"Фантастика 2026-208". Компиляция. Книги 1-28 (СИ), стр. 666

Нет, ну каков коллежский советник, а? Хорош!

Глава 21

Зая Зая водит машину с полным презрением к обстоятельствам: смерти, увечьям, правилам дорожного движения.

Носится, как укушенный, в повороты входил по широкой дуге, о тормозах, кажется, даже не слышал.

Кстати, о правилах. Я недавно выяснил, что в сервитуте они и есть, и действуют. Мало того, их даже кто-то соблюдает — кто-то, но не один там легендарный герой, и вы поняли, о ком это я.

Короче, водитель у меня веселый и шустрый: полчаса кошмара и мы уже на месте.

Вот мы ехали, стало быть: Зая Зая за водителя, я — за пассажира, и никого больше, если не считать двоих эльфийских призраков, затеявших неслышимый диалог где-то в районе багажника — именно там со всем уважением обосновался череп более молодого из них.

Нет, я не слышал диалога, но то, что он был — знал доподлинно. Сложно не знать, когда колебания эфира вызывают натуральную головную боль! Подрались они там, что ли, эти двое?

Короче, я решил отвлечься.

— Этсамое, — решил я, наконец, спросить. — Мы куда едем? Знакомая дорога, так-то!

— Как куда? — удивился Зая Зая. — Домой. В дормиторий, который поселок.

А ведь я точно говорил, что едем мы в другое место! Или не говорил?

— Неа, — отверг я. — Кое-кто белого цвета забыл о еще одной точке маршрута: где все неживые и всё каменное.

— Не догоняю, — не понял орк.

Тут же ему пришлось заложить особенно отчаянный вираж: какая-то грузовая сволочь решила нас подрезать, проскочив при этом на красный свет. Да, я ведь говорил уже — Пэ-Дэ-Дэ в сервитуте известны, а значит — есть светофоры, дорожные знаки даже какая-никакая, но разметка — по ней и ездим, ну, почти.

— Тогда, — сказал я скучным голосом, — слушай сюда. Сейчас перестройся в правый ряд, на следующем светофоре — поверни направо.

— Что, так весь маршрут? — напрягся орк.

— А у меня, типа, есть выбор? — удивился я. — Раз уж некоторые…

— Чоты, чоты! — возмутился мой всегдашний водитель. — Уже и пошутить нельзя!

И резко рванул налево — на том самом перекрестке, да. Вроде как, он знает короткую дорогу!

Я вам вот как скажу: стереотип — штука великая, особенно, когда появляется не на пустом месте. Видишь, например, особняк — выстроенный из черного камня, с кроваво-красным декором, высокими острыми крышами и с одной-двумя башенками, и понимаешь — здесь упыри. Живут, работают, все сразу…

Не в этом случае. Вампирских каменных дел мастер обитал в здании для своего народа нетипичном: широкие окна, легкомысленно-светлые стены, крыша, крытая цветной дранкой.

Я присмотрелся, и сразу внес поправку: на совесть зачарованной цветной дранкой, да и стены тоже были светлыми не просто так. Вот заклятье от всякой грязи и воды, вот — подновление цвета, вот что-то прочностное, не сразу опознал: незнакомая школа, не стихийная — точно.

Короче, радостное такое место, красивое, и не подумаешь, что тут живет самый мрачный нелюдь сервитута. Почему мрачный? Ну, во-первых, упырь. Во-вторых, не просто гробовых дел мастер — специалист по надгробьям, каменным: элита элит!

Барбухайку припарковать — дело минутное. Даже не так: теперь уже бросай, где хочешь, никто не позарится. Спросите, как так получилось?

Отвечу кратко: клан. Это, на секунду, несколько сотен мужиков разных рас и народов, лояльных Главе и его делу — десять раз подумаешь прежде, чем свяжешься. Особенно — из-за такой, в общем, ерунды, как разъездной мобиль Главы.

Вот мы и бросили барбухайку где попало — прямо под крыльцом радостного особняка — и пошли снаружи внутрь.

— Слушай, братан, — неожиданно вспомнил я. — Ты же тут уже побывал, да?

— Было дело, — ответил орк. — Как раз в ту ночь, когда вот это вот всё, с посторонними упырями, туманом…

Понятно: все еще не может себе простить того, в чем не виноват.

— А чего сразу не заказал, в прошлый раз?

— Да так вышло, — пожал плечами Зая Зая. — Нефрита не было, чтобы выбрать, обещали подвезти. Подвезли.

Мы поднялись на высокое дощатое крыльцо: этакий русский деревенский стиль с поправкой на близкое соседство лесных лаэгрим.

На стене, прямо над дверью, оказалась скромная вывеска: «Nadgrobnye plity I stely Ukhova. Pamyat» dolzhna byt' vechnoi'.

А ничего, со вкусом так!

Белый урук открыл нам двери и мы вошли.

— Здравствуйте, уважаемые, — дядя нам навстречу вышел колоритнейший.

Представьте себе высокого, стройного человека, соломенного оттенка блондина с высоким лбом и длинным породистым носом. Оденьте этого человека в свободного кроя одежду темно-бежевого цвета: что-то среднее между кимоно и мантией. Нарисуйте на лице приветливую улыбку.

Получится Никодим Власович Ухов, высший вампир.

— Привет, — ответил Зая Зая.

Я только кивнул — такое на сегодня мое поведение.

Вампир присмотрелся ко мне, присмотрелся еще раз — будто перешел в другой зрительный режим, и склонился в глубоком земном поклоне — чуть не достав макушкой пол.

— Владыка, — начал он подобострастно. — Смел ли я надеяться?

— Ныне уймись, — потребовал я.

Ну конечно: проклятая кость видит, кто тут явился во плоти. Причем зрит — сразу самую суть, то есть, и реальный возраст, и уровень силы — да еще и получше, чем тот, другой, в черном замке. Помните?

— Простите, Мастер! — ответил упырь, поклонившись еще раз. — Дозволено ли мне будет перейти к делам коммерции?

— Переходи, — буркнул я.

Настроение стремительно портилось — не потому, что я увидел очередного кровососа, но по другой причине: слишком человечным мне показался этот представитель сангвинариев.

— Вам ведь звонили? — уточнил кровосос, обращаясь к моему другу. — Вы потому здесь?

— Потому, — кивнул орк. — Нефрит, сказали, привезли, можно выбрать. Показывайте!

Я понял, что Зае Зае тоже малость не по себе.

— Марат! — крикнул Ухов куда-то в приоткрытую дверь. — Маратик! Вези зеленые образцы!

В двери показался рабочий — или служащий, все никак не могу запомнить, как такие должности называются в мире победившего, пусть и слегка феодального, капитала. Человек. Одет прилично, пусть и просто. Всклокоченная пегая шевелюра — видимо, со сна, гладко бритое лицо, мелкие малоподвижные глазенки.

Так, а прислуга-то у упыря оказалась вполне живая, что странно! Обычно у этой братии на всех должностях заняты такие же, как они сами — разного возраста, уровня силы, даже новообращенные птенцы, но не живые люди.

Нет, есть одна возможность — те самые ходячие консервы, но тут такое было вряд ли. Регулярные кровопускания редко способствуют богатырскому здоровью, а этот самый Маратик выглядел именно богатырем — не очень умным, но страшно сильным. Хорошо, посмотрим, если будет надо — спросим.

— Так восемь же их, Никодим Власыч, — Маратик почесал в затылке. — Образцов-то.

— В чем вопрос? — уточнил Ухов.

— На тележку влазят два, три, — рабочий стал загибать пальцы, — четыре!

— Так сходи два раза!

Или вампир всегда был такой — терпеливый и понятливый, или нежить старалась конкретно для меня.

Маратик просиял и удалился, но вскоре пришел обратно — тащил за собой обычную складскую тележку. На той, поверх плотной доски, лежали четыре куска самородного нефрита — длинных и почти округлых, этаких грубовато выделанных цилиндра. Ну да, все верно — из такого и получится что кувалда, что стела.

Зая Зая подошел к тележке, наклонился, выставил вперед руку ладонью вниз.

— Тут такое дело, — пояснил он, кажется, для меня одного. — Не я выбираю камень, камень выбирает меня. Фиг знает, откуда я это знаю, но уверен — точно.