"Фантастика 2026-208". Компиляция. Книги 1-28 (СИ), стр. 592
— От души, босс! — обрадовался снага.
Обошли дорм по периметру и вышли к болоту.
— Вот это лодочный сарай, — самое время пришло искрометно пошутить, — основа морской мощи клана. И речной. И болотной еще… Не, не сам сарай. Там внутри — плавсредство. Почему не снаружи? Так сопрут!
Вон, видел, мелкие? Орут, да, не от ужаса, нет — они все время орут, и бегают еще туда-сюда.
— Дядя Иван Сергеевич, — из всей толпы, двух дюжин детей разных рас, выделилась юная орчанка — та самая, за папу которой я недавно обещался страшно мстить. — А можно нам лодку? Мы ее поиграем и засунем взад!
— Нет там, — отвечаю, — никакой лодки. И не было никогда.
— Не врешь, — вздыхает ребенок. — Значит…
Вон, помчались — только пятки засверкали, всех возможных цветов.
У нас это нормально, детям не должно быть дела до разногласий родителей. Особенно — по таким глупым поводам, как раса или народ.
Единые цвета Бенетона, блин! Кто такой Бенетон? Да был один, если по фамилии, так галл. «Все цвета, мол, имеют значение!».
Про лодку-то? Нет там лодки, тут все верно. Еще я детям не врал… Там катер!
Куда, говоришь, побежали? Да пойди их пойми, например.
О, братан! Тебя-то мне и…
— Стоямба! — крикнул я на африканском наречии. Ну, или мне так кажется, что на африканском.
Зая Зая замер и повернулся в мою сторону — выражение лица при этом имел обреченное.
— Да, босс? — все правильно, я же был не один, дети неподалеку, да и мало ли, кто еще услышит. Так-то я для него никакой не босс — братан…
— Запомни себе куда-нибудь, — попросил я белого орка. — Вот это болотце, в смысле хтони, откуда шурале, надо бы закрыть. Взять, скажем, бульдозер.
— А зачем? — удивился начальник транспортного цеха. — Шурик — тварь не дурная, на толпу не полезет. Даже на детей.
— Вот именно, — подивился я недогадливости, — что детей. Все-таки как-то…
— У нас такие дети, особенно некоторые, — ответил Зая Зая, — что надо бояться не за них, а за хтоников!
— Так и я не за детей!
— Бульдозера только нет, — так себе аргумент, но для последнего — сойдет.
— Найми, — я пожал плечами. — Укради. Купи, в конце концов, нам тут еще строиться… В хозяйстве пригодится. Кто из нас, в конце концов, начальник транспортного цеха? — И, чуть тише: люди же кругом, добавил, — где деньги — ты знаешь.
— Лады, босс, — орк подставил белую длань, я по той с удовольствием хлопнул своей, синей. — К послезавтрему засыплем.
— И деревья чтоб посадили! Скажи там!
[Интерлюдия: такая же мелкая, как рост большинства участников. Там же, тогда же.]
— Папу грохнули, — вспомнила уручка. — Минута молчания. В смысле, все заткнулись, я — говорю.
Все двадцать три оставшихся ребенка согласно покивали: несмотря на внешнюю вольницу, в банде юных царила железная дисциплина.
— Туда ему и дорога, конечно, — продолжила девочка. — Пусть вечно пирует в этих, как их…
— Чертогах, — подал голос самый мелкий гоблиненок. По очкам было видно, что ребенок умный, поэтому перебивать микро-босса тому — пока — было можно.
— Да, в них. Но теперь как… Я, считай, взрослая. Сила. Ум, — темно-землистого цвета указательный палец устремился ввысь, — ответственность.
Все кивали, как заведенные: несмотря на то, что кроме гоблина никто ничего не понял.
— Жрать все хотят? — орчанка закатила глаза: мол, как же с вами, тупыми, тяжко. — Все! — Тут же ответила она сама себе.
— Нас кормят, — напомнил все тот же мелкий гоблин. — Три раза в день! И полдник! Никогда так не было: много, вкусно!
Если бы Ваня Йотунин слышал эту беседу, он бы обязательно согласился. Сколько сил, прежде всего, моральных, было потрачено на вот этот весь детский сад! Особенно, чтобы кормили.
Никто сначала не понимал, просто никто!
— Не принято так, — хмурился кхазад Зубила.
— Не принято — так примем! — Ваня не спорит, Ваня диктует. Диктатор!
— Кормят, — согласилась орчанка. — А вот мороженое? Где⁈ Зажали?
Толпа детей немного пошумела. Какое еще, мол, мороженое? Может, его и в природе нет, мало ли, кто что выдумал?
— Если есть положняк — дай! — почти скандировала девочка, и с этим, как раз, все были согласны. — Если не дали — отними! Если нет сил отнять… Ээээ… — единоличный порыв масс зашел в тупик.
— Купи? — робко предположил гоблин.
— Да! — Обрадовалась орчанка. — То есть, нет! То есть, не на что.
— Есть тема, — сказал еще один мелкий, страшно мохнатый и при длинном нависающем носе: юный тролль. Кстати, из лесных. — Я подслушал.
— Делись!
Все покивали: вновь согласно.
— Дядька, — мальчик сурово напыжился: дяде боссу Ивану Сергеевичу он приходится очень дальним родичем, седьмая вода на киселе, а туда же! — Лазал в подземлю. Где снег!
— Перевожу, — вклинился гоблин. — Это он про тоннели под Швейцарией, откуда корнет.
Корнета дети знают, знают и уважают: киборг же! Государев человек, понимать надо!
— Там много, — заважичал тролленок, — всякого. Лис… Рис… Ресурсы!
— Это, — снова перевел гоблин, — много всякого такого, что мало весит и дорого стоит. Надо только отнять, если есть, у кого, и унести. И потом продать.
— Отнимем, — пообещала бесстрашная уручка, почти-победитель-Большого-Зиланта. — Унесем, если все разом. Продадим.
— Дядя товарищ Наиль, — юный тролль снова полезен, — ходит под Мариком. А еще под ним же — рынок. Продадим, если будет что, и всем — мороженое!
Что характерно, перевода не потребовалось.
Эх, не надо было зажимать положняк — чем бы он ни был на самом деле.
Над Швейцарией-на-Казанке нависла страшная и неотвратимая угроза: двадцать четыре единых цвета галла по имени Бенетон.
Глава 17
Новые живые и мертвые
«Алё, начальник? У нас потери! Бабушку взяли в плен, а мы попали в утиль.»
Добер-младший, частный детектив
[От героя. Сервитут Казнь, «Сон Ильича». 6 августа 1985 года, среда.]
Новый мобиль был чудесен — шик, блеск, красота. Прелесть что такое, а не машина! Роскошная вместимость, такая же проходимость, брутальный внешний вид… Так считал Зая Зая, и я был с ним солидарен.
Когда машина нравится, на ней что? Правильно, ездят как можно чаще: по делам важным, делам случайным, просто катаются! Зая Зая теперь садился за руль барбухайки по два раза в день — то есть, минимум по два раза.
Меня, Главу клана, надо возить на службу и обратно.
Нет, ну бред же! Глава клана — и на государевой службе!
Вернее, так думал не я: все остальные, мне-то было вполне себе. Если уволиться… Непонятно, придется ли тогда сдавать револьвер, а мне не хотелось. Прикипел.
В этот день я честным образом собирался в родной морг, который институт: пожать руку Иватани Торуевичу, заглянуть на пару слов к Ивану Ивановичу, наконец, толково пообедать в столовой.
Как вы понимаете — не получилось, иначе зачем бы я об этом вообще заговорил?
— Босс, тут это, — Гвоздь перехватил меня уже на выезде: просто встал перед капотом барбухайки, расставив в стороны руки — будто собирался с мобилем обниматься. Пришлось остановиться, приоткрыть дверь и послушать, что мне скажут.
— Ну это, там… — Наиль все не мог сказать толком. Первому это надоело Зае Зае.
— Слы, Гвоздяря, — обратился он к снага на высоком уличном диалекте. — Отвечаю, время ваще нет! Чо по делу, нах?
— Гобла нашего знаешь? — определился Наиль.
— Что, каждого? — удивился я, спрыгивая на землю: говорить «через дверь» не хотелось. — У Марика их штук десять, не?
— Он не гоблин, ска, он снага, — уточнил Гвоздь. — Гобёл — это погоняло. Умный дофига потому что.
Снагу по прозвищу Гобёл я не знал, но — кивнул, мол, продолжай.
— Звонил он, с раёна.
Звонил? Это было уже серьезно.