Наследие (СИ), стр. 23
Хорошие дела они такие. Времязатратные.
Я потихоньку пошел дальше. Обернулся, чтобы убедится, что мои девушки идут следом. Идут.
Новоист, конечно, отличался от столицы. И улицы были не такими широкими, и фонарей поменьше. Некоторые были вообще без них и скудно освещались слабым светом из окон.
Люди на улице были. Кто-то шел домой, кто-то хохотал или блевал (а иногда и все вместе) возле сомнительно выглядевших трактиров.
Окраина.
Мы вошли с южных ворот и здесь не было торговых улиц и больших складов. Только бедные лачуги да дешевые едальни, для окрестных крестьян прибывших в город продавать снедь.
Только пройдя несколько улиц и через два моста я посчитал что можно снять скрыт. Можно было и раньше, но зачем нарываться на сомнительных личностей. Пар я спустил во время боя с разбойниками и потому встречаться с местными грабителями ну его. Тратить время на то, чтобы город сделать немного чище? Дык, на это стражники есть. Они получают жалование так вот пусть и ловят грабителей.
Нашел темный переулок, зашел туда и снял невидимость. Через несколько секунд появились и девушки.
— Ань, ты город лучше знаешь, чем я. Далеко до «Вороньей горы»? — спросил я когда мы вышли на освещенную улицу.
Аня покрутила головой высматривая ориентиры.
— Да совсем рядом, пойдемте, — Она, подхватив меня под руку, повела вверх по улице. За другую руку подхватила Лена. — Две улицы и мы на месте!
Мы свернули на широкую улицу, и Новоист сразу изменился. Низкие дома бедной окраины остались позади. Мостовая здесь была выложена тёмным камнем, а по сторонам горели магические фонари. Светильники были слабенькими, но через каждые два десятка шагов. Их света вполне хватало, чтобы видеть дорогу, вывески над лавками и редких прохожих.
Несмотря на позднее время, город не спал. Где-то закрывали ставни. Возле пекарни разгружали мешки с мукой. Из дверей небольшой таверны вывалились трое пьяненьких мужиков, обнявшихся за плечи и затянувших песню о несчастной любви к жене трактирщика.
Жена трактирщика немедленно выглянула из окна второго этажа и вылила на певцов ведро воды, и соловьиная песня мужичков оборвалась на самой высокой ноте.
Бедняги, с которых ручьями текла вода, потоптались у входа, о чём-то посовещались и снова скрылись в таверне.
Вот! Правильное решение.
Если тебя облили холодной водой, нужно немедленно согреться. А чем ещё греться в таверне, кроме крепкой настойки? Особенно если не думать о том, что домой всё равно придётся идти.
— Вон она, — сказала Аня.
Над домами показалась знакомая выцветшая вывеска. На фоне серой горы раззявил зубастый клюв ворон. Под рисунком крупными буквами было написано: «ВОРОНЬЯ ГОРА».
Надо же.
Полгода прошло, а вывеску так и не перекрасили. Хотя, возможно, в этом был свой смысл. Обнови рисунок — и ворон станет обычной птицей. А так каждый посетитель мог гадать, какое страшное чудовище изображено на вывеске и почему оно похоже одновременно на ворона, акулу и сильно пьющего гуся.
Перед таверной, как и прежде, стояли столики под широкими навесами. Несмотря на позднее время, большая часть была занята вооружённым народом.
Наёмники.
Именно здесь они ждали купцов, собирающихся в дальний путь, обсуждали контракты, пили, ели и мерились боевыми заслугами. У одного заслуг хватало на половину мёртвых пустошей. У второго — на целую империю. Третий молчал, и как раз ему я поверил бы больше остальных.
При нашем приближении, разговоры возле ближайшего стола начали стихать. Один из наёмников прищурился, всматриваясь в Аню. Потом его лицо расплылось в широкой улыбке.
— Да чтоб меня твари пустоши сожрали! Бешеная!
Голос у мужика был такой, что его, наверное, услышали у городских ворот.
Аня поморщилась.
— Привет, Дорофей.
— Живая! — продолжал радоваться наёмник. — А говорили, будто ты в столице совсем зазналась! Высокородной стала! По балам ходишь! На простого человека смотреть не желаешь!
— Кто говорил?
Дорофей задумался и обернулся к товарищам.
— Не помню. Но точно говорили!
— Врёшь ты всё, — хохотнул кто-то за соседним столиком. — Ты сам это неделю назад придумал!
— Может, и я, — не стал спорить Дорофей. — Но ведь красиво придумал!
Наёмники рассмеялись.
К нам уже поворачивались со всех столов. Аню здесь знали многие. Кто-то поднимал кружку в приветственном жесте. Кто-то просто кивал. Несколько человек называли её командиром. Один седой мужик в кольчуге поднялся из-за стола, подошёл и заключил девушку в медвежьи объятия.
— Жива, бесовка! А мы уж думали, что столичная жизнь тебя сожрала!
— Не дождётесь, дядя Прохор, — ответила она, выбираясь из объятий.
— Ты Маркусом пришла? А то он уже пришел.
— Он внутри?
— Внутри, внутри, — подтвердил Дорофей. — Час назад пришел. Всё ждет кого-то. А ты откуда ночью взялась?
— Прошла через портал, — ответила Аня. — Как и все.
— Понятно, — важно протянул Дорофей.
По его лицу было хорошо видно, что не понятно ему ровным счётом ничего.
— А это кто? — спросил он, переводя взгляд на меня.
— Мой жених, — усмехнулась Аня.
— Вона что? — протянул Прохор. — А…
— Дядя Дорофей, — перебила его Аня. — Мы устали, проголодались и хотим войти.
— Да кто ж не пускает! Проходите! Эй, Андрей! Бешеная вернулась!
Последние слова он прокричал в сторону дверей таверны.
Ну вот. Теперь о нашем появлении узнает не только хозяин, но и половина города.
Мы двинулись к дверям но дорогу нам перегородили.
Возле дверей стоял огромный мужик. Я его раньше не видел. Ростом он уступал Родиону, зато шириной мог поспорить с дверным проёмом. Бритая голова, маленькие глазки, кожаная безрукавка поверх кольчуги. На поясе дубинка.
Новый вышибала и судя по угрюмому выражению лица, чувство юмора ему при найме не выдали.
— Стоять, — сказал он, преграждая проход.
— Чего? — не поняла Аня.
— Внутрь нельзя.
Она посмотрела на него. Потом на двери. Потом снова на него.
— Почему?
— Сказали никого не пущать!
За нашей спиной мгновенно стало тихо. Наёмники за столиками прекратили разговоры и с интересом уставились на нас.
Вот ведь люди.
Только что пили, закусывали и разговаривали. А стоило появиться потенциальному развлечению, так сразу отложили кружки и приготовились наслаждаться.
— Передай Андрею, что пришла Анна, — спокойно сказала девушка.
— Какая Анна?
Наёмники начали тихо посмеиваться.
— Кроткая, — прорычала она.
Вышибала осмотрел её с ног до головы.
— Какая Кроткая? Не знаю такую.
Смех за спиной стал громче.
— Бешеная она! — подсказал Дорофей. — Ты чего, Савелий? Совсем без головы?
— Мне хозяин сказал никого постороннего не пущать, — упрямо ответил вышибала. — Вот и не пущу.
— Я здесь не посторонняя.
— Все так говорят.
— Маркус внутри, — Аня начала злиться. Я видел, как браслет на её руке едва заметно дрогнул. Ещё немного, и в ладони появится меч Древних, а вот этого нам сейчас только не хватало.
— Ань, подожди, — сказал я, опустив на ее плечо ладонь.
Она стиснула зубы, но отступила на полшага, а я встал перед вышибалой.
— Любезный, — начал я спокойно. — Внутри нас ждут.
На лице мужика ничего не изменилось. То же угрюмое лицо, то же сопение.
— Не велено.
За спиной кто-то тонко захихикал. Я вздохнул.
Очень тяжело разговаривать с человеком, у которого вместо мозга инструкция. Тяжело и, самое главно, бесполезно. Любое новое слово стучится в череп, слышит гулкое эхо и уходит, не найдя хозяев.
— Позови хозяина, — предложил я.
— Хозяин занят.
— Тогда отойди.
— Не отойду.
— Уверен?
Мужик ухмыльнулся и положил тяжёлую ладонь мне на плечо. Вот зря. За последние сутки я чего только не пережил и настроение у меня было… Ну прямо так не радужное. Я был голоден и зол. А тут ещё этот амбал.