈

Через мгновение ни одного, ни второго и близко не было. Даже Мытаренко и тот сначала пополз по полу, потом неловко и торопливо поднялся, опираясь о перегородки, и на удивление быстро свистнул из уборной.

Дементьев обернулся. Посмотрел на меня.

— Я… — выдал он, — я ж пошутил… Просто…

Он не договорил и бросился было наружу, но я рванулся следом.

Боль вспыхнула в боку от резкого движения, но я предпочел ее просто не замечать. Схватил Дементьева за шкирку и подставил ему ногу.

Прапор споткнулся, со смачным шлепком рухнул на кафель.

Не скрою, от таких резких движений стало так больно, что мне даже показалось, будто рана закровила.

Прапор, тем временем, пыхтя отполз в сторону, прижался к стенке.

— Я… Я ни в чем не виноват… Я… Я просто продаю сигареты и спирт! И все! Я… Мне…

Я медленно приблизился. Опустился рядом на корточки.

— Да не переживай ты, — вздохнул я. — Нормально все будет.

— Что… Что тебе нужно?..

— Знаешь что? — я улыбнулся. — Ты верно понял, когда сказал, что не поверил, будто я могу заниматься таким делом. Ну, таким как занимаешься ты.

Прапорщик уставился на меня перепуганными глазами.

— Руки марать не хочется, — брезгливо закончил я.

— Что… Что тебе от меня надо? З… Зачем ты все это затеял?..

— Такая падла как ты, — сказал я, — никогда правды не скажет, если спросить напрямую. А вот если нажать как следует, а лучше — опозорить, то тут пожалуйста.

Прапорщик Дементьев вздрогнул.

— Ты… Ты догадался, что я тебе не поверил, так?.. И… И знал, что я тебе темную устрою?..

— Значит так. То, что сейчас происходит — это наши с замполитом дела, понял? — солгал я.

— Что? С замполитом? — округлил он глаза.

— С ним, родимым, — я кивнул. — Не нравится ему, что в последнее время бойцов пьяными ловят. Вон, слышал, как два дня тому Миронова поймали пьяным? Твоих рук дело?

— Я…

— Говори, падла, — я схватил его за грудки. В боку кольнуло, но я не подал вида. — Твоих рук дело, спрашиваю?

— Ну… Ну он купил немного спирта… Совсем чуть-чуть и…

— Кончай ты ныть, — встряхнул я его. — Говори толком.

— Я! Я ему продал спирт!..

— Ну вот и хорошо, — я отпустил Дементьева.