"Фантастика 2026-208". Компиляция. Книги 1-28 (СИ), стр. 542
— Мужики, может, валим? — поинтересовался я, убедившись в том, что противник закончился весь — то ли разбежался, то ли был, без затей, перебит. — Не ровен час, явятся…
— Кто явится-то? — удивился давешний лось. — Тут тебе не опричнина, не юридика, не земщина даже. Справились — и молодцы, никому дела нет. Одно слово…
— Сервитут, — привычно согласился я. — Тела куда?
— Вот же грузовик, — сообщил кто-то новый: кажется, тот стрелок, что вел огонь прямо из окна кабины. — Погрузим, увезем. Мало ли в окрестностях болот?
«Чисто Питер, в смысле — Ленинград», чуть было не согласился я. Сдержался на всякий случай и в последний момент: вокруг той, привычной мне, Казани, болот не было совсем — только пруды да озера.
Подошел решительно к ближайшему телу, потыкал в то посохом. Тело не шевелилось, да и вообще — эфирным зрением я разглядел несколько сквозных дырок, в голове и корпусе — умерло. Присмотрелся: гопник.
— Мужики, а наши… Потери? — пришла в голову и была озвучена скорбная мысль.
— Ни царапины, — радостно сообщил лось. — Как в зале! Макивары да мишени, блин!
— Это, — сообразил я. — Сначала бошки с плеч. В смысле, начисто. Чтобы не встали… Я упокойщик, я в морге работаю! В теме!
— Тогда руки еще, — согласился кто-то из-за спины. — И ноги. Кол еще можно, в сердце.
— Лишнее, — ответил я. — Это ж не упыри.
— Ты-то откуда знаешь? — встрепенулся лось. — А, ну да…
Оставался последний момент, чуть ли не самый важный из нужных.
— Мужики, есть у кого шоколадка? — попросил я. — Мне пришаманить надо, а сил осталось — диярлек юк*.
[*Почти нет (татарск.)]
— Батончик пойдет? — тот-самый-стрелок полез в карман комбинезона. — С орехами.
— Так даже лучше! — протянул я руку. — Спасибо!
Как и все хорошее, шоколадный батончик — нуга, карамель, орехи — кончился очень быстро, однако эффект нужный создал.
— Вылезай, — ткнул я навершием посоха в ближнее тело мертвого гопника. — Пора тебе.
Сам же я сунул щуп на план мертвых.
Призрак предстал почти как живой: такой же противный, вихляющийся, будто выпимши.
— Гурбаш навел? — озвучил я догадку.
— Кому Гурбаш, а кому — господин Гурбашев, — ехидно отозвался мертвец. — Теперь у тебя, походу, проблемы. Пацаны напряглись, валить тебя будут!
— Тебе-то какая разница? — удивился я. — Все же, отлетаешь. Вот прямо сейчас.
— А я что, типа помер? — догадался шнырь. — Мама! Не хочу!
— Да кто б тебя еще спросил, — я отозвал щуп.
Мужики вокруг молчали.
Глава 24
Травмай!
«Совесть пассажира — лучший контролёр.»
Владимир Маяковский
Сборник «Это не я!»
[От героя. Сервитут. 28 июня 1985 года, пятница.]
Мне было велено явиться в заведение совсем иное, не морг, хоть и тоже государственное. Для чего? А, так это — подписать давешнюю бумагу. Еще — для продолжения разговора, который все еще не допрос.
В привычном мне мире подобная явка — строго по повестке, в ней указаны точные дата и время. Здесь было вовсе не так: вот вам, подданный Йотунин, три дня вместе с нынешним, явитесь — как сможете. То ли госбезопасность этого мира умеет работать деликатнее, то ли подобное диктуется степенью свободы, свойственной сервитуту.
В дорогу я пустился на второй день: стало быть, в пятницу.
— Иватуни Торуевич, мне бы отпроситься. Возможно, до конца дня, — начал я.
— Ваня, я не пойму: ты с рождения такой или как-то сам собой? — сострил Колобок. — А ничего, что я сам призвал опричника, с которым… Ну, ты понял. Так что — считай, отпросился.
— Тогда я пошел? — уточнил я уже совсем на всякий случай.
— Ступай уже, — отмахнулся завлаб, уже занятый чем-то другим.
До Казанского Анклава Поволжской Опричнины, сокращенно — КАПО, я добирался кружным путем — но тот все равно вышел чуть ли не самым прямым из возможных.
Сначала я доехал до крематория. После — вышел от того к реке, затем — двинулся вдоль уреза, не спускаясь с дороги, идущей по высокому бетонному валу, почти дамбе.
Дамба шла мимо развалин древней крепости. Те кишели всякими змеями, крепостная гора, увенчанная грязно-белыми руинами, живо напомнила нижнюю челюсть щербатого рта.
Местные шептались: на горе высился белокаменный кремль, в центре его древние зодчие выстроили высоченную фомитскую церковь: богослужение в той шло на арамейском языке, иногда применяли тогдашний арабский, и это сильно не нравилось центральной власти.
Все случилось в середине шестнадцатого века. Тогдашний предок нынешнего монарха, царь Иван, четвертый этого имени, взял белокаменный замок штурмом, сразу после штурма — повелел разрушить крепость основания. Да, игры в сепаратизм обычно так и заканчиваются — в любом мире и веке.
Обойти эту хтонь я решил по широкой дуге. Спускаться с вала мне не советовали: змеям неприятен красный шлам, коим нарочно усыпали подножье. На самый верх гады не заползают почти никогда.
Это оказалось правдой — если говорить о «почти».
По дороге мне довелось увидеть всего одну чешуйчатую бестию, зато — о двух головах. Змея не стала выползать на дорожку: она уже лежала на пути, свернувшись раздвоенным кольцом.
Погода стояла потрясающая: на небе ни облачка, солнце светит, как ненормальное, асфальт сухой. Потому и аспидно-черную скотинку я увидел не сразу: черное на сером, ну.
Я шевельнул кистью: пустил в ход рабочие чары — телекинез.
Не вышло. Вектор усилий не фиксировался, эфирный зацеп скользил по отливающей металлом чешуе.
Магия не осталась незамеченной: рептилия подняла обе головы и зашипела… Одной из голов. Вторая пасть извергала звуки, больше всего похожие на колыбельную, причем на смеси языков: татарского, советского и еще какого-то, может, серпентарго. Или польского.
Спать мне не захотелось.
— Сюда иди, — предложил я змею-баюну. — Кто еще кому уснет!
— Тахаш ха хаш-хагаш! — даже руками махать не пришлось. Это снова была троллья магия: кулинарное заклятье, «туша вдоль и пополам».
Змея послушалась. Две продольные половинки, каждая о своей голове, успокоились сразу же.
Я убедился в том, что тварь мертва точно и окончательно и даже некротика никакая не колышется над половинками трупа. Нам только двухголовых змей-зомби, частично инертных к магии, не хватало! Для полного счастья.
Жаль, не знаю — или уже не помню — какие компоненты можно побрать с такой твари. Клыки вынуть, разве что.
Бетонный вал довел меня до моста — единственного проходимого, выстроенного через реку Казанку.
— Переход пешком — одна монета, травмай на ту сторону — две, — флегматично сообщил мне охранник, внушающего вида черный урук: весь в железе, только клыки торчат, да габаритный меч при нем — кажется, такое называется словом «корд».
Виданное ли дело: брать деньги за переход моста, и с кого? С тролля! Возмущаться, правда, я не стал.
— Если не пешком, — уточнил орк, — то резче давай. Вон он, едет.
Подъезжающий вагон я увидел сразу же и издалека. Еще услышал, и даже немного обонял.
Было с чего: тележка одна, зато этажей в ней — два, издалека видать. Громыхание железа — зуб за дюжину, что шумовые эффекты сделаны специально. Запах…
К транспорту — спереди — был прикручен отбойник. Большой, красивый, напоминающий формой и мощью косой бульдозерный отвал. Потом, прямо к отвалу, приварили железные прутья, торчащие в разные стороны, да не забыли те заточить.
Далее, по бокам вагона… В общем, вы поняли. На все эти острия, режущие кромки и прочие опасные железки постоянно кто-то бросался — если судить останкам, застрявшим в металле. Конструкцию явно мыли из шланга, но некое амбре при той осталось. Хотя и ладно: плох тот алхимик, которому мешают запахи!
Я еще раз огляделся на месте: лишним не будет.
Напарник урука, по виду — человек, делал вид, что дремлет — поглядывая по сторонам поверх станкового пулемета незнакомой мне модели: массивного, крупнокалиберного, двухствольного. Не пулемет, а целая автопушка! Хотя здесь иначе и нельзя: мало ли, какая хрень полезет из реки?