"Фантастика 2026-208". Компиляция. Книги 1-28 (СИ), стр. 508

— Ну прости, что так вышло, — почти выдавил из себя я: вместо извинений хотелось рассмеяться, до того комично выглядел сейчас Зая Зая во праведном гневе своем.

— Эмоции. Воспоминания. Память! — тихо сообщил орк — так, чтобы больше никто не слышал. — Мы там три года учились, в натуре!

Сходили в колледж. Зря.

До крыльца альма-матер мы дошли споро — благо, идти было недалеко, по улице, которую в моем мире называют «имени пятидесяти лет Октября», здесь же… Забыл уточнить, да и шут с ней пока, с топонимикой.

Взошли на крыльцо: пять низких ступеней и небольшая площадка, крытая плитами керамического гранита.

Подергали дверь, забранную стальными полосами, густо, в свою очередь, усеянными заклепками. Дверь оказалась заперта.

— А, ну да! — догадался внезапно Зая Зая. — Каникулы же, в натуре! На всю бурсу — только сторож!

— Как ты сказал? — удивился я. — Бурса — это же вроде семинарии… Учат на попов?

Тут я рисковал — не выяснил еще, как в этом мире — где вместо Советского Союза — Россия, и есть царь, обстоят дела с религией… Слишком свежи были еще воспоминания той, иномирной молодости — за каковую меня только сжечь на костре пытались то ли семь, то ли восемь, раз!

Оказалось, что, тыча пальцем в небо, я угодил в нервный узел.

— Так это, — согласился урук. — Бурса и есть. Баалинская Удельная Регионально-Сервитутная Академия, а не вот это вот все! Полностью длинно, вкратце — прикольно!

— Ну бурса так бурса, — согласился я, не видя повода для спора. — Все равно закрыто. Куда теперь?

— Имею предложение, нах, — заявил урук. — Берем трайк и дуем к тебе в болото! Дом открывать, в натуре!

Тетрадку, содержащую очень скупое описание охранной системы дома-на-болоте, я отыскал вчера же — в одной из ухоронок, вместе с монетами. Прочитал, все понял, и был теперь готов к проникновению со взломом в свой же собственный дом.

Планов имелось громадье: посмотреть, что из себя представляет лаборатория и можно ли что-то варить на ее — наверняка, примитивных — мощностях. Выяснить, не удобнее ли жить на болоте, нежели в сервитуте.

Да и вообще — не дело это, когда у меня есть дом, а я в нем не живу.

Кроме того, неплохо было бы сварить особое зелье — то самое, после которого изрядно бесящая меня коротенькая шерсть вся выпадет и не вырастет снова!

И вернулись, и собрались, и пошли.

— Братан, я так и не понял, на… Зачем тебе это вот, — орк некультурно потыкал пальцем в бутылку, вновь занявшую большой карман внутри жилета.

Мы уже достигли гаража и выкатили технику наружу. Орк перелил вонючую жидкость — бензин — из большой канистры в топливный бак, и сейчас терзал пусковое устройство: транспорт заводиться не желал.

— Знакома ли тебе концепция светошумовой гранаты? — ответил я вопросом, и сделал это сложно: было лень сокращать и переводить с советского на местный русский.

— Она светится и шумит! — сразу догадался орк.

— Вот, — согласился я. — Но есть одна проблема: например, если у твари, в которую ты хочешь запустить чем-то таким, нет глаз… Смотрит-то она все равно, какая-то ушами, что твоя летучая мышь, иная — волшебным зрением. И что с ней можно сделать, в таком-то случае?

— Что? — не понял орк.

— Ослепить. На уровне концепции, — пояснил я. — Вообще-то, это высшая алхимия, — я даже немного подбоченился. — Но сложные декокты чаруются на химической основе… В составе этого пойла совершенно точно присутствует метиловый спирт, и его там много.

— Его нельзя пить, — сообщил орк. — Ослепнешь. И помрешь потом.

— Вот именно. Это свойство метанола — которое про «ослепнешь» — я и применяю концептуально. Не убьешь, так напугаешь — всякая тварь боится ослепнуть!

— Я почти ничего не понял, — ответил орк, но некая хитринка в его глазах говорила мне явственно: притворяется. — Однако, варщик ты лихой… В натуре!

Тут и трайк, наконец, завелся. Мы оба обрадовались, разместились, да и поехали.

По дороге послышался негромкий шум — источник того будто настигал нас со спины, идя выше уровня земли.

Мы — очень удачно — ехали медленно, объезжая большую лужу с неразъясненным дном: орк, не меняя скорости, выкрутил руль вправо, и наш трайк с треском втиснулся в придорожные кусты.

— Какого, — начал было я, но орк развернулся ко мне, сделал страшное лицо и показал пальцем: мол, молчи.

Источник шума — летательный аппарат грозного военного вида, вооруженный чем ни попадя и оснащенный парой соосных винтов, размещенных выше корпуса, прошел над дорогой и взял левее: шум скоро затих.

— Это кто? — логично озаботился я.

— Это кому надо кто, — понятно ответил урук. — Так-то власти, конечно, но лучше лишний раз не мозолить глаза. Причешут крупняком — чисто на всякий случай — да скажут, что так и росло. Все, можно ехать.

Больше по дороге приключений и не случилось, и не ожидалось — я откровенно расслабился: самая страшная угроза — местные тяжеловооруженные власти, жуткая пугающая хтонь — заброшенный дачный поселок, из гнилого колдовского болота лезут — неохотно и понемногу — не монстры, а какие-то комические куклы, сам я, если верить уруку, на границе того же болота живу…

Расслабился зря.

Мы уже въехали на разбитую бетонку — ту самую, с которой следовало свернуть к полузакрытым железным воротам, когда Зая Зая вдруг резко дал по тормозам. Нас — вместе с трициклом — занесло и чуть не уронило набок.

— Чозанах? — вежливо уточнил я местном духе и стиле.

— А вон, — орк снял со спины самострел и сейчас его заряжал, — болото.

— Тут везде болото. Практически, кругом, — напомнил я.

— Ты это, изготовь своё. И еще чего, если есть, — урук сделался собран и деловит. — Хотя все равно… Во, полез!

Сначала я не успел взяться за оружие, потом — как-то позабыл испугаться, хотя, наверное, стоило сделать что первое, что второе.

Из мелкого по виду болотца, слишком близко прилегающего к разбитой дороге, сейчас лезло нечто.

Вам приходилось видеть гиппопотама? Например, в зоосаду, или даже на визио-записи через информаторий? Ну наверняка же.

Хорошо, а лося? Подозреваю, что такого доводилось даже кормить — меланхоличная и симпатичная лесная корова — превосходный питомец в смысле контактного зоопарка, почти рогатая лошадь, только кататься на ней нельзя.

Ладно, допустим, бегемот, скажем, о паре рогов, похожих на лосиные — только больше, тяжелее и немного иначе развернутых — так, чтобы широким и мощным своим основанием прикрывать верхнюю часть морды чудища — ту, на которой глаза.

— Гиблемот, — сообщил Зая Зая. — Пожалуй, что пора валить, только не его самого, а отсюда подальше. Стрелки эту тушу не возьмут, огнестрел нам не положен — у меня его, кстати, и нет. Валим?

— А не догонит? — усомнился я. Вообще, конечно, следовало запрыгнуть в седло, развернуться и дать газу — или что-нибудь наколдовать, но овладел мной какой-то лихой, в прошлой жизни не свойственный, кураж. Вместо того, чтобы разумно спасаться бегством или еще разумнее замагичить, я решил обострить знакомство.

— Привычки, повадки, слабые места? — кстати вспомнил я то ли колдаря, то ли волшбуна, сиречь, польского народного охотника на всякое интересное. — Полезные компоненты?

— Братан, ты опух! — поделился со мной Зая Зая. — По машинам!

— Ага, сейчас, — согласился я, имея в виду совсем обратное. — Только вот…

Гиблемот топал в нашу с орком сторону: медленно, но непреклонно, что твой бронеход. На меня с такого охотились — давно, да и безуспешно… Для охотников, я-то остался доволен.

Теперь пришла пора для навыков, полученных именно при той охоте: унтер-офицер времен Великой Войны, ночной заряжающий тяжелой гаубицы Иотунидзе, не спасовал тогда — не собирался делать этого и сейчас! Благо, граната в наличии имелась.

Я выскочил вперед, выдернул бутыль из недр жилетки, размахнулся — искренне надеясь, что глаз не подведет, да и метнул стеклянный снаряд прямо чудищу в лоб.

Бутылка врезалась чуть выше — но и замах я брал с запасом. Там оказались рога, часть менее массивная, но все такая же твердая.