"Фантастика 2026-208". Компиляция. Книги 1-28 (СИ), стр. 652
Знаете, все эти «крадущиеся котята», «затаившиеся лягушки» и прочие тайные техники сокрытия себя от чужого взора мне не давались никогда — или я просто не задавался ими по-настоящему. Сейчас пожалел бы, да не ко времени!
— Так… Только вампиры? — уточнил я как бы между прочим.
— Еще два зомби… Нет, четыре! И вурдалак!
— Не заметят, не боись, — пальцы свободной руки сложились в отвращающий жест. — Теперь не заметят.
— Э! Начальник, а ты где? — принялся озираться улаири.
— Вот он я! — пришлось уточнить условия.
— Силён! — снова заметил Зайнуллин. — Ну что, пойдем, что ли?
Пойти-то можно, знать бы еще — куда именно!
Короче, я прикинул, подумал — и двинул туда, где сейчас был нужен больше всего.
Интернат, он же — детский сад, он же — пионерский лагерь. Отдельное здание, в котором гнездились дети, собранные по всему дормиторию, не потому, что я уже тогда что-то чуял, а просто по привычке: не моей, детской — кучковаться!
Думал я так: взрослые-то отобьются, детей надо прикрыть… Знать бы еще тогда, как сильно я окажусь неправ!
Первые тела попались мне еще на подступах: лежавшие молча, в самых разных позах: как это пафосно пишут в романах, «где застала их гибель». Взрослые тела, незнакомые — всех их я, конечно, видел уже по сто раз, но по именам — не знал.
Вокруг творилась упырская магия — единая во всех мирах. «Темная пелена», «Противуглаз», «Взвесь» — как горшок ни назови, все одно — в печь. Творилась сильно, даже мощно: я понял, что враг готовился, и этого никто не заметил. В первую очередь — я сам…
«Неужели, — подумал я, — так и проспим все на свете?»
Не спал бы Зая Зая — но он уехал в сервитут. Очень вовремя уехал, понимаете?
Мог проснуться Ульфович — он пока что был человеком, но — я точно знал — пил особые декокты, зелья, настои… Готовился к встрече с мечтой. Откуда знаю? А кто, по-вашему, варил для него всю эту дрянь?
Киборги… Оба как убрались по своим опричным делам, так до сих пор и не вернулись.
Снага спали, как выключенные. Тролли — без задних ног. Гоблины — сном младенцев.
Никто не дрых как убитый, такого я избегал даже в мыслях!
Эльфы! Ну конечно, эльфы же!
Первый — мертвый, которому другие мертвецы не страшны — я на это надеялся.
Второй — бывший авалонец по имени Эдвард, и на него сейчас была вся надежда. Я до жути надеялся, что, во-первых, эльфийская врожденная магия как-то себя да проявит, и, во-вторых, что сам нолдо сейчас притаился где-то неподалеку от детей. Ему за это платят, так-то!
Я крался сквозь черный кисель, полагаясь больше на чутье, чем на зрение или слух — об тела просто спотыкался. К найденным пока присматривался: искал следы.
Про некромантию иногда говорят: мол, она — черная магия. Врут.
Светлой негативную физику не назвать — хоть с перепою, хоть просто так, но есть колдовство стократно более темное — та магия, что доступна только самим мертвецам.
Сейчас я искал следы мертвецкого волшебства: искал и не находил. Тех, кто попадался мне на пути, убивали — просто и безыскусно, не имея в виду поднятия новых бродячих мертвецов. Не знаю, можно ли так сказать, но это — радовало.
До детского лагеря оставались считанные шаги — и я, Иван Сергеевич Йотунин, могучий некромант из другого мира, не менее крутой алхимик, настоящий тролль, хозяин моста, Глава клана… Я боялся пройти эти шаги. Боялся увидеть то, к чему не был готов.
Света очень не хватало.
Света я боялся сейчас сильнее, чем тьмы.
А потом я увидел кое-кого еще, тоже мертвого, только живого.
Бруно Скутус, или как его там, стоял, широко расставив ноги, гнусно ухмылялся мертвой рожей и целился в меня из ружья.
Огромного такого ружья, чудовищного калибра — на слона или еще какую-нибудь крупную тварь.
Магия, укрывавшая меня от мертвецов, то ли развеялась, то ли плохо работала с самого начала.
— Товарищ командир! Вот и свиделись, — безо всякого, надо заметить, акцента! — Вот бы помолиться, да, а некому… Геноссе Вирт оказался прав — есть и магия, и наследие предков, и даже Тулле, наверное, где-то найдется. Только это тебе не поможет, сволочь краснопузая… Или ты теперь не красный, а синий? — мертвец расхохотался. — Ну все, прощевайте, товарищ…
Нет, они точно издеваются, кем бы ни были. Стоило прожить пять человеческих (одну троллью) жизней в старом мире, пржесидлеть в новый, пообтесаться уже тут… Чтобы снова и снова видеть один и тот же заезженный штамп: «болтливый-негодяй-с-ружьем»! Эй вы, там, наверху! Спасибо, конечно, но можно в следующий раз как-нибудь…
Пока мертвоподданный Скутус болтал, я спокойно и неторопливо делал свое дело. То самое, которое умею делать лучше всего — имею диплом!
Мертвец поднял ружье на линию глаз, я — полусекундой раньше — прищелкнул пальцами.
«Прах к праху», да.
После чего переступил горку пепла, стараясь не задеть ружье. Принюхался.
— Да, — мне до жути захотелось сказать пафосную фразу, и я не удержался. — Как был ты, Суткус, дерьмом при жизни, так и остался. Пахнешь — точно так же!
И двинулся себе дальше — надо было добраться до детского сада и разобраться, что там к чему. Вдруг детям нужна помощь? Да что это я — наверняка нужна!
Но меня ждала еще одна встреча. Точнее, не меня целиком: для начала — только мой посох.
Мертвец болтал, значит, вблизи звуки вполне слышны, я и уловил… Скрежет?
А, нет! Сначала ткнул посохом, скрежет услышал только потом!
И еще раз ткнул туда же, влево и почти за спину. Потом резко повернулся на пятке, и добавил навершием… Не попал: нападавший сдал назад.
— Кто-то много болтает! — ощерился недокиборг.
— Надо же! — обрадовался я. — Те же и балбес! Чего вам, подопытный?
— Тварь! Долбаный нелюдь! Мне бы сейчас ствол…
— А чего так? Ручки коротки, подданный Таалайбек Уулу? — ухмыльнулся я.
— Не зови меня так! — с этими словами недавний пленный бросился вперед…
Хабах! — я вбил подток посоха ровно в центр торса — как когда-то учил дед Рамаз. Крепко учил, на совесть — четыреста лет спустя, в ином теле, наука все еще была со мной.
Киборга не то, чтобы снесло — я легкий, он тяжелый — но так, подвинуло.
Хрясь! — это я размахнулся и огрел вражину навершием.
Этсамое, он драться вообще будет? И главное — чего это я сам-то размахался? Будто юноша, не знающий основ… И главное — кто меня сейчас увидит? От кого таиться?
— Моя очере… — начал противник.
— Лови! — с левой руки моей сорвался простой ледяной болт.
Поймал. Опал. Не в смысле — камень, а как состояние тела, вдруг переставшего стоять на ногах.
«Главная фишка ледяной атаки, — учил меня один профессор, — в том, что ее никто не ждет. Атакующих пиромантов — через одного, электриков — каждый третий… Лед — штука, как считается, сложная, затратная, медленная… Короче, защиты от высоких температур на руках хватает, от низких — раз в пятилетку…»
Работает колдунство. Нет, ну а что, знание человеческой природы — тоже своего рода магия!
Хорошо, что в этом мире по два ходит всё — не только мизера. Закон парных случаев! Третий страшный враг… Мне стало бы скучно.
Новые враги явились сразу всемером.
Семеро упырей во всем своем великолепии: набриолиненые волосы, черные плащи с алым подбоем, бархатные то ли камзолы, то ли сюртуки… Самое неприятное — поганого вида кривые клинки, источающие смрадные миазмы — пахло отвратительно, сероводородом и трупами пополам.
— И это — Глава клана? — упырь, шедший в навершии боевого клина, принял горделивую позу. — Бритый мальчишка-тролль, где-то стащивший пару боевых свитков…
— А, вы тоже из этих? — очень спокойно спросил я.
— Из каких — «этих»? — не понял враг.
— Ну… Любителей поболтать! — я выбросил вперед свободную от посоха руку, метнул… Ничего не метнул.
Э, алё! Где колдунство? Магия где, матом вас спрашиваю?
— Про негаторы ты тоже не слышал, верно? — совсем расслабилась высшая нежить. — Между тем, это именно они!