Убить мертвеца (ЛП), стр. 41
Более толстый и длинный кинжал, похожий на меч, разрубил её верхнюю часть тела надвое, а меньшая сосулька пронзила пустую глазницу. Ледяные осколки усеяли её лицо, грудь и всё остальное тело, превратив мать в замёрзшего дикобраза.
Но тварь не умирала.
Даже когда ледяное лезвие полоснуло по её шее, под серебряным ожерельем с медальоном в форме яйца, королева отказывалась умирать.
Её голова запрокинулась на песок, но Ариэлла всё ещё издавала булькающие звуки, пытаясь говорить.
Мера подошла ближе, изучая обезображенную голову, покрытую чёрной, липкой кровью. Она приберегла последний удар напоследок.
Щёлкнув пальцами, она отправила вперёд кинжал, который завис у неё под ладонью.
— Молись, мать. Молись, чтобы он не воскресил тебя снова.
Лезвие упало одним движением руки Меры, пронзив середину лба чудовища. Тело королевы перестало дёргаться, булькающие звуки замерли у неё в горле.
Ариэлла была мертва.
Снова.
— Дану в грёбаных прериях! — выдохнул Корвус с берега, и в его голосе звучал чистый ужас.
Полностью проигнорировав его, Мера сосредоточилась на Басте. Точнее, на месте слева от него, где стояла Рут.
Она всхлипнула, увидев красный ореол на песке, окруживший пустое место, которое никогда больше не заполнится.
Часть крови её мамы попала на Баста, но не так много, как на Меру и Корвуса.
Ноги подкосились, и она упала на песок. Из неё вырвались новые рыдания, которые она не могла контролировать.
Корвус шагнул ближе и положил руку ей на плечо, хотя страх пульсировал в его венах, отдаваясь в зловещей магии Меры. Она напугала его до смерти, это было очевидно. Несмотря на это, Ночной король проявил к ней сострадание.
Добрый поступок, совсем на него не похожий.
— Капитан умерла, защищая своего ребёнка. По мне, так это самая почётная смерть для матери.
Тёплые слёзы текли по щекам Меры, прокладывая путь сквозь кровь её мамы, покрывавшую большую часть ее тела. Однако посреди горя и боли она чувствовала мучительное притяжение, раздирающее сердце и связывающее её с фейри, лежащим на пляже.
Её напарник корчился от боли, сражаясь за свою жизнь.
— Баст, — прохрипела Мера, в горле пересохло, тело стало тяжёлым, как железо. Ей хотелось свернуться калачиком и плакать, потеряться в своём огромном горе, но она не могла. Пока нет. — Нам нужно доставить его к Стелле.
Мера подвела Рут. Она не подведёт Баста.
— Да. Однако, прежде чем мы это сделаем… — Корвус указал на себя, покрытого кровью, а затем на неё. — Не желаешь смыть часть этого? Мрачное напоминание, не правда ли?
Часть Меры не хотела избавляться от того, что осталось от её мамы, не могла отпустить Рут. Если бы только она могла удержать её здесь ещё немного… но Корвус был прав.
Всхлипывая и сдерживая крики, Мера заставила океанскую воду подняться над их головами. Она разлилась на миллиарды капель, пролившись на них дождём и смыв большую часть крови.
Корвус молчал, уважая боль и потерю Меры, пока вода лилась на них.
Глядя на свои руки, она желала, чтобы краснота, покрывавшая их, не утекала в море, не оставляла её одну в этом мире.
Она не могла сказать, почему это чувствовалось как погребение.
Когда она закончила, они подошли к Басту. Корвус нёс его на руках, но её напарник всё ещё корчился от боли, его челюсть была сжата, глаза закрыты.
Он не видел, что случилось с Рут. По крайней мере, от этого он был избавлен.
— Королева не напала на моего брата, хотя он был лёгкой добычей, — заметил Корвус.
Когда Мера положила руку на лоб Баста, он перестал так сильно дёргаться и с облегчением выдохнул.
— Какое бы проклятие она ни наложила на него, оно важно.
— И это бомба замедленного действия.
— И это тоже, — тихо признала она. — Я достаточно потеряла сегодня ночью. Я не потеряю твоего брата, обещаю.
Учитывая послужной список Меры, он не должен был ей верить, и всё же Корвус кивнул, и в его глазах светилась абсолютная уверенность.
— Ты готова? — спросил он, подставив ей плечо.
Нет.
Её мама, её опора, единственная женщина, которая берегла её, ушла.
«Ты Мореа, малышка», — эхом отозвался в её сознании голос Рут.
Мере было около пятнадцати, и она только что получила плохую оценку в школе. Её мама сидела с ней на диване, тепло улыбаясь. Тогда волосы Рут были каштановыми и чуть длиннее. И морщин у неё было меньше.
Приподняв подбородок Меры, ее мама подмигнула.
«И знаешь, что отличает Мореа от всех остальных? Мы никогда не сдаёмся. Мы…»
— Никогда не отступаем, — прошептала Мера, глядя на океан.
Откашлявшись, она повернулась к Корвусу.
— Я готова.
Глава 28
Дерево скрипело под коленями и ладонями Меры. У нее кружилась голова, накатывала тошнота, но желудок её опустел ещё на пляже.
Подняв голову, она оглядела просторную комнату со старыми деревянными стенами, высоким потолком и такими же деревянными полами. Древесина со временем впитывает запахи и жидкости, поэтому здесь стойко пахло старой корой и супом.
В дальнем конце стоял красный диван, рядом с большим гербарием, на высоких растениях которого горели светодиодные лампы. С веток свисали спелые красные помидоры, виднелся и перец.
Мера бы улыбнулась при виде этого, была бы в восторге от возвращения после такой долгой разлуки, но утрата Рут оставила в душе пустоту, которая грызла её изнутри.
— Детектив, — окликнул её Корвус, стоящий рядом и глядящий в противоположную сторону. Он по-прежнему крепко держал Баста на руках. — Надеюсь, ты прояснишь это недоразумение?
Недоразумение?
Заставив себя подняться, Мера обернулась и увидела, что Стелла наставила пистолет на голову Корвуса.
В ее глазах, поразительно похожих на глаза Баста, горела убийственная решимость. На ней было красное платье с золотыми узорами, ниспадающее от плеч до самых пят, как будто она обернула свое тело причудливой простыней, оставляя открытой полоску живота.
— Мера, что он здесь делает? — прорычала она сквозь зубы, и чёрная прядь волос упала ей на лицо. — Что он сделал с моим братом?
— Ничего! — воскликнул Корвус. — И, кстати, технически я тоже твой брат. Ну, сводный, но всё же.
Стелла сняла пистолет с предохранителя, взяв его обеими руками. Её клыки заострились, а радужки вспыхнули жёлтым. Возможно, Мере почудилось, но на руках Стеллы начала проступать чёрная шерсть.
— Скажи ещё раз, что ты мой брат, ублюдок, и, клянусь, я выстрелю. — Её тон колебался между нежной целительницей и кровожадным монстром.
Мера осторожно встала между ними, подняв ладони. Ситуация накалялась слишком быстро.
— Стелла, с каких это пор у тебя пистолет?
Та слегка пожала плечами, прищурившись на Корвуса.
— На всякий случай.
Верно.
— Слушай, я знаю, что он убил твою мать, когда тебе было пять лет. — Слова причиняли боль, потому что потеря Рут была всё ещё чертовски свежа. Мера никогда не думала, что однажды сможет понять боль Стеллы. — То, что он сделал, непростительно.
— Ужасно сожалею об этом, кстати, — мрачно добавил Корвус. — Не лучший момент в моей жизни. Ты была ребёнком, и тебе не следовало видеть… — его голос сорвался.
Стелла моргнула, её челюсть слегка отвисла, словно она не верила собственным ушам. Чёрная шерсть на её руках начала исчезать, глаза снова стали голубыми.
— Ты только что извинился?
— Да.
— Прошло больше двадцати лет!
— Лучше поздно, чем никогда.
— Ты, шиг! — Стелла прищурилась, пытаясь прицелиться в него, что не особенно сложно, учитывая, что Корвус был намного выше Меры.
— Подожди! Прежде чем стрелять… — Он откашлялся. — Воссоединившись с Бастом, я осознал некоторые свои прошлые ошибки. Их, замечу, было не так много, но ты то единственное существо в этом мире, перед которым я провинился больше всего. — Он уставился на пистолет. — Ты единственная, кто имеет полное право нажать на курок.