Проснись, если сможешь, стр. 5

Громов положил руку Илье на плечо. Жест получился сухим, неловким.

— Прекращай искать черную кошку в темной комнате. Денис умер от болезни. Прими это. Вечером помянем, выпьем, поговорим. Не сходи с ума.

Майор убрал нераскуренную сигарету обратно в пачку, кивнул напоследок и быстро зашагал по аллее к выходу с кладбища. Его смена не ждала. Город продолжал убивать, грабить и насиловать, не делая скидок на личные трагедии бывших сотрудников.

Илья остался стоять на месте.

Могильщики закончили работу. На месте глубокой ямы вырос аккуратный холм сухой земли. Сверху водрузили деревянный крест. Родственники и редкие друзья начали складывать венки. Искусственные цветы, кричащие своей ненатуральной яркостью, скрыли свежую землю. Повисла тяжелая, гнетущая тишина, нарушаемая только тихим плачем Алены.

Илья подошел к могиле последним. У него не было венка. Он просто стоял и смотрел на табличку с именем и датами.

Громов был прав в одном: квартира действительно была заперта изнутри. Никаких следов проникновения. Идеальное преступление или идеальная смерть от естественных причин. Любой следователь закрыл бы это дело с чистой совестью.

Но Илья давно перестал верить в случайности. Денис боялся спать. Он говорил о давлении. О запахе. Он просил о помощи, а Илья не услышал.

«Я узнаю правду, Ден», — мысленно пообещал Илья.

Он сунул руку в карман брюк. Пальцы нащупали холодную связку ключей. Ключи от квартиры брата. Громов отдал их вчера вечером вместе с остальными личными вещами из морга. Задвижка на двери была спилена, но верхний и нижний замки остались рабочими.

Алена наконец перестала плакать. Подруга увела ее к припаркованным машинам. Люди начали расходиться. Поминки организовали в небольшом кафе неподалеку, но Илья знал, что не пойдет туда. Ему не нужны были лицемерные тосты и фальшивые соболезнования от дальних родственников, видевших Дениса раз в пять лет.

Ему нужна была правда.

Илья развернулся и быстро пошел по раскаленной аллее. С каждым шагом скорбь отступала, вытесняясь холодной, расчетливой яростью и рабочим азартом. Включился профессиональный режим. Режим ищейки.

Официальное следствие закончилось, так толком и не начавшись. Значит, начинается частное. Илья не верил в монстров. Не верил в проклятия, демонов и призраков, приходящих по ночам. Он верил в физику, мотив и человеческий фактор.

Денис сошел с ума не просто так. Кто-то методично и целенаправленно сводил его в могилу. Кто-то запугал молодого, здорового парня до такой степени, что его сердце разорвалось от ужаса в запертой комнате.

Илья подошел к своей машине, разблокировал двери и сел в душный, пропахший нагретым пластиком салон. Завел двигатель. Включил кондиционер на полную мощность, подставляя лицо под струи ледяного воздуха.

Первое правило любого расследования — осмотр места происшествия. Криминалисты отработали там формально. Они искали явные следы: кровь, отпечатки, следы борьбы. Они не искали причину безумия.

Илья перевел селектор коробки передач в режим драйва и резко ударил по педали газа. Машина сорвалась с места, оставляя позади кованые ворота кладбища.

Он ехал на квартиру брата. Он перевернет там всё вверх дном. Разберет полы, вскроет компьютер, проверит каждый миллиметр. Он найдет триггер. Найдет точку входа, через которую убийца проник в жизнь Дениса. И когда он найдет этого человека, никакие законы и официальные отказы в возбуждении дела уже не будут иметь значения.

Глава 3

Утро началось с острой боли в шее. Рита открыла глаза, пытаясь сфокусировать зрение сквозь тяжелую пелену недосыпа. Тело затекло до каменной неподвижности. Она уснула прямо на жестком стуле, привалившись плечом к спинке кровати, но так и не выпустив ледяную ладонь сестры.

В комнате стоял серый полумрак. Плотные шторы исправно блокировали утреннее солнце, но тонкая полоска света пробивалась сквозь щель между тканью и подоконником, высвечивая танцующие пылинки.

Постель Даши оказалась пуста.

Рита резко выпрямилась, игнорируя хруст в позвоночнике. Сон слетел мгновенно, уступив место холодной, колючей тревоге. Она огляделась. Сестра сидела за компьютерным столом в дальнем углу комнаты. Тусклое свечение монитора очерчивало острые скулы, впалые щеки и темные провалы глазниц. Даша не отрываясь смотрела в экран, быстро и бесшумно прокручивая колесико мыши. На ней были те же растянутые спортивные штаны и серая футболка.

— Почему ты встала? — голос Риты прозвучал хрипло со сна. Она прочистила горло. — Тебе нужно отдыхать. Ты спала от силы часов шесть.

Даша не обернулась. Ее пальцы замерли на мышке.

— Я не отдыхала, Рита. Я просто выключилась на время. Это разные вещи. Батарейка телефона не заряжается, если просто выключить экран.

Рита поднялась со стула, растерла онемевшую поясницу и подошла к окну. Одним резким движением она рванула штору в сторону. В комнату ворвался яркий, безжалостный июльский свет, обнажая каждую пылинку, каждое пятно на ковре, каждую пустую банку из-под энергетика. Даша зажмурилась, заслонив лицо ладонью, издав тихое шипение.

— Пора возвращаться в реальный мир, — жестко сказала Рита, заправляя выпавшую прядь волос за ухо. Жалость закончилась ночью. Наступило утро — время решительных действий и четких алгоритмов. — Я сейчас иду варить кофе и делать омлет. Ты идешь в душ, смываешь с себя этот липкий пот, надеваешь чистую одежду, и мы садимся завтракать. А в одиннадцать ноль-ноль мы выезжаем. Я знаю одну клинику.

Она не успела договорить. Даша опустила руку от лица и медленно повернулась вместе с компьютерным креслом. При свете дня ее истощение выглядело еще более пугающим. Кожа приобрела оттенок старой, желтоватой бумаги, губы потрескались.

— Я никуда не поеду. Врачи не помогут.

— Поедешь, — тон Риты не терпел возражений. Металлические нотки в голосе обычно безотказно действовали на авторов, срывающих дедлайны, и на младшую сестру в моменты подростковых бунтов. — Это не обсуждается. Твое состояние — результат сбоя в биохимии мозга. Мы найдем поломку и починим ее. Таблетками, капельницами, физиотерапией. Чем угодно. Я не позволю тебе медленно убивать себя в этой темной комнате.

Даша усмехнулась. Сухой, безрадостный звук, больше похожий на кашель.

— Биохимия мозга. Починим поломку. Ты всегда пытаешься запихнуть мир в экселевскую таблицу, Рита. Найти причину, прописать формулу, получить результат. Но моя проблема не в таблице. Подойди сюда.

Она похлопала ладонью по столешнице рядом с клавиатурой.

Рита скрестила руки на груди, не двигаясь с места.

— Я не буду потакать твоему бреду. Иди в душ.

— Подойди и посмотри, — голос Даши внезапно обрел твердость, пробившись сквозь апатию. В воспаленных глазах загорелся фанатичный, лихорадочный блеск. — Ты же любишь факты. Ты требуешь доказательств. Я дам тебе доказательства.

Рита тяжело вздохнула, шагнула к столу и встала за спиной сестры, глядя в монитор.

На экране был открыт веб-сайт с абсолютно черным фоном. Никаких рекламных баннеров, никаких ярких логотипов или пестрых картинок. Только строгий, минималистичный дизайн и колонки текста цвета потускневшего серебра. В левом верхнем углу виднелось лаконичное название, набранное готическим шрифтом: «Сомнамбула».

— Что это? — Рита прищурилась, вчитываясь в названия разделов: «Первые симптомы», «Фазы погружения», «Методы сопротивления», «Архив ушедших».

— Закрытый форум, — тихо ответила Даша. — Его нет в поисковиках. Ссылку передают из рук в руки, через личные сообщения в даркнете или анонимные телеграм-каналы. Я наткнулась на одного человека две недели назад, когда искала информацию про давление на грудь во сне, он прислал мне ссылку.

Рита почувствовала, как внутри закипает раздражение. Классическая ловушка для нестабильной психики.

— Потрясающе. Эхо-камера для ипохондриков. Сборище людей с расстройствами сна, которые накручивают друг друга, делятся галлюцинациями и возводят свои панические атаки в ранг мистического культа. Это называется индуцированный психоз, Даша. Массовая истерия. Вы читаете чужие бредни, ваш воспаленный мозг это фиксирует, а ночью подсознание выдает прочитанное за реальность. Закрой эту помойку немедленно.