"Фантастика 2026-208". Компиляция. Книги 1-28 (СИ), стр. 617
Вел собрание — ради разнообразия — бывший подданный Его Авалонского Величества, или кто у них там? Точно ли монархия?
— Глава, — начал Эдвард. — Товарищ босс!
— А? — спросил я. Говорить было лень, ходить и стоять было лень, даже сидеть. Вот прилег бы — со всем удовольствием.
Со мной такое бывает, ну, иногда: называется — отходняк. Особенно, когда вдруг, постфактум, понимаешь, сколько всего случайно поставил на карту и как мог продуть! Так-то, теоретически, но мог.
— Вы прямо как маленький! — принялся увещевать эльф. — А если…
— Без «если», — поморщился я. — Все учтено могучим ураганом!
Сам себе признаюсь, и вам заодно — самое неприятное сейчас было в том, что мысли мои авалонец воспроизвел почти дословно. Опыт!
— Босс, поймите — вас просто, как это по-русски… Развели! — переживал эльф. — Расчет был на то, чтобы вывести вас из себя!
— Был расчет, — не стал спорить я. — Только мой собственный.
— Ладно, — сдался Эдвард — и вовремя.
Переубедить упершегося тролля — не с его нолдорским счастьем!
— Последний вопрос. Зая Зая?
— Зайнуллин был, — вступил белый урук. — Сказал кое-чего.
— Этот скажет, — я тут же поделился мнением. — Но не до конца и не то, что нужно.
— По делу приходил, — вступился Зая Зая за своего, получается, учителя. — Легендарный героизм, способности.
— Я выяснил, кстати, — вдруг перебил орка эльф. — Вернее, выяснял, и вот что получилось. То знание, которым умертвие поделилось с начальником транспортного цеха, оно, так сказать…
— То ли особо тайное, — продолжил я с намеком, — то ли выдумка. Я ведь тоже немного. И господин полковник еще. Ну, вы поняли.
— Культивация легендарного героя, — согласился Эдвард, — проходит по части слухов. Мифов, легенд, никем не проверенных практик. От Зайнуллина же был получен прямо кодекс! Точное знание, конкретное, не побоюсь этого слова, системное!
— Родовое, — пожал плечами я. — Или, может, по делу службы. Имел ведь он отношение к державным делам, хоть немного?
— Скорее всего, — согласился белый урук. — Короче, Зайнуллин сказал, что легендарный героизм — это как бицепс, надо качать. Если не качать — не растет, если не качать долго — сдуется. Как бы вот так, и я, значит… — Орк сконфуженно замолчал.
— Кувалду бросал, — вступил кхазад Зубила, он же — гном Дори. — И ловил.
— Ага, — согласился белый урук. — Минут двадцать!
— Двадцать одну с четвертью, — вот ведь гномья дотошность! — А потом не поймал.
Я и сам все это видел: думал, это наш секрет.
Кувалда летала все выше и выше, пока не начались специальные эффекты: вспышки в воздухе, свист ветра, сотрясание почвы!
— Земля тряслась, — поделился Дори. — Круто, но стремно, или наоборот.
— Его так зовут, — намекнул я. — Героя нашего. «Зая Зая» — это, так-то когда земля трясется, слово персидское. С намеком назвали, что ли?
— Не удивлюсь, если так, — согласился легендарный герой. — Папаша мой… Тот еще провидец был, но очень часто угадывал! И кувалдометр я словил! — вскинулся вдруг Зая Зая. — Только это, лбом. Поломалась моя кувалда.
— Ты и в прошлый раз так же, — вспомнил я. — Об лоб, когда за насыпью.
— Ну да, — не стал отрицать мой братан. — Башка-то моя, получается… Ух ты!
— Кувалд не напасешься! — проворчал Дори. — Давайте ему, что ли, чего посерьезнее сварганим. О! Лом!
— Титановый? — зачем-то уточнил Зая Зая. Гном кивнул. — Не, не надо.
— А чего? — не понял кхазад. — Даже обидно как-то. Я от чистого сердца!
— Не моя тема, — отказался орк. — Не умею. Лучше молот.
Поздно вечером я сел смотреть телек.
Смотрел не один.
— Что-то у меня чуйка, — сообщил орк ближе к вечеру.
— Это, — возразил я, — научный прогноз. Считаем дни, смотрим на тенденции.
— Ждем подставы, — кивнул Зая Зая.
Короче, сели, смотрим.
Да, поняли вы правильно. Да, завтра с утра на работу, причем — раньше, чем обычно.
Полковник Кацман вкатился на самом интересном месте — в кадре уже появилась женская голова о прическе и густо накрашенных пухлых губах.
— Да ну их, — киборг загородил собой экран. — Все равно в общих чертах. Вы не слушайте телек, вы меня слушайте!
Вот честное слово — не знай я, что вместо желудка у нашего опричника мембранный фильтр, решил бы, что тот выпил, причем — выпил крепко. Его, кажется, даже шатало, или нет, показалось.
— Хорошо, — согласился я. Все равно — перечить господину полковнику — такое себе развлечение, причем во всех смыслах. — Присаживайтесь.
— Ага, — скрипнуло кресло. — Значит, у нас снова труп, вижу, никто не удивлен.
— Пора уже, так-то, — рассудил я. — Кто на этот раз?
Полковник посмотрел на нас странно: будто пытался изобразить хитрый прищур, но что-то мешало.
— Сами-то как думаете? — спросил киборг.
— Гоблин, наверное, — решил за нас обоих Зая Зая. — Третий круг, первый сектор.
— Хуман, — интригу сломали об колено. — Человек.
— Я тогда ничего не понял, — признался белый урук.
Я умудренно молчал: сейчас жандарм все расскажет сам, главное — не мешать.
— Это твое нормальное состояние, — пошутил Кацман. — А так — я сам в шоке.
— Ну да, — поддержал я. — Гурбашев же человек. Следы характерные. Нам его, кстати, не отдали.
— Тело забрали в Москву, — наябедничал киборг. Мне показалось, или ситуация эта его слегка расстроила? Или не слегка. — Личный контроль губернатора. Дела объединить не дали!
— Типа, вы там сами по себе, Гурбашев — вообще ни при чем? — догадался я. — Гнилая история.
Мой друг Зая Зая иногда выдает идеи парадоксальные — прямо на грани абсурда. Вот, как сейчас.
— Может, Гурбаша приняли за снага? — усомнился орк. — Грим же!
— Во-первых, непохож, — возразил полковник. — Во-вторых, дружков его тоже приняли?
— Больше одного трупа в одном месте, — задумчиво согласился я. — Совсем другое дело. Не мог, блин, отбросить копыта в одиночестве!
— Слушайте, — возник Зая Зая. — Может, это того, не наш труп? В смысле, не по нашей теме?
— Не сектанты, не ритуал, — продолжил полковник. — Который из трупов, Гурбаш, или этот, новый?
— Может, вообще оба, — не принял тона белый урук. — Вся эта тема… Надоела, что ли? Кто-то кого-то валит, ритуал, который непонятно для чего, непонятно, кому это надо.
— Ресурсы впустую, — согласился я. — Упыри еще нарисовались, хрен сотрешь. Государева опричная служба волнуется. Волнуется ведь?
Киборг кивнул механически.
— Мы, — поддержал Зая Зая, — не опричнина, но тоже напряглись.
— Признаки же, — будто очнулся жандарм. — Сходятся.
— А что признаки, господин полковник? — это уже я спросил. — Может, просто закос под нашу тему. Подробности известны всему сервитуту!
— Спасибо прессе, — как-то удрученно согласился киборг. — И вообще, я тут зачем приехал?
— Вам виднее, — пожал плечами Глава клана, то есть — я.
Так-то я с братаном был согласен. Очень все это не вовремя: мало того, что опасно нервирует, так еще и времени отнимает уйму. Время… Это сейчас самая главная валюта. Деньги что? Инструмент, не самоцель. Потратились? Так заработаем, не сразу, но справимся. Времени — мало, и оно — очень конечно.
А еще — откуда у меня взялось странное такое чувство, что все хорошо, но это только пока?
Чуяло мое сердце — что-то грядет.
Глава 29
И мосты, и киты
'Благородные люди позвоночные: мягкость у них сверху, твердость — глубоко внутри.
А нынешние трусы — моллюски: твердость у них снаружи, внутри мягко.'
Гилберт Честертон
[От героя. Сервитут Казнь, Большой мост. 18 августа 1985 года, понедельник.]
Можно предвидеть беду, тешить амбиции и даже строить планы. Однако когда у тебя семь сотен подопечных, и все они хотят есть каждый день — главное, что ты станешь делать — это работать.