Наследие (СИ), стр. 52

Тридцать шагов…

— Арбалетчик на складе прицеливается, - предупредила Мия. — Целится в тебя. Вероятное время выстрела — две-три секунды.

Похоже пора!

Я развернул щит. Сразу, полностью, куполом, над всеми нами. Резников одновременно развернул свой впереди вертикальный и широкий, как стена.

Арбалет на складе щелкнул.

Болт летел быстро. Слишком быстро для обычного болта. Я его почти не видел, только тонкую темную черту, которая вспыхнула, ударившись о щит Резникова, и не заметив его ударила в мой купол. Щит загудел. Наконечник вгрызся в него, как сверло вгрызается в доску. Задрожал. Засветился. И начал проходить. Медленно, по миллиметру. Щит трещал, рвался, расползался вокруг наконечника.

Ничего себе! Артефакт, проходящий сквозь щиты архимага и проходящий через мой щит⁈ Резников, похоже тоже впечатлен.

Я ударил по нему своей силой изнутри купола. Не по болту — по наконечнику, прямо в то место, где он вгрызался. Наконечник вспыхнул, треснул и рассыпался. Древко упало на камень, обугленное.

Тент с телеги слетел и под ним обнаружились двое, как и докладывалось. Молодые, совсем молодые, лет семнадцати, в черных куртках, без масок. На руках у обоих под рукавами мерцали багровым браслеты. Оба держали ладони перед собой, и над ладонями ревело пламя. Не огонек Савки Корина. Настоящее, бело-синее, неровное пламя. Сила лилась в них из браслетов рывками, через край, и на лицах у обоих было одно и то же — пустота. Ни злости, ни страха. Ничего.

Двое у телеги выхватили из-под армяков короткие арбалеты, а снизу, из-под моста, с лодки, ударил водник. Ледяные иглы, острые, свистящие. Они летели вверх, сбоку, через парапет, прямо в девушек.

Я шагнул вперед. Встал перед девушками, между ними и парапетом, спиной к ним, навстречу иглам. Поставил еще один щит, окружающий первый. Иглы застучали по нему, как град по жестяной крыше. Щит сдержался.

Двое с браслетами ударили одновременно.

Два огненных потока, бело-синих, ревущих, летели прямо в Резникова. Он не отступил ни на шаг только поднял руку. И огонь перед ним остановился. Просто остановился в воздухе, в метре от него, будто наткнулся на невидимую стену. Повис там, ревя и бессильно корчась. Резников повел рукой вниз, коротко, как стряхивают воду, и огонь рухнул на камень моста и погас.

Это было сделано без всякого видимого усилия. Небрежно. Как отмахиваются от мухи.

Двое у телеги выстрелили. Болты, простые, без артефактов, ударили в мой щит и отскочили, как горох от стены.

— Отрок! — крикнул Резников, не оборачиваясь. — Лодка!

Я развернулся к парапету и перегнулся через него. Внизу, у второго быка, качалась на темной воде лодка. В лодке на корме сидел водник — худой, бородатый, в мокром плаще, руки вскинуты вверх. Двое на веслах держали арбалеты.

Бросил воздушный резак, целясь в руку водного мага. Попал и отрубленная рука водника, искря на солнце каплями крови, скрылась в реке. Сопровождающие мужики побросали арбалеты. Один бросился к магу, второй на весла.

— Лодка уходит, — сказала Мия. — Вниз по течению. Скорость около восьми километров в час. Дрон отслеживает ее местоположение.

Уже не опасны. Я обернулся на телегу.

Двое с браслетами снова собирали силу. Пламя над их ладонями ревело, росло, раздувалось. Сила из браслетов лилась в них рывками, все сильнее и сильнее, и я видел, как один из них, тот, что слева, покачнулся. Из носа у него потекла кровь. Тонкой красной струйкой, по губам, по подбородку.

Я видел, что внутри него клокочет буря. Источник бешено пульсировал то раздуваясь до пределов архимага, то сжимаясь до второго ранга.

— Его каналы выгорают, — сказала Мия. — Прямо сейчас. Оценочно — тридцать секунд до необратимых повреждений. Двадцать восемь. Двадцать семь.

Лицо у него было смутно знакомое. Я вгляделся. Худой, бледный, с тонким носом и черными, коротко стриженными волосами. Глаза серые, пустые и где-то я его уже видел.

О! Вспомнил.

Здесь же! В сиротском доме. Он был старше на два года, тихий, всегда один, всегда с книгой. Его звали Ярослав Кречет. Бастард. Отец его, граф Кречетов, пропал где-то в Мертвых пустошах. Мать погибла во время родов, а больше у его родственников и не было. Его забрали из сиротского дома прошлой зимой, еще при мне. Приехала за ним какая-то тетка, в черном, с бумагами. Он уехал с ней в санях, ни разу не обернувшись. Тетка, которой, как выяснил Берг, на свете не существовало.

— Девятнадцать секунд, — продолжала отсчет Мия.

— Олег Федорович! — крикнул я. — Браслеты! У них каналы выгорают!

— Вижу! — Резников шагнул вперед и вновь поднял руку. — Держи девушек!

Я встал перед девушками. Купол над ними развернул снова, плотный, на всю силу, какая была. Лена за моей спиной вцепилась мне в куртку.

Резников сказал одно слово и его источник словно взорвался, выплескивая из себя потки всех трех стихий.

Воздух вокруг двоих с браслетами вдруг сгустился. Стал плотным и вязким, а пламя над их ладонями замерло, будто вмерзло в лед. Не погасло. Просто остановилось. Оба застыли с поднятыми руками, неподвижные, как статуи. Только у Кречетова из носа все еще текла кровь.

— Снимай! — с натугой крикнул Резников. — Быстро!

Я бросился к ним.Мимо Резникова, мимо замершего пламени, мимо телеги.

Двое в армяках у телеги бросили разряженные арбалеты и выхватили ножи и кинулись на меня.

Я не стал с ними возиться и, не останавливаясь, ударил одного открытой ладонью в грудь. С силой «Оберега». Мужик отлетел с жутким хрустом ломающихся костей, перевалился через парапет и с громким плеском упал в реку. Второй посмотрел на это, бросил нож, развернулся и побежал. Прочь, на дальний берег.

— Тринадцать секунд, — сказала Мия.

Я схватил Кречетова за руку. Задрал рукав добираясь до браслета. Браслет, теплый, почти горячий. Под ним кожа вздулась красными пузырями.

— Застежка с внутренней стороны, — подсказала Мия. — Под третьим витком резьбы.

Я нашел. Застежка подалась с тихим щелчком. Браслет раскрылся и лег мне в ладонь.

Кречет закричал. Коротко, страшно, по-звериному. Сила, которая лилась в него из браслета, оборвалась сразу. Его тело еще секунду держалось в воздухе, в вязкой силе Резникова. Потом обмякло.

Левая рука. Второй браслет. Тоже под третьим витком. Щелк.

Кречет рухнул на камень моста. Без сознания, но живой.

— Каналы повреждены, но не разрушены. Шансы на восстановление — около шестидесяти процентов.

Второй, тот, что справа, все еще стоял, вмерзший в силу Резникова. Я бросился к нему и проделал ту же последовательность действий — рукав, браслет, застежка. Он тоже упал, без сознания, рядом с Кречетом.

Резников опустил руку и вязкий воздух рассыпался. Пламя, висевшее над пустыми ладонями, погасло, оставив только запах гари.

На дальнем берегу, в окне склада, снова щелкнул арбалет.

— Болт, — закричала Мия. — Артефактный. Летит в Аню.

Я не успел бы. До девушек было шагов пятнадцать.

Резников успел.

Он не стал ставить щит. Он просто шагнул. Один шаг, и оказался перед Аней, спиной к ней, лицом к складу. Болт ударил ему в грудь.

Глава 25

Болт ударил Резникова в грудь и архимага развернуло на месте. Папка вылетела из руки, ударилась о камень и упала к парапету. Сам он шагнул назад, раз, другой, будто хотел устоять, и не устоял. Сел на мостовую. Потом медленно лег на спину, раскинув руки, как ложатся летом в траву.

Из груди, чуть левее середины, торчало древко. Короткое, толстое, черное, с тремя железными перьями вместо оперения. По нему бежали знаки. Красные, тусклые, как угли под пеплом.

— Олег Федорович! — закричала Аня.

Ткань вокруг древка за секунду потемнела и на ней начало быстро расплываться темное пятно. Резников открыл рот, хотел что-то сказать, и изо рта толчком выплеснулась кровь. Яркая с пеной.