Малкольм Янг. Человек, подаривший миру AC/DC, стр. 17

20 декабря группа снова появилась в эфире «Обратного отсчета», исполнив «Baby». (Теперь в десятку лучших входили «Peppermint Twist» группы Sweet и «Long Tall Glasses» Лео Сэйера.) На этот раз Ангус перевоплотился в Зорро, полностью облачившись в черное: шляпа, плащ, носки. Для полноты картины он даже позаимствовал у кого-то рапиру.

Образ Бона Скотта тоже вышел довольно зрелищным: на нем был обтягивающий комбинезон на подтяжках, а с лица не сходила улыбка. У молодой и преимущественно женской аудитории разбегались глаза. Малкольма, казалось, устраивало, что эти двое заняли центральное место. Сам он стоял на привычном месте, справа от ударной установки, выбивая из своей Gretsch самый максимум. Кого волновало, что они пели под фонограмму?

Ведущего «Обратного отсчета» быстро покорило сочетание рок-н-ролльной мощи, юмора и театральности. Он смог выразить свои чувства к группе одним словом: фантастика.

Когда группа играла в мельбурнском Festival Hall в канун нового, 1974 года перед аудиторией в 5000 зрителей, младший брат Малкольма уже стал культовым героем. Толпа скандировала «Нам нужен Ангус! Нам нужен Ангус!» еще до начала выступления. Шоу транслировали по радио в прямом эфире. Среди артистов были Hush, которых Ангус окрестил «Синие Замшевые Стринги» (вскоре после этого они записали свой главный хит — кавер на песню старых рокеров «Bony Maronie»), и бывший вокалист Masters Apprentices Джим Кейс.

Уровень сценического мастерства группы быстро рос, что, несомненно, доказало шоу в Festival Hall. Малкольм осваивал искусство игры на простой, но очень эффектной ритм-гитаре, а безумное соло Ангуса во время марафона «Baby Please Don't Go» стало незабываемым событием. Бон оттачивал мастерство общения со зрителями. Представляя «Can I Sit Next to You Girl», он высмеял медленное продвижение песни в чартах. «[Эта пластинка] заняла 100-е место в Сиднее, 200-е место в Перте и 1000-е место в Мельбурне».

7. «На сцене нужно играть жестко. Молодежь такое любит»

В январе 1975 года Малкольм стал на шаг ближе к исполнению мечты о великой рок-группе благодаря новому участнику — барабанщику Филу Радду. До этого коллектив обходился временными музыкантами типа Рассела Коулмана и Питера Клака. Янг знал, кто им нужен: тот, кто восхищался и вдохновлялся великими рок-барабанщиками типа Ринго Старра, Джинджера Бейкера из Cream и Саймона Кирка из Free и Bad Company. AC/DC нужен тот, кто может не только колошматить по мембране, но еще и держать ритм, а также работать в унисон с гитарным арсеналом Янга.

21-летний уроженец Мельбурна c немецко-ирландско-литовскими корнями Фил Радд был самым обычным парнем. Он играл в группе Buster Brown, которая пользовалась большим успехом у бритоголовых — неуправляемых толп всякой шпаны, склонной к жестокости и насилию. Солистом в коллективе был лысый хулиган Гэри «Злой» Андерсон. Радд работал на автосвалке отца. Среди его колоритных дружков были и те, кто не выходил из дома без пистолета за поясом.

Go-Set назвал Радда «довольно щеголеватым юным выскочкой. [Он носит] толстый серый мексиканский кардиган из овечьей шерсти, несмотря на жару, [у него] бледные серо-голубые глаза, правильные черты лица, маленькое тело с аккуратными пропорциями, втиснутое в модные джинсы в облипку. Родом он из зажиточного среднего класса провинциального городка».

Когда Радд пришел в группу, они уже регулярно играли в Мельбурне и его окрестностях — в отеле Station в Праране (за 150 долларов), в Hard Rock и Matthew Flinders (за 200). Вскоре AC/DC стали завсегдатаями в пабе Rockin at the Croc в отеле Croxton Park в Торнбери. Рабочая неделя обычно приносила группе неплохие деньги — около 1200 долларов.

Идея Браунинга о еженедельных выплатах подходила лишь одному музыканту группы: Ангусу, единственному трезвеннику среди кучки заядлых пьянчуг. Его слабостью по-прежнему оставались сигареты, спагетти и шоколадное молоко. Участники группы периодически занимали у него денег, чтобы дожить до следующей зарплаты. Ангус получил новое прозвище: Банкир. «Он был у нас Милтоном Драйсдейлом», — сказал Браунинг, намекая на жадного до денег персонажа телевизионной комедии 1960-х годов «Деревенщины Беверли-Хиллз».

«Мы вечно сидели без денег», — признал Малкольм, уточнив, что его младший брат все же был исключением.

«Ангус чертовски хорошо умеет обращаться с деньгами», — отметил новичок Радд.

Жизнь на Лэнсдаун-роуд оказалась слишком бурной, поэтому группа перебралась в мотель Freeway Gardens в северном пригороде Мельбурна. К ним частенько наведывался их неизменный поставщик пенициллина — рок-док, став еще одной статьей расходов. Живя в Freeway Gardens, Бон Скотт написал текст песни о близком знакомстве с полной женщиной по имени Рози. Впоследствии композиция стала классикой AC/DC.

По словам Малкольма, он был с Боном в тот вечер в Мельбурне, когда на горизонте появилась Рози. «Слушай, Мэл, — сказал Скотт, — тут пара девушек. Одна страшненькая, другая вроде симпатичная, но огромная, и они приглашают нас на ужин». Бесплатная еда была как нельзя кстати, поэтому парни отправились домой к Рози. Как вспоминал Малкольм: «В конце вечера, после ужина и выпивки большая Рози хватает Бона и говорит: “Так, на эту ночь ты мой”, а я сбежал от второй. И поехал домой» (в другом интервью Янг сказал, что, извинившись, отлучился в туалет, но так и не вернулся). Проснувшись утром, прижатый к стенке, Бон попытался выбраться из цепких объятий дамы, но не вышло и пришлось снова расплачиваться за ужин.

Малкольм проявил себя лидером этой разношерстной команды 26 января, когда их пригласили выступить после хедлайнера Deep Purple на «австралийском Вудстоке». Этот рок-фестиваль проходил в Санбери на площадке в 50 километрах от Мельбурна на глазах у 15 000 человек. Старший брат Джордж согласился сыграть на басу. Также в списке приглашенных артистов значились Billy Thorpe and the Aztecs (с которыми раньше работал Браунинг), Daddy Cool, а также бывшая группа Радда Buster Brown и Skyhooks, чей альбом Living in the 70-s начал продаваться огромным тиражом.

Сотни картонных ангусов раздали зрителям в Санбери еще до прибытия группы, но уже в самом начале возникли проблемы. AC/DC позвали выступить в самый последний момент, и пока они тащили по слякоти свою аппаратуру — местность была болотистой, — мимо промчался «Роллс-Ройс» Deep Purple, забрызгав их грязью. Словно напомнив, кто тут звезды.

После того как британцы отыграли свой сет, роуди AC/DC Тана Дуглас начала устанавливать их сценическое оборудование для запланированного на 9 часов вечера выступления. Но техники хедлайнеров заявили, что Deep Purple намерены сперва «устроить полный демонтаж» своей аппаратуры, прежде чем пустить ее на сцену. Это означало, что AC/DC смогут начать выступление не раньше 2 часов ночи, когда большая часть толпы уже рассосется (или вырубится). Дуглас вернулась за кулисы и рассказала Малкольму, что произошло.

— Пошли они на хер, — сказал он. — Иди и делай свою работу.

Драка была лишь вопросом времени, а самый первый удар нанес Джордж Янг. В тот самый момент, который войдет в рок-историю Австралии, на упрек роуди Deep Purple: «Вы не смеете так со мной разговаривать — я из Нью-Йорка», Джордж ответил просто: «А я из Глазго! Так что пошел на хуй!» И нанес точный удар головой. Все, включая Малкольма, кинулись в бой.

Позже Ангус рассказывал, что некоторые фанаты перепрыгнули через заграждение у сцены, желая помочь AC/DC одержать победу. К счастью, до этого не дошло, и в конце концов враждующие стороны развели по разным углам.

Промоутер предоставил Малкольму и музыкантам выбор: выступить рано утром или не играть вообще.

«К черту», — сказал Малкольм, и они вернулись в Мельбурн. Это был тот редкий случай, когда группа сорвала выступление, но на то имелись веские причины. Узнав, что Deep Purple заплатили 60 000 долларов за ночь, они еще больше расстроились. AC/DC предлагали всего 300.