"Фантастика 2026-208". Компиляция. Книги 1-28 (СИ), стр. 496
Бил прямо туда, где, по мнению служивших граждан, у человека находится фанэра.
Замечу, что мне в годы службы ее ни разу не пробили, и даже не пытались: тролль — не гоблин, удар держит. Кроме того, служил я очень давно — может, тогда и фанэры никакой не было.
Снова получилось так себе, и противнику вновь будто понравилось.
Потом слева навалился кто-то еще, и наша частная драка вернулась обратно в общественную.
— Братан, чо ты! Лупи от души, братан! — немного удивленно посоветовал Зая Зая — слева оказался именно он. — Кулака не жалей, никого не жалей!
Следующего противника — мужика на голову выше меня, косая сажень в плечах, огромное пузо, не целиком прикрытое засаленной майкой — я бил уже всерьез или почти всерьез: на обе руки драчуна оказались намотаны давешние то ли чулки, то ли носки. Двигался обладатель тряпичных кастетов еще хуже, чем мой предыдущий соперник.
— Ннна! — выдал я на выдохе, целясь чуть повыше объемного живота. Попал.
— Хек! — удивленно выдал пузан, и сложился мало не пополам: наверняка, и сам не ожидал от себя такой гибкости.
Сложился, упал, но даже не отлетел далеко… И тут я понял, что третья причина — которую я не успел пока назвать — лишена смысла и основания.
Здесь, в неяви, я не вешу свои привычные полторы тонны. Значит, и удар кулака, которым я — в юности и на спор — дробил дубовые колоды, далеко не так опасен, как я привык считать. Бить можно не сдерживаясь, как угодно и куда угодно — у меня нет в руках ни носка, ни палки, и правило об ударах в голову не обо мне!
Эх, я дал!
Лупил ловко и сильно, лихо уходя от встречных атак и не замечая ответных — их просто не было! Клал бойцов клана-соперника одного за другим, стараясь только, чтобы под горячую руку не попадали свои…
Что-то радостно орал Зая Зая — он зашел сзади и прикрывал мне спину. Сбоку, чтобы не мешать ударной правой руке, пристроился давешний полувеликан: тоже в роли прикрытия.
— Туда! — я поймал ухом крик, взглядом — взмах. Кто-то из бойцов нашего клана показал рукой в нужную сторону, и я понял, чего от меня ждут.
Еще замах, еще удар. Боковой пинок — удачное попадание, нога, считай, отсушена… Тут же двоечка, печень-голова, выносите, следующий.
Свист деревянного цепа — вторая деревяшка удачно разминулась с моим плечом, только взъерошив шерсть, я же, уклоняясь, ухватил вооруженного бойца за руку, дернул на себя, довернул, отпустил — полетом поверженного уже не любовался, было некогда.
Так шли, и дошли — до второго края.
Я чуть было не врезал следующему — однако, даже в горячке драки разглядел синий шнур на поясе очередного, как бы, противника… Все, свои. А эти, красные, уже кончились!
Стоял, дышал тяжело, перед собой не смотрел — только по сторонам, как учили когда-то давно.
Было… Радостно.
Я, видите ли, совершенно нормальный мужчина. Поломаться или даже подраться — великое дело, канализация агрессии и много чего еще, о чем с удовольствием расскажут ученые тренеры ВИФКА.
Если вы даже представитель совсем мирной профессии, вам все равно — в рамках общей физической культуры — надо иногда приложить кого-нибудь кулаком или ухватить в ловкий захват. Для этого раньше дрались улица-на-улицу — примерно, как вот только что, теперь же, в яви, существуют самые разные спортивные секции: бокс, сават, борьба самбо.
Я посещал такие занятия, но и там оставалась одна проблема — вместо доброй схватки тренеры мне могли предложить только несколько расширенную общую физику. Причина простая: в реальной жизни мне попросту нельзя подобрать соперника, ни по силе, ни по массе!
В общем, здесь, в превосходно задуманной и воплощенной неяви, я оторвался за все те триста лет, что приходилось изображать из себя предельно мирного кабинетного ученого, и даже — администратора. Отлично, стало быть, подрался.
Потом понял, что вокруг меня собралась куча народу: вопреки ожиданию, все улыбались, и не злобными ухмылками класса «мы тебя сейчас рэзать будем», но так же открыто и радостно, как было сейчас у меня на душе.
Первым, на правах товарища, слово сказал орк Зая Зая.
— Ну ты дал, братан! Да я! Да ты! Я, походу, понял! — он не сумел собраться с мыслями и был почти сразу отодвинут в сторону. На меня внимательно смотрели двое, вновь, как давешние лоси, похожих друг на друга мужиков.
Эти оба были высокорослые, мускулистые и немного пузатые, одетые как все, но с претензией: хорошая ткань, крепкая обувь, на одном — даже очки в дорогой оправе, видимо, позолоченной или прямо золотой.
«Наверное, только что надел» — подумалось мне невпопад.
Слева подошел давешний карла.
— Чего там, Муся? — спросил тот из хорошо одетых, который в очках.
— Вы будете себе сильно смеяться, но ни-че-го! — последнее слово судья произнес по слогам, потрясая в такт странновато исполненным контрольным артефактом: такие или примерно такие я использовал на заре своей научной карьеры, те самые триста лет назад. Сейчас-то, конечно, все немного не так…
— Не колдовал, допов нет, он чистый, — заверил всех присутствующих карла, и я вдруг понял, что это он обо мне. — Просто уникум. Я вам даже немножечко скажу об то, что хорошо тренированный уникум!
— Ваще бизон! — сообщил Зая Зая всем желающим. — Это мой братан! Мы с ним с этого двора — орк показал на дом, из которого мы вышли. — Типа, живем тут!
— А ты хорош, — согласился карла. — Так-то дело ясное, получилось, что победа за Пердячим Паром. Однако…
— Чего уж там, — сказал тот, который в очках. — Руку давай.
Я протянул, тот пожал: хорошо, крепко, без лишнего давления… По мужски, короче.
Так же поступил и второй.
— Я вас поздравляю, молодой тролль! — обрадовано заявил карла по имени Муся — или, с учетом специфики, Моисей. — Чтобы сразу оба моих клана признали кого-то одного другом… Лично я своими глазами такое вижу первый раз!
Отличная неявь. Просто потрясающая.
Глава 2
Явная неявь
'Я обошел все княжества и говорил с людьми: они сами любят, когда их обманывают!
Теперь же вы хотите меня за это судить?'
Ханс Ультер, мошенник
[От героя. Квартира. Первый день.]
Все началось с того, что один мой сосед…
Нет. Пожалуй, что не так.
Один мой сосед увлекается играми в неяви. Что такое неявь, вы, конечно, знаете — почти каждому приходилось сталкиваться с ней по работе и просто в быту. Обычно — это некий иллюзорный мир или кусочек мира, созданный человеком в собственной ментальной сфере и для себя самого — если хватает таланта, навыка и эфирных сил. Во всяком случае, так было раньше.
Потом кто-то догадался подключить к делу счетники: те становились с каждым годом все мощнее и умнее. Устройства эти прошли путь от печатных машинок, дополненных морочным видетелем, до нынешних музыкальных и визио-станций буквально за десять лет!
И все бы ничего, но после к счетникам подключили гипнопроекторы.
В игры, помещенные в подобную неявь, стали играть целые коллективы — от небольших дружеских компаний до, как это стало модно говорить, кланов, включающих в себя сотни игроков, обитающих по всему огромному Советскому Союзу — и соседних государствах, подключенных к единой инфор-сети.
Видимо, такой проектор приобрел и мой сосед — тот, что любит играть в игры.
Я проснулся в обстановке скорее бедной, чем необычной — будто у себя же дома, но в комнате совсем небольшой, с низким беленым потолком и крайне скудной обстановкой: одна кровать, одна табуретка, один стол — то ли письменный, то ли обеденный.
Письменный стол занимала стопка книг, и еще одна книга, раскрытая примерно посередине. Обеденный — тарелка с засохшим содержимым — кажется, пельменями. Еще — бутылки, много, штук десять или даже вся дюжина…
Да, это был один и тот же стол, но ситуации это не меняло — ни принципиально, ни как-то еще.
Шторы — как это и должно быть, очень плотные — были задернуты, и в комнате горел электрический свет.