Наследие (СИ), стр. 27

Я вздохнул и пообещал после всех запланированных дел узнать его судьбу. В конце-концов он пытался нас защитить перед разбойниками. Время конечно, но для хорошего человека не жалко.

В воздухе смешивались запахи свежей выпечки, дыма, мокрой шерсти, навоза, специй и человеческого пота. Последнего было немного, но достаточно, чтобы напомнить: магические светильники и водопровод ещё не отменяют необходимости иногда мыться.

Мы остановились возле витрины с мелкими бытовыми артефактами. Здесь продавались небольшие светильники, нагревающие камни, медные подвески для очистки воды и браслеты, которые должны были предупреждать о приближении грозы. Большинство изделий выглядело простовато. Где-то криво припаяли серебро, где-то камень был вставлен с заметным перекосом. Но даже самые простые предметы пользовались спросом. При мне подошли две матроны и купили по нагревающему камню.

Ну да. Наступал период холодов и такие артефакты, думаю, продавались неплохо.

Я рассматривал артефакты на прилавке магическим зрением и пытался понять, как именно устроены плетения. Большинство имели одинаковую схему, как и описывал Страхолюдов. Камень-накопитель, металлическая основа, несколько тонких линий, соединяющих камень с внешней поверхностью. Никакой глубокой сложности. Никакой точности. Но если делать такие вещи массово и продавать в каждом городе, можно заработать больше, чем на редком боевом артефакте. В этом мире люди готовы платить не только за силу. Они готовы платить за удобство. Это было первой мыслью, которую я записал для будущего магазина.

Второй стало качество.

Если я смогу получать артефакты, которые будут работать дольше, выглядеть лучше и стоить не намного дороже вот этого, покупатель всегда найдётся. Не один и не два, даже не десяток. Торговля держится не на чудесах, а на простом соотношении: цена, качество, удобство.

В прошлой жизни я видел, как компании зарабатывали миллионы и миллиарды на вещах, которые никто не считал жизненно важными. На красивой упаковке. На хорошем сервисе. На умении убедить человека, что ему совершенно необходимо купить то, без чего он прекрасно жил ещё вчера. Магия всего лишь несколько расширяла список подобных товаров.

Мы свернули с рынка и пошли к мосту. Новоист стоял на двух берегах реки, и почти вся городская жизнь проходила через эти мосты. Утром особенно хорошо было видно, как устроен город. Люди с окраин шли на рынки. Торговцы везли товары к центральным площадям. Стражники пропускали караваны, собирали пошлины и делали вид, что контролируют поток.

Первый мост был широким, с каменными перилами и небольшими арками по краям. Под ними мерно двигалась вода. После ночного дождя река стала мутнее, но всё равно оставалась еще относительно чистой. На берегу виднелись лодки, рыбацкие сети и несколько плоских барок, которые тянули вверх по течению маленькие речные артефакты.

Вода под мостом блестела в утреннем свете, а над ней висел лёгкий туман. Он цеплялся за сваи, распадался на клочья и медленно уходил к восточной окраине.

Я остановился у перил.

Внизу, а небольшой песчаной отмели, мальчишка лет десяти пытался вытащить из воды большую деревянную корягу длинной палкой. Коряга не поддавалась. Мальчишка сердился, сопел, ругался свозь зубы и продолжал тянуть с таким упорством, будто от этого зависела судьба империи.

— Бедный. Может помочь? — спросила Лена.

— Не надо. Он должен сам.

— Почему?

Я поглядел на нее.

— Потому что однажды его никто не подхватит, если он упадёт. Потому что каждому человеку нужно научиться справляться своими силами с поставленными задачами, особенно мальчикам, которые быстро станут мужчинами.

Аня посмотрела на меня внимательнее обычного и молча кивнула.

Мальчишка справился, и коряга была вытянута на берег, а мы пошли дальше.

На другом берегу начинался более богатый квартал. Дома становились выше и ухоженнее. Улицы — шире. Фонари здесь были не простыми стеклянными шарами на металлических стойках, а настоящими декоративными конструкциями. Одни имитировали цветы, другие — висящие в воздухе кристаллы. Вдоль фасадов росли аккуратно подстриженные кусты, а возле лавок стояли небольшие каменные чаши с водой.

Новоист вообще сильно отличался от Тира в более бедную сторону, но в нём было своё достоинство. Здесь не старались изо всех сил показать богатство. Дом мог быть старым, но ухоженным. Вывеска — выцветшей, но чистой. Люди — одетыми просто, но опрятно.

Столица же всё время пыталась что-то доказать.

Каждый второй дворец или особняк говорил: «Я богаче соседа». Каждый студент с толстой золотой цепочкой и вычурными кружевами на груди, старался напомнить окружающим, что его род старше и богаче.

Новоист в этом смысле нравился мне больше.

— Что-то ты загрустил, — заметила Лена.

— Сравниваю города.

— И какой лучше?

— Этот спокойнее.

— А Тир богаче.

— Богатство не всегда делает место лучше.

— Но иногда делает его удобнее.

— Это да. Это есть.

Аня тихо усмехнулась нашим словам.

До «Лавки чудес» мы дошли через двадцать минут. Вывеска выглядела всё так же неприметно. Никакого кричащего золота, никаких крупных букв, никаких изображений сияющих артефактов. Только потемневшая доска с надписью.

Я оглянулся к фигурам наших невидимых телохранителей в скрыте, отрицательно покачал головой и постучал.

Через несколько секунд за дверью раздался лязганье тяжёлого засова. Дверь приоткрылась, и показалось лицо Барыги.

— Кого нелёгкая принесла с утра? — проворчал он. — Я ещё спал.

Я усмехнулся. Лицо у него ну никак не было заспанным.

— Ты же сам говорил, что покупатели могут приходить в любое время?

— Ба! Кого это принесло с утра! — Воскликнул он, присмотревшись. — Ну заходи, гость дорогой.

— Я не один.

Барыга приоткрыл пошире дверь рассматривая моих спутников.

— О! Какие люди! — Его лицо искривила ухмылка. — Маркус! Бешенная! А говорили, что вы сгинули.

— Не сгинули, как видишь, — мрачно ответил Маркус.

— О! Это то я вижу и гляжу, что ты поступил на службу? — Барыга кивнул на родовой перстень. — К кому?

— А тебе не все ли равно, Барыга? К кому поступил, к тому и поступил.

— Да уж, не все равно. Я предпочитаю знать с кем я имею дело. А то нонче времена не спокойные, того и гляди…

— Что ж мы в дверях разговариваем, Александр Ефимович? — перебил я его. — Может дадите зайти? Мы по делу. Взаимовыгодному делу.

— Взаимовыгодному говоришь? Хм… — Он со значением хмыкнул. — Ну, вас троих то я положим, знаю, а вот кто она?

Он кивнул на Лену.

— Моя невеста, — спокойно сказал я. — Ну что дашь нам зайти?

— Невеста? Глядишь ж ты. Слова не мальчика но мужа, — бросил Барыга. — А ты сильно изменился за полгода. Ну что ж. Раз невеста, то проходите.

Он открыл дверь и посторонился. Мы вошли.

В лавке ничего не изменилось. Так же большая комната была разделена на две неравный части. Так же на полках было свалено куча артефактов, правда восторга у меня они уже не вызывали.

Барыга закрыл дверь, задвинул толстый засов и юркнул за стойку.

— Ну, что ж. Говори свое дело. Надеюсь, — он хихикнул. — Сегодня ты не за книгами.

— А что? Есть? — я усмехнулся.

— Нету. Я ж тебе и в прошлый говорил, что они редкий товар.

— Не за книгами, Александр Ефимович. Не за книгами. Меня другой товар интересует.

Я достал исписанный листок, список, который я составил утром, и протянул ему.

По мере чтения его лицо вытягивалось.

— Ты решил открыть лавку?

— Решил, — подтвердил я.

— В столице?

— В столице.

— У тебя уже есть место?

— Есть и чуть позже будет еще. Если мы договоримся то не останешься в накладе.

Он опустил список и задумался.

— Почему я? То, что ты хочешь — сугубо бытовые артефакты. Не имеющие большой цены.

Я пожал плечами.

— А тебе не все ли равно?

— Я поторопился когда хвалил тебя, — Барыга усмехнулся. — Конечно не все равно. Товар, что ты просишь по большей части дешевый конечно, но он все стоит денег. И мне надо знать серьезность твоих намерений. Будешь ли ты брать один раз или много раз. Если много то, как часто. Будут ли у тебя другие поставщики.