"Фантастика 2026-208". Компиляция. Книги 1-28 (СИ), стр. 568

Надо отдать нелюдю должное: держался он хорошо. Сам бы я уже паниковал — если бы не был, конечно, ни государевым киборгом, ни черным уруком. Все-таки, седьмой отдел опричной жандармерии хлеб свой ест заслуженно — население запугано в степени достаточной, пусть и немного сверх меры.

— Вам ведь интересно про Ваню? — орк перешел от слов к делу, сразу же принявшись экономить время. — Всего рассказать не смогу… Наверное.

— А всего и не требуется, — порадовался я за моего подопечного и его друзей. — Однако про Ваню мне пока неинтересно, а если и будет — сам у него спрошу, вы ведь видели, что мы общаемся. Причина нашей встречи — иная.

— Зилант? — вопросительно глянул урук.

— И то, что следует из той истории, — не стал спорить я. — И то, с чего та история началась.

Легендарный герой — явление слишком серьезное для того, чтобы отнестись к тому легкомысленно. Черный урук, чудом пробившийся в легендарные герои — персонаж, серьезный тем более.

Начальство желало подробностей, и я его понимал. Нужны таковые были и мне самому — и себя я понимал еще лучше.

Мало ли, что на самом деле выпрыгнуло из-за старой дамбы? Вдруг это и не урук уже никакой, но какая-нибудь хтоническая тварь, умело притворяющаяся орком по имени Зая Зая?

Обратно, важно не пережать: в архивах жандармских команд нет-нет, да встречаются случаи неприятные — это когда мои коллеги несколько перегибали палку, и вместо полезного державе легендарного героя на свет являлся легендарный же злодей.

Настолько неприятные случаи, что пусть лучше очередной Большой Зилант вылезет еще пять или шесть раз, чем новоявленный герой — поменяет знак с плюса на минус.

— Опричная жандармерия вас, Зая Зая, ни в чем не обвиняет, — я постарался развеять уручьи сомнения. — Пока не обвиняет, и надеется, что так будет и впредь. Однако…

Орк заметно подобрался: сгруппировался, наклонился вперед, оперся левой рукой о столешницу — будто стал готов прыгнуть с места.

— Для начала, я — строго по инструкции — отправлю запрос о Вашей личности и известных Закону делах.

Нелюдь расслабился — действуя строго в обратном порядке. Руку со стола убрал, на спинку сиденья откинулся, мышцы напрягать зря — перестал.

— Вы пока посидите, подумайте, — предложил я, запуская настольную ЭВМ и сразу же заводя контактный шип в серийный порт умной машины. Иные дополнения страшно выглядят, но бывают весьма кстати — не печатать же, в самом деле, текст запроса вручную?

На самом деле, текст я создал сильно заранее: сохранил тот в собственных банках памяти, передать же группу цифр и букв — минутное дело. То есть, занимает оно ровно шестьдесят секунд, пусть можно было бы и быстрее: такое ограничение скорости установили опричные эвээмщики — из соображений безопасности.

Отметка в блокноте: «Фигурант не отмечен в базах особо опасных, разыскиваемых и экстренно потребных подданных».

— Расскажите, для начала, как так вышло, что Вы побелели, — предложил я, покончив с делами электронными. — И отдельно — как удалось при том не умереть? Очень уж результат…

— Ваня сварил эликсир. Назвал — «Белка», — вздохнул орк. — Кто ж знал, что его надо не пить внутрь, а мазать поверх?

Мне показалось, что этот рассказ Зая Зая завел не впервые. Впрочем, именно что показалось.

— То есть, этот случай не был частью эксперимента? — уточнил я.

— Был, — отвечает орк. — Только эксперимент ставил я, и над самим собой. Вы поняли.

— Были ли отмечены ли иные эффекты? — я писал сразу в двух системах: на электрический носитель и карандашом в блокноте. Сети передачи данных слишком пока несовершенны!

— Как не быть… — поник плечами мой собеседник. С учетом общей ширины и крутизны последних, выглядело это внушительно, то есть — прямо наоборот.

— Что-то сложное? — я попытался сыграть лицом повышенный интерес. Получилось, думаю, слабо: мои дополнения в части головы и лица не предназначены для ведения допроса. Разве что, допроса полевого.

— Куда уж сложней, — проговорил орк, и тут же вскинулся: — Ване только не говорите! Я сам потом скажу.

Оставалось умудренно покивать: мол, продолжайте.

— Колбасило меня жутко. И дико еще. Колбасило — это когда… — речь мой визави будто выдавливал из себя через силу, делая паузы после каждого слова.

— Я знаком с уличным жаргоном, — отметил я.

На самом деле я обратился к базе данных, но орку об этом знать было необязательно. Результат-то был, а уж каким путем тот достигнут, всякому опрашиваемому знать не надо. — Вам было очень плохо. Вы болели.

— Да, — согласился урук. — Температура поднималась, даже давление. Наверное, тут не уверен. Болела голова, мышцы — все болело! Мультики виделись — это галлюцинации. Думал, помру, и реально чуть не помер! Особенно — когда начало крутить живот. Аппендицит? Так он справа. Поджелудочная? Так она слева. Эпигастрий… Да везде — боль всего живота! И кардио тоже, колотилось. Аритмия, тахикардия, экстрасистолы десятками с двух рук! — орк замолк на пару секунд.

— Вы не подумайте, — продолжил неуверенно нелюдь. — Я хорошо учился. Даже очень хорошо, лучше, чем Ваня. Доврачебная самодиагностика — штука полезная! Потом, я ведь знаю, где что болит, и без того: урук-хай. У нас такое может каждый второй!

— Долго ли это продолжалось?

Я насторожился: симптомы отчетливо напоминали те, что сам я испытал после установки первых дополнений, они же — аугментации, они же — допы. Не иначе, иммунный ответ. Чего такого мог сварить юный алхимик, чтобы одолеть непрошибаемый иммунитет черного урука?

— Там, у входа, — непонятно ответил орк, — моя сумка. Отобрали, мол, мало ли.

— Сумку вернут, — поспешил успокоить парня. — Что в ней?

— Тетрадь там, — орк потупил взор, будто разом испытал смущенную гордость и возвышенный стыд. — Журнал эксперимента. Вел, как мог, состояние, сами понимаете. Кое-где каракули, может, и не прочтете… Тогда — спрашивайте.

— Отчего Вы не отдали тетрадь Ивану Йотунину? — я подпустил чуть официоза, так было надо.

— И отдал, и получил обратно. Ваня сказал, что сделал копию — на работе — и теперь они с начальником будут изучать то, что получилось.

— Теперь я немного запутался, — это, кстати, было правдой. — О чем, в таком случае, я не должен говорить Вашему другу?

— Там не все. В смысле, в журнале.

Я ни разу в жизни не видел краснеющего черного урука. Бледного — два раза, действительно ставшего черным — вместо обычного землистого цвета — раз десять, один раз встретил урука охряно-рыжего, но то просто была слишком стойкая ритуальная краска.

Но вот так, исходно белого, теперь же краснеющего, мне довелось увидеть впервые. Полноте, точно ли это урук-хай? Может, какая-нибудь хтоническая тварь, неумело притворяющаяся орком… Опять же, цвет!

На то, чтобы нажать под столом две кнопки: «оранжевая тревога» и «изготовиться, ожидать сигнала», времени ушло немного — одна целая и двадцать одна сотая секунды. Орк-или-нет, погруженный в свои мысли, ничего не заметил.

— Ваня, — вновь начал окончательно покрасневший белый урук, — всегда был дурак и раздолбай. Но тролль — очень добрый. Не в смысле, что другие тролли злые, а так… Раньше был. До одного случая.

— Случая? — я попробовал сыграть бровью, которой у меня все равно не было. Учебник — «Metody doveritelnoj besedy», третья глава, та, которая о мимических приемах дознания. Помню наизусть, применять получается не всегда.

— Он сильно бухал. Очень сильно. Лил в себя один стакан за другим, как только совсем не помер… Крепок!

— Сильно пьющий тролль, — проявляю понимание. — Мягко скажем, нетипичный случай. Причина?

— Клан. Мы на втором курсе учились, когда… Сары Тау — это, по-русски, «Желтая гора». Такой горный массив, поросший густым лесом — то есть, был поросший. Гору срыли до основания, клан перебили почти целиком, один Ваня и остался. И, главное, кто, зачем — совсем непонятно.