"Фантастика 2026-208". Компиляция. Книги 1-28 (СИ), стр. 689

[Сервитут Казнь, улица Губкина, день выпускного.]

— Тань, — с орком мы встретились случайно — он только что вышел из подъезда. — А ты что, к Ване? Так он сейчас не того, не этого — в отрубе. Насинячился, как свинья!

Вот не было печали! Я ведь и правда шла к троллю в гости, поговорить. Попробовать убедить, что ли — хотя сейчас понимаю, что не удалось бы ничего. Слишком серьезные причины, исключительные последствия.

— Нужен он мне, — фыркнула я. — Вместе с тобой, за компанию! Мимо шла, к девчатам. Выпуск отмечать — не бырлом этим вашим, а хорошим розовым вином!

— Ну, тогда ладно, — согласился Зая Зая. — А я пока сбегаю тут по делам.

Знаем мы его дела — Арла зовут. Только бегать к ней бесполезно, она… Ладно, не мое дело.

В сервитутскую квартиру Ивана Йотунина я вошла, будто к себе домой: о том, что эти двое не запирают дверей, мне как-то признался сам Ваня, оказалось — не врал.

То, что мне было нужно, нашла запросто — парни не умеют прятать секретных вещей, кладут на самое видное место, а потом удивляются пропаже. В общем, бумаги нашлись в шкафу, под стопкой полотенец. Вот они, кстати, в свинцовом футляре.

Я уже выходила, когда Ваня зашевелился и что-то такое сказал: на непонятном языке, гортанном, как у какого-нибудь горного народа. Сказал — и вроде проснулся.

Тяжелый футляр, говорю же — свинцовый. Им я и приложила Ивана по голове — несильно, чтобы вырубить. Я умею — он и отключился, я еще проверила — дышит, ну и ушла.

Потом я прочла все, что нашла — от корки до корки.

Теперь я знаю, что Ваня задумал: месть за клан, дело святое и страшное. Знаю, как именно, зачем был нужен ритуал — и не один, ведь в футляре нашлись и другие свитки — не только тот, что я записала своей рукой. Жуткие, все в рунах и других значках — но их я прочитала тоже.

Даже то поняла, откуда у почти цивила взялись умения некроманта и шамана — это без первой инициации! Просто очень были нужны, вот и появились.

Читала лабораторный журнал, удивительно толково написанный, будто даже не его рукой. Ничего общего с обычными тролльими каракулями.

«Эффект зелья обратим. Если все пойдет нормальным порядком, через две недели после приема память ко мне вернется — как раз хватит времени на то, чтобы пройти все допросы. Если не вернется через две недели, значит, я что-то сделал не так, и останусь беспамятен навсегда».

Все-таки, Ваня — алхимик не из последних. Так говорит даже мой отец, а уж он-то в этих вопросах разбирается. Вы ведь запомнили мою фамилию?

Иван сварил ровно то, что было нужно — пусть и явно желал чего-то иного, а получилось — вот это. Еще он очень сильно изменился, будто вместе с памятью о своей прежней жизни утратил много чего — навыки, привычки, пороки. Особенно хорошо получилось с пороками: нынче он почти не пьет, прилежно работает и любит. Меня!

Вот любовь: все это время я балансировала на тонкой грани между тем, чтобы нарушить присягу и тем, чтобы предать любовь. Искала компромисс. Нашла, и в этом мне помог сам Ваня — когда старая память не вернулась ни через две недели, ни через месяц. Я это знаю точно — вся ведь изнамекалась, и видела в его глазах обреченное непонимание. Такое не сыграть, да. Ваня именно что забыл, о своей мести — тоже, и забыл наглухо.

Теперь все будет иначе. Казнь не станет большой некрохтонью. Все будут жить — кроме тех, кто умрет.

Вот ключевой свиток: он напитан энергией, которую я не вижу, но немного чувствую. Вот настоящий Договор, подписанный кровью. Вот Договор фальшивый — чтобы сбить со следа и жандармов, и тех, других. Вот мои смешные решения — ритуалы… Хотя почему-то же Ваня поместил их в тот же футляр?

Муфельная печь, конечно, не для этого: мой отец обжигает в ней керамику, ту, что лепит своими руками в редкие часы отдыха. Однако, огонь есть огонь, в нем — можно сжечь. Нет способа надежней!

Среди вороха пепла остался обгорелый клочок бумаги. На нем гномьей огамой значилось:

«Сего дня, дата: (неразборчиво). Собственноручно. Филёр УС второго класса, псевдо: Ларина.»

Адель Гельт

Первый шаг в гору

Глава 1

— Полагаю, Кацмана не будет дней пять, — Рикардо Алонсович Баал любил начинать разговоры с ответов на вопросы — особенно на те, которые никто не задавал.

Ладно, ладно. Еще он вежливо здоровался, да и вопросы были насущные.

— Это нам чем-то полезно? — я приподнял то, что на лысом моем лице вместо брови.

Раньше я бы сказал проще: «приподнял бровь», но мне уже пару раз пеняли — мол, ты же Глава, выражаться должен точнее. А ну, как отдашь приказ, а его неверно поймут? Быть тогда беде!

Короче, что-то там на лице я приподнял.

— Еще как! — ответил аристократ. — Ты, Иван Сергеевич, грозился мне кое о чем рассказать.

Тут надо пояснить.

Как так вышло, что мы — я и младший Баал — общаемся на «ты»? Он — наследник знатного рода, пусть и не первый в очереди. Я — мало того, что нелюдь, так и всего-навсего Глава новорожденного клана… Не сходится, верно?

Ну, что я могу ответить. Для начала, мы пусть и на «ты», но по имени-отчеству.

Пойдем дальше: дружба наша зародилась и окрепла в боях и походах. Совместное дело, тем более — военное, сближает разумных. Короче, так получилось.

Третьей причины у меня для вас нет.

— Это что-то такое, о чем нельзя при посторонних? — уточнил я. — Или лично при господине полковнике?

Баал расхохотался — почти искренне, почти легко, даже почти непринужденно.

Я видел: именно что почти.

— Нет, конечно, — ответил он, отсмеявшись. — Честному подданному нечего скрывать от государевой опричнины! К тому же — когда беседуешь с одним из ее служащих.

Ну да, все верно. Дамир Тагирович Кацман-Куркачевский, полковник опричной жандармерии, «хороший государев полицейский» так-таки впутал меня в мутноватые свои расклады.

Я теперь не абы кто, не просто Ваня Йотунин, не тот еще тролль, даже не хозяин моста. Берите выше — перед вами целый ротмистр отдельной жандармской команды по сервитуту Казнь! Опричник, даже офицер, пусть и не вышел пока чином.

Это звание — временное, получено упрощенным цивильным производством. Поэтому форму я не ношу — не требуется. Еще я провожу совсем немного времени в присутствии, меньше, чем сослуживцы. Так, занимаюсь делами, своими и клана, и только на сдачу — служу Державе.

Это я все зачем? Да так, надо было напомнить, а то мало ли.

Еще сразу стало понятно, о чем хочет спросить Баал-младший: тем более, что я и правда обещал.

— Меня, Рикардо Алонсович, страшно печалит несовершенство техники и технологии, имеющее место в Державе Государя нашего. — Велеречив я сделался нарочно — чтобы немного сбить настрой.

— Иван Сергеевич, очень тебя прошу: проще! — ответил аристократ. — Я все понимаю, но тебе не идет этот стиль.

— Тогда ладно, — согласился я. — Если проще, то в науке и технике у нас бардак. Тут отдельно магия, здесь сбоку электричество, сверху и с другого боку химия, прилично отстает математика. Про биологию я вообще молчу!

— Все же работает, — удивился мой собеседник. — Что тебя не устраивает-то?

— То, что работает все по-отдельности! — ответил я немного злее, чем собирался.

Надо заметить, что беседовали мы в той же комнате, где стоял счетник, местно говоря — Э-Вэ-Эм: тот самый прибор, через который мы с Баалом-младшим наблюдали за недавним рейдом клана в Дербоград.

С этого прибора я и сдернул чехол.

— Ну да, — задумчиво вспомнил Рикардо Алонсович. — Дельно вышло. И главное — я ни разу не слышал ни о чем подобном! Казалось бы — все так просто, но нет. Как же такое придумалось?