Наследие (СИ), стр. 25

— Будете вино? — осторожно спросил трактирщик.

— Квас, — ответил я.

— Мне тоже, — сказала Аня.

— И мне, — добавила Лена.

Резников посмотрел на нас троих и вздохнул.

— Молодёжь пошла. Ни выпить с ними, ни поговорить.

Купец немного помялся, посмотрел на дочку, но заказал красного вина. Маркус тоже попросил квас.

Трактирщик поклонился и отошёл а я взял ложку.

Первая порция ухи исчезла быстро. Очень быстро. Я даже не успел толком оценить вкус. Понял только, что она горячая, жирная и действительно с грибами. Желудок принял пищу, радостно потребовал продолжения, и я молча протянул тарелку за добавкой.

Хозяин, карауливший рядом, тут же наполнил её повторно.

Вторую тарелку я ел медленнее.

Уха оказалась великолепной. Рыба была нежной, почти таяла во рту. Грибы добавляли густой лесной запах. Картошка разварилась и впитала бульон. Даже зелень не плавала сверху бесполезным украшением, а давала лёгкую пряную горечь.

Хлеб тоже был хорош. Ржаной, ещё тёплый, с хрустящей коркой.

Трактирщик принёс квас и вино. Подал мясо, запечённое в большом глиняном горшке. Крышку сняли уже на столе. Комнату наполнил густой запах тушёной свинины, лука, перца и каких-то незнакомых мне трав. Следом поставили блюдо с жареной картошкой, посыпанной укропом.

Разговор на некоторое время затих.

Мы ели.

Свет свечей лежал на лицах тёплыми золотыми пятнами. За сенами таверны гремели кружки, смеялись люди, кто-то затянул песню, но его быстро заставили замолчать. Половые носились между нашим столом и кухней с подносами. Возле стойки трактирщик что-то выговаривал пришедшему в себя Савелию, который держался за челюсть и бросал в нашу сторону настороженные взгляды.

Вот она — нормальная жизнь. Не прекрасная и не безопасная. Совсем нет. Просто нормальная. И я вдруг остро понял, насколько не хочу её потерять.

Этот мир, этот город и этих людей за столом.

Лену, которая украдкой поглядывала на меня поверх кружки. Аню, сердито подцеплявшую вилкой кусок мяса после того, как Маркус заставил её взять добавку. Даже мрачного купца, который то пил вино, то смотрел на дочь так, словно боялся, что она снова исчезнет.

Семья. Род.

Слова непривычные. Почти забытые.

В прошлой жизни семьи у меня не случилось. Сначала детский дом. Потом служба. Потом такая работа, с которой домой лучше никого не приводить. Да особо и не был я тогда дома. Женщины появлялись и уходили. Некоторые пытались остаться, но я сам их отталкивал. Объяснял себе, что так безопаснее. Для них. Для меня.

В итоге умер один. В квартире, где никто не ждал. Вот, наверное, самое страшное проклятье это слова «Что б тебе в старости никто воды не подал». Вот мне и не подали. Перед смертью.

Здесь всё складывалось иначе, и, может быть, именно поэтому стоило не ждать, пока жизнь снова решит всё за меня.

Трактирщик принёс пироги. Один с мясом и луком. Второй с рыбой. Третий — сладкий, с яблоками и корицей. Половые вдвоем принесли большой самовар, курящийся ароматным дымком из трубы. Поставили в центр стола. Расставили чайные пары и круглые чашки с медом и вареньями. Заварочный чайник пах мятой, чабрецом и ещё какой-то травой, которую я никак не мог определить, но налил, отпил и провалился во вкусовую нирвану. Настолько вкусный был чай, что не передать словами.

Закрыв глаза, я прихлебывал из чашки и ждал подходящего момента. Точнее, набирался решимости.

Смешно.

Я много раз входил в здания, где меня ждали вооружённые люди. Выходил один против превосходящего противника. Рисковал жизнью.

А тут… боялся сказать несколько простых слов двум женщинам.

Ну, не боялся. Это другое. Наверное.

— Алексей? — мысленно позвала Мия.

— Что?

— У тебя повышены пульс и уровень стрессовых гормонов.

— Не вмешивайся.

— Могу снизить.

— Не надо.

— Могу подготовить речь.

— Тем более не надо.

Она «обиженно» замолчала.

Я допил чай. Поставил чашку и повернулся к Александру.

— Александр Ефимович, я хотел бы поговорить с вами.

Купец сразу насторожился.

— Говори.

Я встал и за столом сразу стало тихо.

Лена смотрела на меня с непониманием. Аня, кажется, начала догадываться. Она замерла и медленно положила руки на колени.

— Александр Ефимович, я прошу у вас руки вашей дочери Елены.

Купец открыл рот. Закрыл. Посмотрел на Лену. Снова на меня.

— Ты это сейчас серьёзно?

— Абсолютно.

— Вот так? За столом в таверне?

— Обстановка не самая торжественная, признаю. Но откладывать дальше не хочу. Маркус, и у тебя прошу руки Ани.

Маркус медленно поднялся. Не угрожающе. Просто встал рядом с Аней и положил руку на спинку её стула.

— Я тебе уже сказал, глава, что я не против. Я ей не отец, но, если она ответит согласием, то так тому и быть!

Я перевел глаза на купца.

Тот взял бокал, но пить не стал. Покрутил вино, наблюдая за тем, как красная жидкость скользит по хрусталю.

— Ты граф, — наконец сказал он. — Глава рода. Когда я тебя встретил весной, то никак не ожидал всех этих событий. То, что моя дочь жива — твоя заслуга, но…

— Папа, — тихо сказала Лена.

— Не перебивай, дочка. Я должен это сказать.

Она замолчала.

— Как отец, — продолжил Александр, — я должен сейчас взять дочь за руку, посадить в карету и увезти как можно дальше от тебя. Я, думаю, ты понимаешь из-за чего.

— Понимаю. Должны, — согласился я.

— И ты даже спорить не станешь?

— Стану. Но понимаю ваши причины.

— А как купец… — Он тяжело вздохнул. — Как купец я вижу, что рядом с тобой у неё есть будущее, которое я сам дать не смогу. Не из-за титула. Не из-за денег. Но чувствую нутром!

Он опрокинул вино в рот, довольно крякнул и набулькал еще.

— Но это не самое главное, — продолжил Троекуров. — Главное в другом. Она тебя любит и если я попытаюсь запретить, она всё равно сбежит. Уже сбегала.

— Папа!

— А что? Неправду говорю, дочь? — Насмешливо спросил он у нее.

Лена покраснела и опустила глаза.

— Поэтому я согласен, — закончил Александр. — Но с условиями.

Ну разумеется. Купец без условий — всё равно что зима без снега. Вроде бывает, но выглядит подделкой.

— Слушаю.

— Первое. Она должна стать законной женой. Не любовницей, не временной спутницей и не младшей наложницей.

— У нас не будет наложниц.

— Второе. Её положение в роду должно быть равным положению Анны.

— Обе будут моими законными жёнами с равными правами.

Аня вздрогнула, а Лена подняла глаза.

— Третье, — Александр стал загибать пальцы, словно мы обсуждали торговый контракт. — Любые дети Елены должны быть признаны законными наследниками рода.

— Само собой.

— Четвёртое. Ты не станешь запрещать ей общаться с семьёй.

— Не стану.

— Пятое…

— Папа! — Лена стукнула ладонью по столу. — Он на мне женится, а не торговую лавку покупает!

— Поэтому и договариваюсь заранее!

— Достаточно, — мягко сказал я. — Условия разумные. Я принимаю.

Александр внимательно посмотрел мне в глаза, потом встал и протянул руку.

— Тогда благословляю.

Я пожал её. Он пожал в ответ. Сильнее, чем можно было ожидать от человека его сложения.

— Обидишь, — тихо добавил он, — забуду, что ты граф и маг. Тогда не взыщи.

Я лишь кивнул и обернулся к девушкам.

— Аня, Лена…

Они тоже встали, и я, отступив шаг, опустился перед ними на одно колено. Вот теперь в зале стало тихо по-настоящему. Трактирщик и половые выглядывали из стойки.

— Дорогие мои. Я не умею красиво говорить и не могу обещать спокойную жизнь, потому что её не будет. Врагов у меня уже больше, чем друзей. А после сегодняшнего дня их, возможно, станет ещё больше.

Я перевел дух.

— Но могу обещать, что никогда не оставлять вас одних. Не предам. Не стану решать ваши судьбы за вашими спинами и сделаю всё, чтобы вы, и все наши будущие дети были живы и счастливы. Вы станете моими женами?