"Фантастика 2026-208". Компиляция. Книги 1-28 (СИ), стр. 500
Тролль, шаман-некромант, класс магический, но с некоторыми боевыми навыками — видимо, мастер, создавший моего персонажа, случайно выкрутил на максимум показатель физической силы, да щедрой рукой отсыпал баллов в раздел боя без оружия! Дополнительный класс… Юрист? Какой интересный получился набор!
Алкоголизм — верно, нечто вроде ограничителя, настройки, не позволяющей персонажу развернуться всерьез или слишком быстро.
Тяги к спиртному сам я не ощущал вовсе, что опять подтверждало: это — игра. А то, знаете, видывал я горьких пьяниц — давно, еще до появления на свете самой передовой в мире советской наркологии. Так тем отказаться от выпивки было сложнее, чем перестать дышать!
Отчего-то тут я понял: мой персонаж в этой неяви создан полностью. Теперь вступление, нужное для такого создания, закончилось, и вот-вот начнется сама игра!
Значит, должен вернуться мой собутыльник, однокашник, и, видимо, единственный в этом морочном мире друг — не понимающий родного языка и непохожий на советского человека уручьей национальности орк Зая Зая.
Шебуршание ключа в замке тут же подтвердило мою обязательную правоту.
— Быстро ты что-то, — приветствовал я игрового приятеля. — Ничего не нашел?
— Не, нах, — по-уличному ответил Зая Зая. — То есть, не нашел, — тут же поправился он. — Да и не искал почти, так, заскочил в пару ближайших мест, да сразу вернулся, вот.
— А чего? — задал я самый, на мой взгляд, логичный, вопрос.
— А того! — в тон мне ответил собутыльник. — Неспокойно мне чего-то, веришь? Ты же друг мне!
— Не вижу связи, — не понял я. — Друг, да. Вернулся зачем?
— Ну вот представь, — орк прошелся по квартире, свернул на тесную кухоньку, и вещал уже оттуда, перекрикивая бульканье чего-то, куда-то наливаемого. — У тебя ведь амнезия. Как мне кажется.
— Какая еще амнезия? — удивился я, начисто забыв в тот момент, что у персонажа моего предполагается именно она.
— А ты чего, — Зая Зая заглянул в комнату, уже вооруженный чашкой, — типа, все вспомнил?
— Ты про это, — делано понурился я, отчего нос мой роскошный уставился почти вертикально вниз. — Представляешь, я само слово забыл!
Ну да, пришлось врать. Обманывать, конечно, нехорошо, но как еще выкрутиться из ситуации, ставшей вдруг щекотливой, я понял не сразу.
В голове опять зашумело: будто пытался до меня дозваться какой-то голос, чужой и далекий — видимо, так игра дала понять, что проверка навыка «обман» пройдена успешно, и таковой полностью удался.
— Вот я и говорю: разве тебя такого можно надолго оставить? — обеспокоился орк. — Боюсь, захочешь чаю попить, воды согреть, да забудешь, как газ зажигать, и привет, актеры погорелого театра…
Ремарка была к месту: я действительно не сразу понял, о каком газе идет речь и зачем его зажигать. В прошлый-то раз я подогрел воду анафлексией, она же — игниция, если на латыни, а не на привычном греческом: то-то удивленный вид в тот момент приобрел орк, не очень, видимо, знакомый с советской бытовой магией!
Вид мой озадаченный убедил товарища в том, что боится он правильно.
— Ты что же, вправду столько всего позабыл? — выражение лица Заи Заи сменилось с обеспокоенного на озадаченное, после — на даже какое-то окончательное: орк что-то такое для себя решал и решил.
— У меня, — начал мой однокашник издалека, — хорошие оценки по психологии. Были. Уж лучше, чем у тебя самого!
Я скосил взор вниз и влево: в поле моего зрения сразу же попало давешнее приложение к диплому. Действительно, тройка по психологии и в привычной мне — пятибалльной — системе не означала бы ничего хорошего, а уж когда достижимый максимум — не пять, но двенадцать…
— Лучше, — согласился я с очевидным.
— Это все не совсем в той области, — вдруг засомневался орк, и добавил: — В натуре. Но что-то близкое, это точно! Я читал… Факультативно. В общем, действовать будем так.
— Забыл ты не совсем все, — обрадовал меня орк, — часть твоей памяти можно вернуть… Реактивировав. Это значит, что…
— Надо искать какие-то зацепки и пробовать за них, как за крючки, вытаскивать воспоминания, — я перебил орка, нечестно применив знания, полученные настоящим мной за пределами игрового мира. — Уж до такой-то степени я что-то помню!
— Вот видишь! — друг обрадовался действенности метода. — Сразу же и нашлось что-то полезное…
— Еще — подсказка из зала, — сострил я, — некоторым важным вещам меня можно заново научить. Я, конечно, алкоголик и с трудом натянул даже средний балл на выпуске, но память у меня, покамест, довольно молодая! Этот твой газ, например…
— Да хрен с ним, с газом, братан, — разволновался орк. — На самом деле, меня это не очень волнует… В другом сложность. Ты ведь понимаешь, где мы находимся?
Пока я собирался с ответом на вопрос, орк допил — в два могучих глотка — то, что плескалось внутри чашки, и отставил ту на кухонную часть комнатного стола, к бутылкам, сам же уселся на стул — прямо напротив меня самого.
— Казань, — меня вдруг догнало ощущение лютого дежа вю. — Только не город, а сервитут. Улица Академика Губкина…
— Стопэ, — потребовал собеседник. — Главное, что ты сейчас сказал — сервитут. Скажи теперь, что у нас такое означает это самое слово?
— Эээ… — замялся я.
— И это — лучший студент курса по части права! — урук расстроился еще сильнее. — Хорошо, а вот хтонь? Что такое хтонь?
— Очевидно, — начал я, — это слово имеет отношение к чудовищам древности, ныне истребленным…
— Вот два раза щас, ныне… — сардонически ухмыльнулся урук. — Дохрена их ныне, да еще немножечко. Внутри одной Казани штук пять разного калибра, и по периметру полсотни. Уникальное здесь место, понимать надо! Да если и без чудовищ, Казань — страна чудес. Зашел в подъезд и там исчез… Знай, ходи, не оглядывайся!
— В смысле, наоборот, оглядывайся? — решил уточнить я. — Чтобы все замечать?
— В смысле, без наоборота! — орк казался теперь раздосадованным тем, что приходится объяснять простейшие вещи взрослому, вроде, мужику в моем носатом лице. — Некоторых вещей лучше не замечать, совсем! А так — оглянешься, а то и вернешься чуть назад, а там — уже другое место!
— Совсем ты меня запутал, — пожаловался я собеседнику. — Я не то, чтобы ничего не понимаю, но… Да, не понимаю!
— Я зато, — оппонировал орк. — Осознал, что тебя такого нельзя на улицу выпускать… Без охраны! Как жить собираешься дальше? Жить — как?
Мне нечего было ответить на это разумное замечание, я и не стал.
Помолчали.
— Должен же быть выход, — наконец, решился я, вспомнив, что нахожусь внутри игры — значит, проникновенный наш диалог был ничем иным, как выдачей особого задания — по вживанию, так сказать, в мир неяви.
— Слышал такое выражение: знание — сила? — ответил мне вопросом мой морочный друг.
— Слышал, и даже помню, — порадовал я нас обоих.
— А раз слышал… Берись-ка ты, мой друг, за конспекты, и садись-ка ты их читать! Начни, вон, хотя бы с правоведения… Даром, что ли, Танечка для тебя их переписывала набело, дура влюбленная! Сам-то ты, как настоящий будущий врач, курица лапой — уже комплимент…
— Танечка? — внутри что-то шевельнулось, и я даже испугался тому, насколько мощно это произошло. — Помню Танечку! Она, кажется, человечка. Мелкая такая, мне по грудь, рыжая…
— Ну, не рыжая, скорее, темно-русая, и человечка наполовину, поскольку на другую — гнома, но да, она! Так что сиди, читай, вспоминай, закрепляй… Буквы-то помнишь? — орк засмеялся своей немудреной шутке.
Я остался читать конспекты — со все большей сноровкой проламываясь сквозь несуразную латиницу, Зая Зая вновь ушел на кухню — греметь посудой, зажигать газ и делать другие интересные и своевременные вещи.
Уже раскрыв конспект, я вдруг понял, что никакой Танечки не может быть в природе — народ хнум не дает потомства с хомо сапиенс сапиенс!
Стало быть, девушка — тоже персонаж…
Глава 4
Методы проверок
«В присутствии польских товарищей радиостанции на громкую не включать! Обижаются, пше.»