"Фантастика 2026-208". Компиляция. Книги 1-28 (СИ), стр. 575
— Наоборот, — утверждал юрист. — Даже Государь не раз высказывался, — ценный специалист закатил глаза, и заговорил вдруг голосом хриплым, суровым — в общем, не своим: — Низовые ячейки общества, общины, при достаточной лояльности подданных, всемерно способствуют сохранению в Державе Нашей должного порядка!
Кто я такой для того, чтобы спорить с Его Величеством?
Получилось так: делаю это все потому, что хочу и потому, что могу! Идеальная же мотивация.
Понятно, что законы — законами, но начинание такого рода требует, кроме наглости и денег, еще двух важных компонент.
Это, во-первых, участие тех, кто имеет право. Во-вторых, местно выражаясь, надежная «крыша» со стороны государства, или, как минимум, отдельных государевых людей.
— Идея-то отличная, — согласился со мной капитан Кацман. — Этакий сервитут внутри сервитута, но под единым — как бы народным — управлением. Заодно можно будет сослать туда, к тебе, всю эту мохнатую банду!
— Какую еще, — удивился я, — банду?
Я ведь тогда еще не знал, что на меня — и всех нас — надвигается!
— Тролли, — просто ответил егерь. — Лесные, много. Едут к нам, в сервитут, на постоянное поселение!
— Вот новости! — поразился я, и тут же глянул подозрительно: — Не по мою ли душу?
— Не в том смысле, — уточнил капитан. — Но да, по твою. Проситься, так сказать, под крыло.
— Да какое крыло? — не выдержал я. — Мне трехсот еще нет! Мне самому еще учиться и…
— Тридцати, наверное? — егерь то ли не понял смысла моей оговорки, то ли предпочел сделать вид. — Лет тебе немного, это верно. Однако на твоей стороне, — киборг принялся загибать механические пальцы, — авторитет серьезного алхимика, образование, финансы, государственная поддержка. А, и ты все еще Наследник Клана, я узнавал!
— Не справлюсь, — помрачнел я совсем по-настоящему. — Ну куда я дену всю эту толпу… Кстати, а сколько их?
— Да не очень много, — легкомысленно отмахнулся Кацман. — Человек, то есть, троллей сто или около того. Это если с бабами и детьми.
Я заткнулся ошарашено. Понимаете, одно дело — думать о Совете. Чуть сложнее, но тоже нормально — делать первые шаги. В конце концов, даже управлять колхозом — небольшим, по плану — особей на десять, много пятнадцать — мне тоже вполне по плечу.
Но сотня! Сотня, мать их лесную, волосатых серьезных мужиков, баб и детей, собравшихся в одно место и конкретно под мою ответственность!
Впрочем, попала нога в колесо — так пищи, но беги.
— Мне, — я хмуро посмотрел на капитана егерей, — потребуется помощь. Причем, как бы это сказать, не совсем государственная.
— В меньшей степени ограниченная законами? — быстро догадался Кацман. — В целом ты прав. Я даже знаю, кто нам с тобой поможет!
Ого… Уже «нам с тобой»? Может, я зря ругался на бывшего опричника, и тот не бросит меня на острые камни?
— Тут нужны дворяне, — понял я неизбежное. — Только раз — лояльные государю, два — имеющие местный интерес.
— Три, — перебил меня егерь, — недостаточно местный для того, чтобы подмять тебя и твое начинание под себя целиком. Так, частично.
— Частично-то нормально, — вздохнул я. — Где бы их взять, дворян-то?
— Я тебе удивляюсь, Ваня, — Кацман поднялся на колесо. — То ты внятен и умен, то — балбес-балбесом!
Балбес, так. В голове негромко щелкнуло.
— Точно! — догадался я. — Баал, кто же еще! Нынче же им напишу!
— Лучше не всем им, а прямо хозяину твоей БУРСА, — капитан подкатился к двери. — Судя по тому, как тот с вами, дураками, носится, и сколько всего полезного сделал для сервитута — человек он неплохой, или даже прямо хороший. Одна просьба, Вань, — потребовал напоследок государев человек. — Ты это письмо — для начала — перешли мне. Мало ли.
Как собирались, так и вышло.
— Мне нравится эта идея, — сообщил мне Баал-младший по телефону. — С одним условием.
Я насторожился.
— Квота и приоритет. Как твой поселок? «Сон Ильича»? Кто такой «Ильич»? Впрочем, неважно. Будешь строить жилье, нужно будет всякое: магазины, околоток, детский сад, гимназия, реальное училище. С этим поможем, не переживай, а вот рабочие места там будут обязательно — их, в первую очередь, должны занять наши люди.
— Я так понимаю, выпускники БУРСА? — спросил я, и не сильно удивился, получив утвердительный ответ.
Еще я решил посоветоваться с начальством. Отчего бы и нет?
— Ты, главное, не расслабляйся и не обольщайся, — Иватани Торуевич Пакман поддержал и саму идею, и методы ее воплощения, и даже привлечение рода Баал. — Бавлинские — ребята себе на уме, пусть и ведут дела честно. Обязательно выспроси — чего конкретно они захотят.
— Так они и ответят, — усомнился я.
— Ответят, если грамотно спросишь, — парировал завлаб.
— Мне бы уметь еще, в смысле, спрашивать, — я откровенно прибеднялся, но таковы уж правила игры.
— Никто лучше эльфов не умеет плести словесное кружево, — резонно заметил шеф. — Особенно родовитых и страшно древних. Я помню гимназические уроки эльфийского — два слова могут быть прочитаны семью способами и означать при этом сто сорок отдельных понятий! Будет сложно — спросишь Гил-Гэлада. И еще один совет…
— Весь внимание, — насторожился я.
— Не делай поселок чисто тролльим, — посоветовал умный человек. — И чисто снажьим. И гномьим тоже не надо, а уж уручьим и подавно!
[От героя. Сервитут Казнь. 17 июля 1985 года, среда.]
Тяжелую технику доставили три дня спустя.
Дни эти — на службе мне, офигевшему от начальственной щедрости, дали новый отпуск — я провел с толком, занимаясь тем, чем и должен был по своей старой должности.
Мы с Заей Заей — от его помощи я решил не отказываться — катались по бывшему садоводству и методично, одного за другим, упокаивали немертвых: тех, кто остался из жен бывших дачников, их подруг и затаившихся детей.
Не всех, конечно: Рикардо Алонсович, подумав, признал очевидную пользу МНОС, и минимальное количество — скажем так, узлов последней — предложил оставить.
Еще мы рисовали план.
Рисовали, спорили, ругаясь до хрипоты, рвали бумагу в клочья, рисовали снова — наконец договорились.
Спорил и ругался не сам аристократ: того я вообще увидел вживую нескоро, но нанятые Рикардо Алонсовичем инженеры, строители и еще какие-то специалисты, роль которых для меня так и осталась глубокой тайной.
Время пришло, техника пришла тоже: в скором времени кургузый остаток дачного массива превратился в ровную, пустую и даже в чем-то красивую, площадку, по которой кое-где змеились трубы-щупала одного нашего знакомого кита.
Часть строений, впрочем, не тронули: мою дачу о трех поверхах да лодочный сарай, выстроенный у болота — о том вы, конечно, помните.
Вскоре на бывшей уже строительной площадке зазвучали первые — живые — детские голоса.
Глава 9
Die Liebe
«У самого злого человека расцветает лицо, когда ему говорят, что его любят. Стало быть, в этом счастье.»
Лев Толстой, командир батареи
[От героя. Сервитут Казнь. 20 июля 1985 года, суббота.]
Ощущалось беспокойство. Некоторое время я не мог понять, что это такое и с чем связано — ну, бывает, забыл. Вано Иотунидзе слишком давно был юн, троллем же — настоящим горным к’ва, а не местным недоразумением — был всегда.
Я ведь рассказывал о том, как у троллей происходит размножение? Кажется, да, пусть и в общих чертах. Все прочее «про любовь» — очень похоже. Например, сами связи: случайными — не бывают.
Поговорили об этом с Заей Заей: нет, а кому еще, кроме лучшего друга, может довериться молодой тролль?
— Пойдем на променад, — предложил Зая Зая, узнав о сути моего беспокойства. — Горгонзола! Тепло, солнечно, птички поют!
— Почки, — пошутил я, — набухают!
— Ты чего, какие почки? — не понял орк. — Август почти!
— Вот эти, — тыкаю пальцем в район орочьей поясницы.