Черный прилив (СИ), стр. 36

— Николай Евграфович, — наконец соизволил представиться оценщик. — В таком случае, молодой человек с вас два червонца за оценочные мероприятия, при отказе платить, артефакт поступает в собственность гильдии.

Вот же сволочь изворотливая! Думает, что меня подловил. Ну, да ладно, мы и не таких вертели на… короче, вертели.

— Хорошо, Николай Евграфович, я оплачу заявленную вами стоимость оценки, но за двадцать рублей золотом вы мне обязаны предоставить полный перечень свойств этого ножа и его реальную оценочную стоимость, с учетом уникальности артефакта. Разумеется, документ должен быть заверен печатью гильдии.

— Как оплатишь? — оценщик удивленно выпучил на меня зенки. — Откуда у тебя такие деньжищи, пацан?

На что я сделал «лицо кирпичом» и с независимым видом напомнил ему:

— Дык с той премии за убитого монстра, которую вы сами мне и назначили. Так что, извольте написать отчет, я забираю артефакт, и мы с вами расстаемся.

— Но ты же не сможешь его никому продать! И пользоваться им ты также не сможешь, поскольку не являешься одаренным.

Успел, значит, просканировать меня и сколько-нибудь продвинутого мага во мне он не почувствовал. Это хорошо и вполне ожидаемо, поскольку истинные параметры моего чародейского Дара оказался неспособен определить даже специальный сканирующий артефакт мажеской гильдии.

— Отчего же не смогу продать? Очень даже смогу, когда в Изборск прибудет торговый караван из Монголии. Мне кажется, тамошние купцы дадут за столь уникальную вещицу истинную цену, а не ту жалкую сотню, которую вы, Николай Евграфович, пытаетесь мне всучить. Так что, пишите отчет, регистрируйте официально мою находку с подробным описанием всех свойств артефакта, ну и так далее. А мне на руки прошу выдать заверенную копию вашего заключения. С такой бумаженцией реализовать нож монголам мне будет значительно проще. — Законы Великого Княжества в плане владения движимым и недвижимым имуществом мне были хорошо известны, так что пока я не дал своего согласия на продажу кинжала, он является моей неотъемлемой собственностью. И то, что я не смогу его реализовать никому из местных торговцев, минуя гильдию охотников — это также верно. А вот сбывать приезжающим раз в год монгольским купцам всё, что угодно разрешено на самом высоком уровне. По мне подобные торговые преференции в отношении иностранного купечества выглядят весьма и весьма престранно. Впрочем, если такие правила существуют, значит, это вызвано государственной необходимостью. Скорее всего, наши торговцы на территории Монгольского Ханства имеют точно такие же льготы.

— Но это же непатриотично, продавать такие артефакты иностранным купцам! — пафосно воскликнул мужчина.

— Ха! Как это непатриотично? — я лишь недоуменно пожал плечами. — Вы сами же сказали, что вещица копеечная. А если я эту откровенную лажу впарю монголам задорого… тыщ, эдак, за сто, к примеру, значит, принесу огромную пользу нашему государству, а также самому Великому Князю, включив в денежный оборот, аж целый центнер золота.

— Сотню тысяч за этот кинжал тебе никто не даст, — нахмурил брови Николай Евграфович. — Ладно, давай переведем разговор в деловое русло. Я готов оценить артефакт в пять тысяч золотых рублей. Эту сумму ты получишь на руки за вычетом десятипроцентного налога. Больших денег за твой нож тебе никто не предложит.

Что-то этот хмырь уж очень быстро «сдался». Оно, конечно, четыре с половиной сотни червонцев на руки не сто целковых, и сердце мое уже ликует и рвется из груди в радостном порыве из-за перспективы заполучить на ровном месте эдакую кучу деньжищ. Но моё природное упрямство не позволяет мне сдаться за просто так.

— Уважаемый, я считаю, что до сих пор реальная стоимость моей находки вами не озвучена. Что же, касательно того, что я не смогу пользоваться этим артефактом, тут вы глубоко заблуждаетесь. — После этих слов я взял со стола свой кукри, затем извлек из сумки стальной прут диаметром миллиметров пятнадцать и на глазах удивленного мага нашинковал кучу кругляшей. — Ну вот, как-то так, — утерев рукавом со лба несуществующий пот, выдал я.

— Так ты знал⁈ — на этот раз в голосе официального представителя гильдии охотников явно чувствовалась обида.

— А что там знать, — пожал плечами я, — Не так давно я прошел проверку в местном отделении гильдии магов на предмет одаренности, и, представьте себе, какой-никакой Дар у меня все-таки обнаружился. Как видите, этого оказалось достаточно, чтобы взять под контроль магическую вещицу.

— Жадный ублюдок, — еле слышно и неразборчиво пробормотал оценщик. Но, благодаря своему исключительному слуху, я его услышал, при этом ничуть не обиделся. Это с какой стороны посмотреть, кто из нас жадный ублюдок. Наконец он, скрепя сердце, озвучил сумму, которая мне понравилась — Ладно, тридцать тысяч, с учетом налоговых обложений, на руки получишь двадцать семь. Ну что, годится?

Вот тут я заулыбался самой своей лучезарной лыбой.

— Я не сомневался, ваше магичество в том, что мы с вами найсойдемся во мнениях по поводу истинной стоимости уникального… нет, легендарного артефакта. Готов поспорить на что угодно, что подобных ножей наши маги еще в руках не держали. Так что я понимаю, что продешевил. Ну да ладно, — я махнул рукой, — чем не пожертвуешь ради процветания моего любимого государства. — От великодержавной «патоки» у меня самого аж челюсти свело, но на оценщика подействовало.

Заключив официальную сделку с гильдией охотников в лице Николая Евграфовича Тереха (наконец-то я узнал фамилию этого проходимца), я получил на руки документ, с которым направился к кассовому окошку.

Вскоре двадцать семь кило драгоценного металла приятно оттягивали мое плечо.

Стоит упомянуть, что в процессе заключения договора купли-продажи, я попытался что-нибудь выяснить у гильдейского насчет утреннего шухера. Не получилось. По недовольному выражению физиономии Тереха, мне стало понятно, что военные власти не считают нужным оповещать рядовых представителей гильдии охотников обо всех своих делах. Ну и ладно. Вполне ожидаемо. У меня для этого имеется проверенный способ.

После возвращения домой подруга продемонстрировала покупки, сделанные за время моего отсутствия. Вообще-то, в женских нарядах я не великий спец. Но, как знаток женской психологии, на комплименты не поскупился. Домоправительница попыталась вернуть мне сдачу, но я наотрез отказался, велел потратить деньги на её собственные нужды. За что был основательно зацелован.

Всё-таки как мало нужно женщине для счастья. Мы же мужики в этом плане не такие. Вот я, например, только что положил в сейф более полутора пудов золота. Казалось бы, живи, да радуйся. Но стоит лишь представить, сколько драгоценного металла мне понадобится для воплощения в жизнь своей задумки, на душе становится как-то не очень уютно и тоскливо.

После относительно легкого перекуса, мы с Татьяной, как и было мною обещано, отправились в «Колизей». Пока подруга проливала слезы по поводу несчастной любви девушки из обедневшего дворянского рода по имени Моника к графу Вертильскому, я вел скрытое наблюдение за кабинетом генерала Кондратьева. А там, уверяю, было, на что посмотреть и что послушать.

Во-первых, начальник дежурной смены «слухачей-аналитиков» получил жесткий нагоняй от их превосходительства. Я, конечно, за свою долгую первую жизнь многое повидал, и всяких нецензурных выражений наслушался изрядно, но генеральский спич оказался где-то на уровне большого петровского загиба. Что интересно, он был выдан на одном дыхании, практически без пауз. Суть его сводилась к тому, что если в следующий раз его подчиненные проявят излишнюю заботу о своем начальнике и своевременно его не разбудят, наказанием виновным стане процесс дефлорации в особо извращенной форме и с применением некоторых весьма экзотических подручных средств. Короче, как-то так.

Во-вторых, я узнал, что находиться неограниченно долгий срок в пределах энергетики черного прилива на данный момент способен только Егор Александрович. Этот показатель у самых продвинутых бойцов составляет всего лишь пару часов. Да и то, после столь недолгого времени пребывания за пределами защитного купола им приходится восстанавливаться морально и физически около суток.