"Фантастика 2026-208". Компиляция. Книги 1-28 (СИ), стр. 290
Алу нравился священник, он был обязан ему бесценным словарем и до сих пор не извинился за то, что во время бегства Токугавы из Осаки захватил его корабль, угрожая Алвито оружием. Как же давно это было… что же касается телохранителя, то Ал был уверен в правоте слов Марико. Если господину Кияма понадобится убить Ала, он не станет собирать столько свидетелей, а значит – нет повода для беспокойства.
– Я выбираю отца Алвито, – сообщил Ал и сел на своего коня.
Глава 61
Один самурай поссорился как-то с посетителями чайного домика, и те здорово избили его. Когда самурай явился домой и рассказал о своем унижении жене, та сказала:
– Господин мой, вы помните, что в одном воплощении человеку дано только один раз умереть? Но при этом можно умереть как трус, а можно – как герой. Когда он выбрал смерть героя, жена вынесла ему и себе по мечу, и вместе они явились в чайный домик и порубили оскорбителей.
Еще издалека Ал заметил деревянный настил, приготовленный для переговоров. Около помоста стояли и сидели на земле люди. Ал спешился, идущие за его конем и все время чесавшие языки самураи сделали серьезные лица и прошествовали за своим господином.
Ал предъявил письменное приглашение Киямы и пропуск, подписанный Токугавой, страже. Со стороны ближайшей деревни показалась торжественная процессия с красным паланкином во главе.
Ал оправил кимоно и пояс, потрогал мечи, последнее время у него, как и у многих самураев, завелась привычка держать руку на рукояти меча. Не то чтобы он имел обыкновение вытаскивать меч по любому поводу и без оного, просто так было удобно.
Кияма оказался невысоким, узкоглазым стариком с седеющими волосами и черной, точно смола, аккуратной бородкой.
Этот контраст говорил о двойственности натуры даймё. Кияма был одет в оранжевые и красные тона, на шее у него красовался круглый амулет с изображением змеи, кусающей свой хвост.
Ал и Кияма сели на предназначенные для них подушки. За спиной даймё встал пожилой жилистый самурай с длинными, как у запорожца, усищами и умным, внимательным взглядом.
За спиной Ала невозмутимо, словно его тень, стоял безоружный священник.
После того как Ал и Кияма откланялись друг другу, как предписывал им ритуал, отец Алвито тепло поздоровался с даймё, чьим духовный отцом он являлся.
– Спросите господина Кияму, не возражает ли он против того, чтобы вы тоже сели? – обратился Ал к священнику. Вид стоящего за спиной человека настораживал его, лишая покоя.
Отец Алвито с готовностью передал вопрос Ала, даймё не возражал. Самурай за спиной Киямы остался стоять точно вкопанный.
Ал постарался абстрагироваться от словно нависающего над помостом образины с оружием, внушая себе, что это камень или дерево, до которого Алу нет и не должно быть никакого дела.
Какое-то время даймё и Ал разглядывали друг друга. На всякий случай Ал старался держать себя понаглее.
– Спросите, пожалуйста, для чего он просил Токугаву устроить эту встречу? – попытался Ал разорвать неловкую паузу.
Священник перевел его вопрос.
– Конец игры оттого и конец игры, что тайное вдруг становится явным, и герои встречаются без масок. – Вдруг, четко по-русски, произнес даймё.
– Как? – У Ала перехватило дыхание, от неожиданности он чуть не вскочил на ноги, после чего охранник Киямы, без сомнения, зарубил бы его на месте.
– Я не знаю этого языка? – забеспокоился Алвито, переводя беспомощный взгляд с Ала на Кияму, и с Киямы на Ала.
– Он не может, но ты-то, Александр, поди, еще не забыл? – улыбнулся Кияма, показывая священнику жестом, что тот может отдыхать.
– Кто вы? – С непривычки слова давались с каким-то скрипом, Ал поймал себя на том, что думает по-японски и затем уже переводит на русский.
– Ты забыл меня, ну что ж, немудрено, сколько лет-то прошло. А вот ты остался прежним. Как поживает Аленка? Маразмус? Мальчишки?
– Кто ты? – Ал всматривался в черты лица Киямы, которые теперь казались ему смутно знакомыми.
– Я тот, кому ты постоянно стремился перейти дорогу, – миролюбиво продолжал Кияма, поглаживая бородку. – До сих пор не понимаю, отчего организаторы игры по роману о рыцарях круглого стола отдали роль короля Артура тебе? Неужели светлые длинные патлы и голубые глаза ценятся дороже, нежели владение мечом?
– Король Англии не мог быть с корейским лицом. – Ал смотрел на постаревшего Кима, чувствуя, что еще немного, и сойдет с ума.
– Я ничего не понимаю, Андзин-сан? Господин Глюк? Я не понимаю ни единого слова? Что это за язык? Вы понимаете друг друга? На каком языке вы говорите? – шептал Алвито, но на него никто не собирался обращать внимания.
– Ты узнал меня. Я рад. – Ким улыбнулся, на вид ему было около шестидесяти.
– Но ты же был лет на десять моложе меня. Я не понимаю. Как ты вообще оказался здесь? Почему?
– Это почему ты – с европейским лицом посчитал возможным лезть в Японию? Что – втемяшилось побывать в шкуре Блэкторна? Я сразу понял, что ты захочешь сыграть в это. Поэтому и подстегивал твое воображение, предлагая сделать игру по «Сегуну», а затем – учил тебя владению самурайским мечом. Я думал, что когда Маразмус даст тебе эликсир, ты явишься сюда и будешь тут же уничтожен первым попавшимся самураем.
Но теперь я уже не хочу этого. Я научился преклоняться перед мужеством и героизмом. Ты выиграл эту битву, и я не собираюсь вредить тебе. Кстати, когда ты собираешься домой?
– Домой… в каком смысле? – попытался уточнить Ал.
– Ну, Маразмус же дал тебе эликсир. Ты должен был выпить половину порции, и половина должна была остаться. Половина – билет сюда, вторая – обратная дорога.
– Маразмус не говорил делить порцию на две части. Я выпил все. – признался Ал.
– Забавно. Впрочем, вы оба никогда не виделись мне особенно нормальными. Что ж, тогда я отдам тебе свою половинку эликсира. – С этими словами Кияма снял с шеи медальон со змеей, кусающей свой хвост, и с поклоном передал его Алу. – Когда захочешь вернуться, надавишь на глаза змеи, а дальше сам разберешься, что делать. Долгие годы я не расставался с эликсиром, надеясь когда-нибудь вернуться в Питер.
– А как же ты? – Ал принял медальон, низко склонившись перед Киямой. Надо же до чего сильны новые привычки.
– Думаешь, я смогу после стольких лет, проведенных здесь, вновь научиться жить там? В мире, где люди не носят оружия? Где на улице тебя могут ни за что оскорбить, а ты не имеешь права тут же разрубить обидчика на куски? Я привык и не выживу в мире, где можно дышать в половину вздоха, жить в полжизни, в полсилы, в полсердца. Я не выдержу там, мне поздно вспоминать и переучиваться. Поэтому я останусь здесь, а ты можешь возвращаться.
Ал надел на шею цепочку, ощутив приятную тяжесть медальона.
– Я все сказал. Теперь мы можем расстаться. Скажи Токугаве, что я хотел посмотреть на великого воина и сделал тебе подарок. Если спросит, на каком мы говорили языке, скажи, что это язык людей с далекого севера. Он все равно не сможет проверить.
Кияма попытался, по обычаю, в последний раз поклониться Алу, но тот задержал его вопросом:
– Постой, Ким, но ты же так и не сказал, что произошло с тобой, после того как ты принял эликсир?
– Что ж. – Кияма снова сел на свою подушку. – Эликсир, который мы приняли, не имел ни малейшего отношения к старой Праге и алхимикам. Орден «Хэби», о котором ты слышал, владел рецептом перемещения из одного временного пласта в другой с древних времен. Мой род был посвящен служению Великой Змее, на амулете голова змеи, будущее, встречается с хвостом – прошлое. Этот символ всегда сопровождал воинов «Хэби». Я получил задание отправиться в древнюю Японию и прекратить войну, что я и сделал. Я не должен был давать эликсир тебе или Маразмусу. Это была моя месть, в которой я теперь раскаиваюсь, потому что если я помог тайко победить и прекратить тем самым войну, то ты дал самураям мушкеты и кремневые ружья, а значит – убийствам не будет конца.