Энциклопедия Человеческого Д***изма. Без согласования (СИ), стр. 51
Теперь спорили уже о другом.
«Это что, официальный документ НИИ?»
«Нет, это кто-то из них написал. Но честнее официального».
«Я уже нашёл в тексте своего бывшего начальника».
«А я — себя. Неприятно».
«Не выдумывайте, себя никто не узнаёт. Это про других».
Последнее сообщение собрало больше всех реакций.
Алексей закрыл чат.
В институте его ждали у входа.
Не охранники, не полиция и не представители чего-нибудь сверху. Лидия стояла у турникета с папкой в руках. Рядом находилась женщина из юридического отдела, та самая, что на комиссии говорила «ваша позиция зафиксирована» с выражением человека, который лично изобрёл бумагу.
— Доброе утро, Алексей Сергеевич, — сказала Лидия.
— Доброе.
— Пройдёмте.
— Мне снять верхнюю одежду?
Юристка посмотрела на него.
— В этом нет необходимости.
— Хорошо. Просто хотел понять степень гостеприимства.
Лидия не улыбнулась.
Они прошли не в кабинет директора, а в маленькую переговорную возле отдела кадров. Там стояли три стула, стол, графин с водой и камера в углу. Камера была закрыта чёрным колпачком.
Алексей сел.
Юристка положила перед ним лист.
Уведомление о начале служебной проверки.
В тексте говорилось, что сотрудник Нечаев А. С. разместил на корпоративном ресурсе информационный материал, не прошедший процедуру согласования и содержащий «формулировки, способные повлиять на репутационную устойчивость организации, её партнёров и неопределённого круга лиц».
— Неопределённый круг лиц — это кто? — спросил Алексей.
— Это стандартная юридическая формулировка.
— Я понимаю. Но кого я назвал?
— Вопрос не только в прямом назывании.
— Вопрос в том, что люди могут узнать себя?
— Вопрос в том, что материал допускает широкую интерпретацию.
— Да. В этом его идея.
Лидия медленно выдохнула.
— Алексей.
Он посмотрел на неё.
— Я знаю, что это не облегчает вам жизнь.
— Это не обо мне.
— Нет. Это как раз всегда о вас. О тех, кто потом должен делать из чужого поступка управляемую проблему.
Юристка открыла вторую папку.
— Вы подтверждаете факт размещения?
— Подтверждаю.
— Вы осознавали, что материал не является согласованной публикацией института?
— Осознавал.
— Вы намеревались ввести пользователей портала в заблуждение относительно статуса документа?
— Нет. Там есть моё имя.
— Но материал был размещён в разделе открытых публикаций НИИ.
— Да. Потому что мне дали доступ к разделу открытых публикаций НИИ.
— Для размещения согласованной редакции.
— Я её разместил.
Юристка на секунду замолчала.
— Это будет отражено в материалах проверки.
— Хорошо.
Она записала что-то в блокнот.
Алексей смотрел на её ручку. Ему было интересно, видит ли она сама, что происходит. Не как сотрудник юридического отдела, не как человек, обязанный соблюдать процедуру. Просто видит ли, что весь разговор построен вокруг вопроса: можно ли наказать его за текст, не признав, что текст прочитали.
— Вы можете предоставить пояснение в письменной форме до конца рабочего дня, — сказала она.
— Уже предоставил. Вчера.
— Вчера вы сообщили, что разместили обе версии.
— Это тоже было пояснение.
— Нам требуется развернутое.
— Конечно.
Лидия поднялась.
— На время проверки ваш доступ к внешним публикациям и части проектных материалов будет ограничен.
— К чайнику тоже?
Юристка не поняла.
— Что?
— Ничего. Извините.
Ему вернули пропуск с новой наклейкой. На ней было написано: «Ограниченный доступ».
Алексей приклеил её к рубашке.
В коридоре его ждал Егор.
— Вижу, тебя повысили, — сказал он, разглядывая наклейку. — Теперь ты официально ограниченный.
— Не начинай.
— Я не начинаю. Я пытаюсь понять, можно ли это трактовать как оценку личностного потенциала.
— Можно. Но только после внешнего аудита.
Егор посмотрел на него внимательнее.
— Ты как?
— Не знаю.
— Правильный ответ. Наконец-то без презентации.
Они пошли в отдел. Дверь была открыта, внутри сидели Света, Игорь и Максим. Все делали вид, что работают.
Это было видно сразу: Игорь десять минут смотрел на одну и ту же строку лога; Света перелистывала документ, не читая; Максим держал ручку над листом, не касаясь бумаги.
— Ну? — спросил Егор.
— Ну, — сказал Алексей.
— Уволили?
— Пока нет. Ограничили.
— Это они умеют.
Света посмотрела на него.
— Зачем ты написал Лидии, что разместил обе версии?
— Потому что разместил обе версии.
— Можно было сказать «материалы размещены».
— Можно было.
— И ты решил не говорить так?
— Решил.
Она несколько секунд смотрела на него. Потом кивнула.
— Ладно.
Это «ладно» не было прощением. Скорее признанием факта: Алексей сделал то, что сделал, и теперь этот факт придётся выдерживать без удобного объяснения.
Игорь повернул к нему монитор.
— Твой файл скачали уже сто сорок шесть раз из корпоративного портала.
— Это много или мало?
— Прошло меньше трёх часов, это много
— А вне портала?
— Не знаю. Но ссылка уже в трёх городских каналах и в одном чате сотрудников администрации.
— Значит, через час будет в чате родителей школы номер семь, — сказал Егор.
— Почему школы номер семь?
— Там всегда всё появляется раньше. У них сильная горизонтальная коммуникация.
Максим усмехнулся. Почти незаметно, но все увидели.
— Я прочитал, — сказал он.
— Что? — спросил Алексей.
— Твою энциклопедию.
— И?
Максим долго подбирал слова. Потом, кажется, устал подбирать.
— Неприятно.
— Спасибо.
— Нет, я не о словах. Я о том, что я там узнал себя. В «переименовательном».
— Я не писал с тебя.
— Неважно. Я узнал.
Алексей не ответил.
Максим положил ладонь на распечатку.
— Я сначала разозлился. Потом понял, что разозлился именно потому, что узнал.
— Это не обязательно значит, что текст хороший, — сказал Алексей.
— Нет. Но это значит, что он не совсем про других.
Егор присел на край стола.
— Вот это опасная тенденция. Скоро люди начнут читать книги не для того, чтобы находить там бывших.
Дверь открылась.
Вошёл директор департамента. Без свиты, без папки, в пальто, будто не собирался задерживаться. Он оглядел всех, задержался на наклейке Алексея и сел на свободный стул.
— Алексей Сергеевич, — сказал он. — Я не буду обсуждать с вами проверку. Для этого есть установленная процедура.
— Разумеется.
— Но я хотел спросить лично. Вы правда считаете, что это помогло?
Вопрос прозвучал без угрозы. Может быть, потому что директор уже понял: угрожать поздно. Или потому, что он действительно хотел знать, зачем кто-то добровольно вытащил наружу то, что институт так старательно пытался убрать в рамки.
Алексей подумал.
— Не знаю.
Директор кивнул.
— Это честно.
— Но я знаю, что официальный текст ничего не менял.
— Он был нужен.
— Кому?
Директор посмотрел в окно.
— Людям, которые должны работать дальше.
— А если дальше — это снова то же самое?
— Тогда надо работать лучше.
— Это не ответ.
— Нет, — сказал директор. — Это то, что у меня есть.
Он встал.
— Проверка завершится, когда завершится. До этого прошу не давать комментариев и не совершать новых действий без согласования.
— Постараюсь, — сказал Алексей.
Директор посмотрел на него.
— Я бы предпочёл более определённую формулировку.
— Я знаю.
После его ухода Егор тихо сказал:
— «Не совершать новых действий без согласования». Это вообще-то отличная реклама твоей книги.
Телефон Алексея снова завибрировал.
Уведомление с портала: