"Фантастика 2026-208". Компиляция. Книги 1-28 (СИ), стр. 726

— Знаете, что, — я уже собрался вылезти из мобиля, но вдруг вспомнил еще об одном вопросе. — Переживаю я. Сами знаете, за кого.

— Ты сейчас об Ухове, — Кацман не спросил — скорее, констатировал. — Не волнуйся, Иван Сергеевич. Крови на нем нет, это известно наверняка. На поруки ты его уже взял — кстати, зайди, подпиши заявление, неделю уже лежит, нехорошо.

— А давайте! Прямо сейчас и зайду, вот что. Подбросите?

— Куда я денусь, — улыбнулся полковник.

Улыбка, как и положено таковой на лице киборга, вышла жуткой — неживой, кривой и вообще какой-то опасной, но я все равно обрадовался. Кажется, лед в нашем общении поломался окончательно и не спешил нарастать заново.

Значит, мы поехали, и по пути я думал.

Собирался ли я брать Ухова на поруки? Был ли к такому готов?

Для начала, де-факто это уже состоялось — и не просто так, а всерьез.

Далее, де-юре это все равно надо было делать, рано или поздно — можно и так, задним числом.

Самое главное оставалось впереди — как-то убедить родное теперь государство в том, что Никодим Власович — никакой не упырь.

Дальше все оказалось просто и неинтересно.

Мы доехали до КАПО, полковник принес распечатку бланка, я — подписался в нужных местах.

— Ну все, — решил Кацман. — Давай, ротмистр. До скорого.

— Погодите, полковник, — в тон ему ответил я. — Один момент.

Я достал из кармана коробочку, из коробочки — кубик. Пластиковый, белый, с красными точками на каждой из граней. Один, два — и так далее, до шести.

— Что это? — заинтересовался Кацман. — Какой-то ритуал? Ваш, шаманский?

— Почти.

Кубик покатился по столу.

Кажется, киборг следил за ним с интересом — примерно таким же, как кошка, что играется с полузадушенной мышью.

— Единица! — мне показалось, или опричник расстроился. — Это плохо, да?

— Как раз наоборот, — я ответил задумчиво и, наверное, непонятно. — Это транспорт.

Товарищ Менжинский явился нежданно — в первую очередь, для меня самого.

— А ничего у вас тут, уютно. Особенно для застенок. Иван Сергеевич, — феа эльфа обратился ко мне. — Хочу тебе кое о чем напомнить — раз уж выпала единица, а господин полковник — вот он.

И сразу пропал.

— Высший уровень защиты, — зло заявил киборг. — Абсолютная гарантия от некротического проникновения. Лучшие специалисты в отрасли. Проходной двор! И вообще, Ваня, о чем сейчас речь?

— Дамир Тагирович, — попросил я примирительным тоном. — Прошу вас ответить на один вопрос: для вас это не составит труда, а мне очень важен ответ. Скажите мне, пожалуйста: что такое «профсоюз работников железных дорог» и как к нему относится государство?

Глава 18

— Ловок ты, Иван Сергеевич, ох, ловок, — полковник ответил мне сразу, будто не думая. — По части интересных вопросов.

На самом деле он тянул время. Обычные разумные существа тянут — и не говорят, киборг же — особенно государев — умеет создавать параллельный поток мысли, даже вслух. Поэтому опричник вроде и не промолчал, но на самом деле — сделал паузу, и за ее время решил, что ответить.

— Профсоюз работников железнодорожного транспорта, — ответил он, — такое сообщество. Как следует из названия, работников и даже трудящихся. Впрочем, — Кацман взглянул на меня с некоторым сомнением в электрическом взоре, — слово «трудящиеся» я бы упоминать не рискнул. Слишком от него тянет карламарлизмом, а профсоюз — он и так на грани, с самого краешку.

Про карламарлизм я слышал — не раз и не два. Говорили о нем поверхностно, как бы нехотя, вставляя после каждого упоминания некую ритуальную фразу. Вот какую: «не одобряется на территории государства Российского».

Это было политическое учение — идейно связанное с земным марксизмом, но значительно слабее развитое, что ли. Оно, впрочем, и понятно — на Тверди просто нет государства рабочих, крестьян и технической интеллигенции!

Значит, здесь карламарлизм остался учением маргинальным и в чем-то даже экстремистским. Почти как троцкизм-каменизм моей родной Земли.

— Штука он древняя, — продолжил жандарм, — и весьма уважаемая.

Не понял. Это он о чем? А, ну конечно — о профсоюзе.

— Лояльности условной, полезности несомненной.

— Организация людей, — уточнил я. — И нелюдей?

— И других сообществ, — добавил полковник. — Скажем, поездная бригада — это тоже организация, пусть и небольшая. Особенно, когда это частный поезд или один локомотив.

Он посмотрел на меня понимающе, и я сразу понял, о ком идет речь. В виду имелась бригада тролля по имени Омурбек, он же — Таш. Понятно, полковник узнал о ней сразу — таких, как я сам и мой клан оставлять без присмотру нельзя, будь я хоть пять раз лоялен и хоть дважды — ротмистр.

— Минуту, Дамир Тагирович, — догадался я. — Если этот профсоюз — по железным дорогам, а те, в свою очередь — в ведении государевом, то ваши заклятые друзья и добрые конкуренты…

— Линейная жандармерия здесь ни при чем.

Я усомнился, но ничего не сказал.

— Профсоюз живет и здравствует от того, что сильно нужен Державе, пояснил Кацман. — Именно в виде независимом. Догадаешься, почему?

— Система сдержек и противовесов, — тут и думать было нечего, все же на поверхности. — Понимаю.

— Скажи мне, к чему этот вопрос? И как он связан с броском игральной кости? И, наконец…

— Что значат цифры? — перебил я. — Да, это магия. Только не шаманство и не некротика, это другое.

— Какое именно? — Кацман глянул подозрительно.

— Математика. Волшебство вероятностей.

Я хотел даже озвучить знаменитый анекдот — вы его знаете, про динозавра и пятьдесят процентов — но не стал. Мало ли, на какие мысли наведет опричника безобидная шутка? Культурный код Тверди я уже понял, но все еще не до конца.

— Математика? Нет, я не по этой части, — мне показалась, или усмешка киборга стала горькой? — Мне бы чего попроще — замучить, застрелить… Опричнина!

Признаюсь: это заявление сбило меня с толку.

— Это вы к чему, Дамир Тагирович? — аккуратно спросил я.

Очень аккуратно и вежливо: а ну, как у киборга снова сбоит блок эмоций, только теперь — в другую сторону?

— К тому, что с такими вещами тебе к нашему другу Больницкому. И нет, это не служебная ревность.

«По-моему, это как раз она», — подумал я про себя, но вслух, конечно, не сказал.

— Некий корнет передает тебе поклон и пакет, — Кацман сменил тему столь же резко, как обычно крутит руль. — Вот это письмо, кстати. С собой унеси, дома — прочитай.

Дома, то есть в поселке, я оказался совсем скоро.

Ехать между Сном Ильича и КАПО недолго, а оба служебных мобиля — внедорожный и бронированный, выбирай любой — ждали меня у ворот.

Не, ну выбрал-то я, конечно, барбухайку. Ни к чему обижать верных людей, особенно — когда они черные орки.

Для начала, меня не встретили.

Нет, не так: сторожевой снага у ворот скучал, и не в одиночестве — еще гном за пулеметом, это в бронированной будке, и кто-то из Салимзяновских, при жезле и на дежурстве. Прямо передвижной медпункт из одного волшебника!

Меня не встретила ни сама Алька, ни кто-то из мелкой банды — которая «До шестнадцати и хватит».

— Не понял, — сообщил Зая Зая.

Я уточнил: оказалось, что не понял он ровно то же самое, что и я сам.

— Дети где? — я повернулся к дежурному магу. — Нет, не так, извините. Не подскажет ли мне уважаемый союзник — где сейчас может обретаться моя дочь и ее присные?

Это я вовремя разглядел эльфийские уши — и решил не обострять. Лаэгрим — народ себе на уме, а этот — еще и полный маг жизни!

— Уважаемый союзник подскажет, — эльф прихрюкнул от смеха, почти как снага. — Еще к уважаемому союзнику можно обращаться нормальным русским языком, на «ты» и по имени. Я — Ахтэннэр, можно — Ахт!