Противоденствие, стр. 33

Двойняшек Вибров, как вскорости они стали известны, часто наблюдали вместе в «Монмутском парке» и «Бухте Баранья голова», равно как и на скачках подале в сторону, выряженных в сочетающиеся спортивные ансамбли в некую канареечно-индиговую клетку: они вопили и потрясали жменями ставочных квитанций – когда не носились на чрезмерных скоростях вверх и вниз по проспектам Манхэттена в бурачного цвета фаэтоне, чья латунная и никелевая отделка начищалась обычно до слепящего блеска, бок о бок в бледных пыльниках своих, являясь неосторожному зрителю столь же неотменимо, сколь и любые другие Всадники Апокалипсиса.

– Потому и можно убедительно доказать, – завершил Фоли, – что я больше Срездол Вибр, чем сам Срездол Вибр.

Кит преисполнился уваженьем, но не убежденьем.

– Вы же видите, надеюсь, в чем для меня незадача. Мне предлагается верить, что каждый месяц, вовремя, будет появляться некоторое денежное содержание – и так три или четыре года подряд? С такой личной верой я могу выступать в каком-нибудь шатре, со змеями там возиться и на самом деле создавать себе имя.

В тот миг заметили, как знаменитый изобретатель быстро проходит слева направо.

– Izvinite там, доктор Тесла! – выкрикнул Фоли, – …не против, если мы вашим телеграфом воспользуемся?

– В конторе, – отозвался худосочный серб, проносясь навстречу очередной неподатливой трудности дня.

– Hvala! Пойдем, конепас, приготовься изумиться.

Оказавшись в сарае у Теслы, Фоли не терял времени зря – кинулся к телеграфному ключу и связался с конторами Вибра на Востоке. Несколько мгновений спустя, как бы вспомнив о существовании Кита:

– Про сколько честных денег по этой сделке ты думаешь?

– Прошу прощенья?

– Пятисот долларов задатка пока хватит? – Палец Фоли вновь принялся за свой тараканий треп, быстрее, чем успевал следить глаз – затем внимательная бездвижность, когда другой конец задребезжал в ответ. – Ладно, готово. Будет завтра в Банке Колорадских Родников, выписано на тебя лично. Просто зайдешь и подпишешь.

Кит не изменился в лице.

– Впереди долгая ночь.

Дольше, чем ожидалось. Около восьми часов вторичная обмотка на одном передатчике взорвалась – на нее неоднократно бросался, где-то посреди многих миль провода, требуемых низкими частотами используемых волн, обезумевший лось. Около полуночи мимо проревела парочка прерийных торнадо, словно б ища в двухсотфутовой башне передатчика товарища по электрическому буйству, а где-то посреди ночной вахты парочка возбужденных ломовиков из Свинцвилла вступила в пререкания и обменялась выстрелами, из чего, как обычно, ничего не вышло ввиду того, что магнитные поля в этих краях такие сильные и непостоянные, что оттягивали пистолетные стволы от мишеней. До рассвета бледные вспышки голубого, красного и зеленого света развлекали небеса. Детишки в соседней Школе глухих и слепых сообщали о том, что слышат и видят частоты, не объясненные медицинской наукой тех дней.

Наутро после котелка походного кофе Кит оседлал лошадь и приехал в банк, где все было так, как и обещал Фоли. Кассир с какой-то нашлепкой из зеленого целлулоида поперек лба вгляделся в Кита с интересом, какой вообще мало кто проявлял.

– Очередной мальчонка дока Теслы? – Кит, бессонный после тридцати шести часов вольтаического неистовства и причудливого поведения как людей, так и животных, принял это как депешу из, быть может, более дальнего запределья, нежели она поступила на самом деле. Где-то посреди Восточной Платт по дороге назад, курсом на башню с ее трехфутовой медной сферой на верхушке, ловившей солнце через всю прерию, на Кита напала вдруг тяга, или, как он стал думать о ней позднее, – ясность желанья, – принадлежать к той ватаге искателей приключений в Эфире и его таинствах, стать – por vida [44] – одним из ребят дока Теслы. Когда до испытательной станции оставалось сильно меньше мили или около того, он сообразил, безотчетно, что готов подписаться на Фолиев план всей свой жизни.

– Как закончу колледж, приду работать на г-на Вибра, пока не верну долг, верно?

– Верно – и подпиши-ка еще и вот это тут, просто стандартная расписка… Ну да, считай это оплачиваемым призывом. Мы, хрычи еще со дней Восстания, мы-то скорее держим это за уклад жизни в мире, один элемент общества желает держаться подальше от некой толики неприятности – в твоем случае, необходимости учиться всему этому в колледже, – заплатив другому элементу за то, чтобы делал это за него. Основное уложенье. Тем, кто сверху, достается их кусок времени без хлопот и они свободны, мы же снизу сразу получаем свою наличку и, в зависимости от работы, может, случается и какое удовольствие.

– Но после Войны, как вы это рассказываете, вы же считали, что ваш дядя вам по-прежнему должен.

– Возможно, это из того, что я наблюдал: как г-ну Вибру и прочим выдающимся выкупленным душам его эпохи оставили свободу себя вести. Не говоря уж о кривой прибылей, которая им выпала в результате, покуда они выплясывали себе дальше, кое-кто и посейчас не в силах представить себе настоящих неприятностей ни в каком виде. Мы, взявшие и нашедшие себе больше, чем могли вынести, чувствовали, что нам полагается искать возмещенья, раз наш ущерб телу и духу – дебетовая сторона их везения, можно сказать.

– Будь вы социалистом, могли б, – предположил Кит.

– Ну да, и это ль тебе не та самая классовая система? Вечная юность покупается болезнью и смертью других. Как хочешь называй. Если вернешься на Восток, возможно, столкнешься с тем, что там и дальше придерживаются той же линии мысли, поэтому если тебя это сейчас оскорбляет, лучше так и скажи, пойдем уладим все иначе.

– Нет-нет, все будет в порядке.

– И г-н Вибр так считает.

– Он же меня не знает.

– Это изменится.

Позднее в сарае Кит наткнулся на Теслу – тот хмурился на карандашный набросок.

– Ой. Простите, я искал —

– Этот тороид не той формы, – произнес Тесла. – Подойди взгляни-ка.

Кит взглянул.

– Может, есть векторное решение.

– Это как?

– Мы же знаем, как полю надо, по-нашему, выглядеть в каждой точке, не так ли. Что ж, может, сумеем произвести такую форму поверхности, которая нам и даст это поле.

– Ты это видишь, – полуосведомился Тесла, глядя на Кита с некоторым любопытством.

– Что-то вижу, – пожал плечами Кит.

– Такое же начало происходить и со мной в твоем возрасте, – припомнил Тесла. – Когда я мог найти время, чтобы посидеть спокойно, приходили образы. Но дело всегда в том, чтобы найти время, не так ли.

– А то, вечно что-нибудь… Рутина, то и сё.

– Десятина, – сказал Тесла, – какую выплачиваешь дню.

– Не жалуюсь на часы работы тут, ничего подобного, милсдарь.

– Чего ж нет? Я все время жалуюсь. Их попросту вечно не хватает.

Когда Кит вернулся из Колорадских Родников весь воспламененный вестями о предложении Фоли, Уэбб и слушать не захотел.

– Ты спятил? Попрошу кого-нибудь им написать, сказать нет.

– Они ж не тебя спрашивали.

– Но метят в меня, сын.

– Они там тебя не знают, – возражал Кит.

– У них тут рудники. Думаешь, меня нет у них в списках? У всех есть. Они пытаются перекупить мою семью. А если золотом не выйдет, рано или поздно дойдут и до свинца.

– Мне кажется, ты не понимаешь.

– Все в чем-нибудь неучи. Я вот – в электричестве. А ты, похоже, – в богатеях.

– Они это так легко себе могут позволить. А ты можешь?

Все разваливалось. Уэбб чувствовал, что проигрывает этот спор, проигрывает сына. Слишком уж быстро он произнес:

– А в чем возместка?

– После выпуска иду работать на Корпорацию Вибра. Что тут такого?

Уэбб пожал плечами.

– Они тобой завладеют.

– Это будет значить постоянную работу. Не как…

– Как тут вот. – Кит просто глядел в ответ. Все кончено, догадался Уэбб. – Ладно, что ж. Ты либо мой мальчик, либо их, и тем и другим не выйдет.