"Фантастика 2026-208". Компиляция. Книги 1-28 (СИ), стр. 808

Слухи об этом поединке распространились самые фантастические. То, что Ларис Брейгин принял пилюлю бессмертия и находился в неадеквате, увидели многие, но далеко не все. Так что поединок сразу же оброс толкованиями и трактовками. К счастью, Фейтл Брейгин, старший брат Лариса и наследник Школы Тростника (тезка моего нового вассала) при посредничестве графа Флитлина принял на веру правдивый вариант истории и заверил Ориса, что зла не держит.

Однако сплетням это не помешало, как бы не наоборот.

Кроме того, я был абсолютно уверен: кто-то спровоцировал Лариса на драку со мной! Науськал, подтолкнул, уговорил, обманул — как угодно. И я был лишен возможности найти этого кого-то. Ни слуг расспросить, ни других учеников… Из всех относительно доверенных людей, которым можно это поручить, — один Дир, а он у меня проходил по категории подозреваемых в истории с семью деревенщинами, хоть и с низким приоритетом. (Умен, не очень честолюбив, сирота — ему не на кого положиться, кроме Школы, так что маловероятно, что он станет предавать. Но всякое бывает.)

Орис, естественно, никаким расследованием не озаботился. Тильда и мастер Эймин Он провели какие-то опросы, но ничего не обнаружили: Ларис Бергин был общительным малым, его видели много с кем — и с мужчинами, и с женщинами. Если верить матушке, в принципе, роль подстрекателя мог сыграть кто угодно из старших мастеров других Школ. Даже Боней нельзя было исключить из списка, несмотря на то, что она пыталась договориться с отцом об обмене учениками: Ларис Бергин подбивал клинья к одной из ее девушек!

И вдобавок все это перекрыло появление Великого Мастера Олера с просьбой провести турнир в честь его Вознесения, которое он планировал в конце весны!

Между прочим, отдельный вымораживающий пункт: мужик собирается самовыпилиться — и собирает по этому поводу сабантуй. Милая местная традиция.

То есть в сухом остатке от этого мероприятия было только начало «формирования репутации» — той еще репутации, но мне не привыкать. Плюс контакт с Сорафией Боней и ее лекарем, что может весьма пригодиться в будущем. А может не пригодиться или даже повредить, учитывая, что Боней — тоже, похоже, редкостно отмороженная дама, несмотря на имидж милой старушки.

В явном минусе: тяжелые травмы, из-за которых я теряю месяц тренировок. И необходимость радикально ускорить прокачку. Которая у меня и так, прямо скажем, не буксовала!

Хотя последнее не из-за бала: бал просто выявил и поставил ребром для меня эту проблему.

Как же все-таки тяжело без компьютеризации и информационных средств! Пустите меня в сеть — и я бы за полдня составил исчерпывающую аналитическую сводку по всем местным раскладам… Ну ладно, хорошо, дня за три, учитывая, что начинать придется с абсолютного нуля. Плюс неизбежные мемы про кошек, мимо которых я никогда не мог пройти.

Однако даже эти бесконечные пять дней в пути закончились — и мы наконец-то были дома.

В Школе Дуба.

И года не прошло, как я начал воспринимать это место домом. Пока еще в ограниченном смысле, как путешественники говорят «пойдем домой», имея в виду гостиницу. Но… кто знает, не придется ли мне врасти в эту землю корнями насовсем?

Нас встретили радушно. Герт запрыгнул в нашу повозку, не успела она еще остановиться, и сразу полез обниматься — в мальчишеском исполнении, больше напоминающем удушающий захват. Потребовался оклик Тильды, чтобы он прекратил.

— Лис, ты ранен⁈ — он с с ужасом в глазах оглядел меня, все еще покрытого живописными синяками. Правда, повязку с головы я уже снял, а то вовсе напоминал в ней пирата.

— Ранен, и серьезно! — воскликнула Тильда. — Поэтому все чувства проявляй только словесно!

— Понял! — засмеялся Герт. После чего прокашлялся и заговорил гекзаметром, нарочито низким «пафосным» голосом: — О великий герой! Как же сладостно мне в час свиданья, что разлука закончена с многомудрым плюшевым мишкой…

— Щас двину, — пообещал я. — Многомудрого мишку нашел!

Герт еще пуще расхохотался.

— Ты, гляжу, налег на учебу без нас? — одобрительно спросила Тильда. — Раньше я не слышала от тебя поэтических экспромтов.

— Ага, скучно было, все уехали, я читал много… — пожал плечами мой двоюродный брат. — Даже не думал, что это так интересно! — тут же, спохватившись, добавил для меня: — Но и с ребятами занимался, ты не думай! И с мастером Фиеном. Он говорит, кроме меня трое точно смогут сдать на шестой ранг, а если поднажмут, то еще двоих-троих дотащим… Ох, а ты скоро сможешь заниматься?

— Скоро-скоро, — пообещал я. — Прямо завтра. Мне еще в поместье графа Фейтлина плотник костыль сделал, так что вот на нем и приковыляю. А так нормально — только через месяц.

Герт присвистнул.

— То есть сам ты на ранг сдать не успеешь?

— Успею, — мрачно пообещал я. — Должен успеть! Буду сидя верхние мышцы качать. И правую ногу, как могу. Потом еще недельку на разгон — и нормально.

— Ну знаешь! — с сомнением покачал головой Герт. — Может, лучше, пусть дядя твой ранг следующей весной проверит? Или вообще отдельно, а не вместе со всеми?

— Нет, — сказал я, — весной мы все будем заняты турниром. Да и сейчас уже тоже. Надо к нему готовиться.

— Турнир⁈ — тут глаза Герта сделались совсем огромные, как блюдца. — Прямо тут, у нас⁈ Ну нифига… — он покосился на Тильду. — Прошу прощения, тетушка, ничего себе вы съездили! Рассказывай, Лис!

Я вздохнул — и начал рассказывать.

Глава 19

Затишье перед экзаменами

Парня, который когда-то в составе «несчастливой семерки» пытался пробудить во мне чувство классовой вины и заставить добровольно расстаться с жизнью, а потом сбежал и был помилован мною, но сделан рабом у нас в поместье, звали Уорин Плессен. (Мне опять захотелось пошутить на счет «плесень», но — увы, шутка исключительно для внутреннего употребления!).

Тильда «отдала» его мне: в смысле, пристраивай как хочешь, но не в личные слуги — ничему не обучен, не сможет нормально услужить. Да и личных слуг никто из мастеров не держал, включая Ориса. Не мне нарушать эту традицию!

Так что я еще в начале лета сдал парня на кухню, в посудомои. Однако поговорил с управляющим дома, чтобы к нему относились нормально и если окажется способным, выучили чему-то полезному и прибыльному.

— Вы пустите парня, который чуть вас не убил, туда, где готовится еда? — удивился управляющий. — И даже согласны, чтобы его учили на помощника повара⁈

— Ну, он не «чуть меня не убил», он сбежал, — поправил я. — Причем при первых же признаках того, насколько я сильнее и безжалостнее, чем эта группа. То есть продемонстрировал умение анализировать, самообладание и адекватность. Думаю, эти же самые качества, плюс страх расплаты, послужат надежным предохранителем, если кто-то обратится к нему с подкупом, чтобы отравить меня!

Судя по остекленевшему взору управляющего, на этой сложной фразе я его потерял.

— Его уже один раз подбили меня убить, он понял, что это плохо кончится, и бросил на полдороге, — разжевал я. — Второй раз на том же самом вряд ли попадется! А вот насчет других кухонных слуг у меня такой гарантии нет.

Так что с начала лета Уорин крутился при кухне: посудомоем, поломоем и мальчиком за все. Условие я ему выставил следующее: раз в неделю приходить ко мне в условленное место с докладом о сплетнях, слухах и вообще обо всем интересном, что творится на кухне. Сначала местом встречи служила нам тренировочная площадка по вечерам, потом я сменил ее на алтари возле Дуба, потому что на тренировочной площадке все желающие могли за нами наблюдать, а алтари из поместья не просматривались.

Уже к концу июля парень обжился на кухне настолько, что встреч приходилось проводить две в неделю: информации через поваров и поварят проходило просто гигантское количество! Когда я оценил этот поток, то просто схватился за голову: если бы я просто конспектировал за Уорином, у меня бы это занимало до получаса, а уж обработать и обобщить эти сведения без хотя бы завалящей электронной таблицы — ищи дурака!