Гнев рода (СИ), стр. 40

Что может потребовать этот разумный? Мне ещё трон возвращать и ничего при себе нет. Могу отработать прачкой. — Стрекотать, даже мысленно, могли только еноты.

Кушать опять хочется. Если пореветь, дадут ещё чего-нибудь. — Вторил маме крошка-енот.

Что делать, если он всё-таки нас вытащит и потребует свои три балла Удачи? У меня только два. А в океан Невезучих Душ не хочу. — Судя по всему, Тургитай.

Интересно, удастся слупить с него что-нибудь полезное за банановый артефакт? — Ну, это точно Абра.

Свадьба! Кошмар! — Эти два слова гонять по кругу мог только Харченко.

Эротика с элементами домашней тирании…

Всё, пора просыпаться. Чужих ужасов я не заказывал. И семейная жизнь Тофаны мне не интересна.

Открыл глаза. Лежу на полу и смотрю на целый потолок зала. Значит, меня перенесли в уцелевшую будку собачки Хаоса. Интересно, как мы попали внутрь.

Инфортуна первой заметила, что я проснулся.

— Миша! — радостно воскликнула она. — Как хорошо, что ты пришёл в себя!

— Согласен. — Я сел и спросил: — Что опять?

— Проблемы. — Инфортуна ткнула пальцем в сторону футуристического стола. — Там нет пульта перехода. Даже намёка, что он когда-то был.

В помещении стоял лёгкий гул и шуршание. Я осмотрелся. Манипуляторы выполняли непонятную работу. Абра и Тургитай скармливали траву приёмнику. Енотиха укачивала на руках крошку. Тофана и Харченко устроились в углу. Она что-то шептала Петру Феофановичу. Тот выглядел мрачно, но молчал. Инфортуна сидела в кресле возле меня.

Теперь весь этот дружный коллектив, кроме крошки-енота, с вопросом уставился на меня.

Я молча поднялся на ноги и хорошенько потянулся, проверяя, в каком состоянии тело. На удивление, всё было очень неплохо.

Крошка-енот, всё же решившись, начал концерт.

— Абра, дай ему что-нибудь из фруктов, — попросил я. — Малыш голодный.

Абра, как я и ожидал, достал из инвентаря банан.

— Проглот он, — проворчал орангутанг и сунул фрукт прямо в свёрток.

Малыш затих.

Абра махнул рукой на приличную кучу таблеток возле приёмника.

— Вон сколько таблеток всеядности для троллей напечатали. Пусть их жуёт.

— У него зубки нежные, — пискнула из угла Тофана.

— Ну наконец-то проснулся, — рявкнул тролль. — Чего валяться, делом займись. Возвращаться пора.

Тон работодателя, недовольного своими подчинёнными, мне очень не понравился. Гнев медленно поднимался из глубин души. Плотно сжав челюсти и прикрыв глаза, попытался затормозить рвущиеся из горла слова.

Наездник мгновенно создал прозрачную проекцию Тургитая и красным миганием выделил сосуды, питающие мозг тролля. От него пришла вопрошающая волна. После прошлой ошибки с Вамп он сделал правильные выводы.

«Нет», — мысленно приказал я, понимая, что ещё секунда — и одним троллем в помещении будет меньше.

От Наездника пришла волна сожаления. Проекция исчезла.

Я открыл глаза и подарил Тургитаю свою прекрасную улыбку. Говорят, тролли толстокожие. Но Тургитай почувствовал, как рядом с ним тихо прошла смерть. Он даже посерел. Ступив за спину Абры, забормотал:

— Миша, ты чего? Я вообще никуда не тороплюсь. Ты лучше вон таблеточку съешь.

Абра, видя моё настроение, вздохнул.

— Миша, ты на него не сердись. Тролль он и на звезде тролль, — сказал он. — Пока ты в себя приходил, мы тут всё изучили. Ничего у нас не получается. Вся надежда только на тебя.

Я шагнул к столу и спросил:

— Долго я спал?

— Трое суток, — ответила Инфортуна.

Глава 18

Печать рода

Я чуть не споткнулся и замер рядом с енотихой. А Инфортуна продолжила:

— Миша, ты там мой ножичек прибрал. Вернуть надо.

Всё ещё находясь под впечатлением от трёх потерянных суток, я достал из инвентаря костяной нож. Теперь я обратил внимание, что ручка выполнена в виде щучьей головы с выпученными глазами.

И тут по мозгам ударил истошный вопль:

— Хозяйка! Забери меня скорей! Меня здесь обижают и съесть хотят!

Глаза Инфортуны стали размером с блюдца.

— Ты же со мной разговаривать отказывался! — вслух удивлённо воскликнула она.

Все, кроме енотихи, с любопытством уставились на нас. Похоже, нож слышали только я и Инфортуна.

Нож тем временем продолжил:

— Вот когда тебя съесть попытаются, ты тоже с кем угодно заговоришь! Забери меня скорей! Я тебе больше никогда хамить не буду!

Инфортуна, вскочив из кресла, выхватила у меня нож и, отойдя к стене, начала, похоже, мысленное общение. Периодически она бросала на меня опасливые взгляды.

Я снова решил двинуться к столу. Но шагнувшая ко мне енотиха вежливо прострекотала:

— Позвольте представиться. Маркиза де Лорен. Бывший регент Рокании. — Она бережно покачивала свёрток. — А он, до недавнего времени, наследник престола.

Я осознал, что фраза «Хуже быть не может» означает лишь недостаток воображения.

Подвинул кресло, которое покинула Инфортуна, и приглашающе указал на него. Маркиза грациозно опустилась на сиденье, не выпуская свёрток.

— Князь Михаил Медведев, — представился я. Вернее, прострекотал.

Мысли метались в голове, ища ответ на вопрос: а оно мне надо?

Я чувствовал, что она захочет дальше, и не ошибся.

— Вы мне поможете? — прострекотала маркиза.

— Как вы сюда попали? — понимая, что взваливаю на себя ещё одну проблему, спросил я.

— Брат моего погибшего мужа втолкнул нас с сыном в багровый портал.

Она на мгновение прикрыла глаза, чтобы скрыть ужас воспоминаний.

— Как открыть портал в свой мир знаете?

Это был ключевой вопрос. Искать её мир методом тыка по всей галактике было занятием с сомнительными перспективами.

— Нет, — кратко прострекотала она.

Остальные молча пытались понять, о чём мы беседуем.

— Знаю только, — продолжила маркиза, — что недалеко от нас находится закрытая территория биоников.

Я сразу вспомнил, как Инфортуна упоминала о правительнице биоников, недобро отзывающейся о Шатуне.

Потёр лицо ладонью, пытаясь снять налипшую паутину мыслей. Сейчас были более важные вопросы.

— Выберемся отсюда, тогда и поговорим предметно, — прострекотал я маркизе и направился к футуристическому столу.

Остановившись возле него и прикрыв глаза, пытался восстановить в памяти прежний вид пульта. Наездник воспринял это как команду.

Передо мной проступила скрытая структура стола. Один из встроенных в него каменных кубиков теперь выглядел стеклянной тюрьмой для знакомого мне оранжевого слизня. Здесь Тофана ещё не успела его освободить и запустить процесс самоликвидации.

Вообще пульт был артефактом, забитым огромным количеством странностей. Разбираться в них можно было годами. Но сейчас меня интересовало только одно место. Там, где три тысячи лет вперёд будет нефритовый тумблер, сейчас лежала гладкая плита жадеита. В самом её центре вырезан небольшой геометрический рисунок. Очень знакомый рисунок.

Не открывая глаз, я вызвал из инвентаря печать рода. Совместив рисунки, нажал. Щелчок. Наступила тишина. Даже манипуляторы остановились.

Открыл глаза. Вместо печати рода из стола торчал нефритовый тумблер.

Вопрос Инфортуны прозвучал особенно громко:

— Миша, а ты вообще кто?

Все с нетерпением ждали моего ответа. Даже крошка-енот, несостоявшийся наследник престола, высунул полосатую мордочку из своего конверта.

Я мужественно пытался найти ответ на сложный вопрос. Этот мучительный процесс, видимо, отразился на лице.

Из конверта появилась маленькая лапка с обгрызенным кусочком банана. Малыш тяжело вздохнул.

— Ня, — ободряюще прострекотал он.

От таких подарков не отказываются. Один раз отвергнешь ценный для ребёнка дар — и всё. Больше никогда и никому он не подарит то, что считает своим. Поэтому я с серьёзным видом принял этот кусок и съел.