Путь Строителя 18 (СИ), стр. 47

— Это твое, — я показал на шкуру. — А кровать…

Договорить я не успел, свинья сползла с лежанки, поворчала для порядка и растянулась у печки раньше, чем прозвучало «моя». Вскоре оттуда уже несся знакомый свист, и там ей, судя по всему, удобнее прежнего, надо было только постелить. А я сел на кровать первый раз хозяином, и порядок в этом бараке с сегодняшнего дня заведен такой, лежанка моя, шкура у печки ее, а кто здесь главный, уточнять, надеюсь, не придется.

Старый ватник я стянул с хрустом и поставил в угол, к сундукам, и он остался там стоять сам, чуть растопырив рукава. Выбрасывать не буду, пусть сторожит козинаки, в полутьме его легко принять за меня.

Переоделся я в чистое, сел у печки и минуты две просто смотрел в огонь, рядом сопела свинья, над головой тихо светил волосян, и про стройку я ни разу не вспомнил, что для меня почти рекорд.

Руки, правда, так и остались серыми по локоть, и умыться я решил по-человечески, с мылом, тем более что оно мое же, и запас у меня теперь такой, что хватит отмыть всю бригаду. Наклонился над ведром с ковшом, намылился, плеснул раз, потом еще, а когда разогнулся, полбарака стояло в луже. Пол же здесь глиняный, с известью, воду по такому разводить нельзя, раскиснет, и к весне я протопчу в нем колею до самой двери.

Меня аж передернуло, канавы по всей деревне провел я, а сам плещусь над ведром и заливаю собственное жилье, нормального рукомойника и того нет. Душа тоже нет, как и человеческого туалета, а это важно, я ведь совсем недавно дал себе слово перестать жить как попало.

Вода должна уходить сама, значит, нужен слив, а он на всю деревню один, канализация. До утра это вполне терпело, только откладывать я за последние месяцы научился чересчур хорошо, так что новый ватник оставил на гвозде, взял у соседей под стеной лопату и вышел.

Ночь выдалась ясная и холодная, лужи у порога уже прихватило. Сточная канава идет вдоль улицы под крышками, и от торца моего барака до нее набралось двадцать три шага.

Уклон я взял в пару пальцев на метр, положе нельзя, вода встанет, а круче незачем, ниже общего дна мой слив все равно не опустишь. С морозом вопрос решается заодно, у стены глубина чуть выше колена, у дальнего конца мне по грудь, да и замерзать в пустой трубе нечему, с таким наклоном в ней ничего не задержится.

Копал я посреди ночи, между бараками собственных бригад, и лопата на подмерзшей корке звенела на всю улицу. По словам Корша, соседей моих после смены не добудишься, вот заодно и проверим, не соврал ли.

Через полчаса рядом в землю воткнулась вторая лопата, и держал ее Урдах, всё в том же ватнике нараспашку.

— Не спится, — прорычал он, — Тем более, когда копают.

Шагах в тридцати за ним топал стражник с копьем, приглядывают, значит, за гостем и по ночам. Спрашивать Урдах ничего не стал, глянул на колышки, зашел с дальнего конца и двинулся мне навстречу. Дно у него с первого прохода получалось под уклон, без шнура и уровня, стенки хоть правилом проверяй, а землю он укладывал вдоль края аккуратной грядкой. Я со своими кучами выглядел на этом фоне подмастерьем, которого пустили покопать из жалости.

— Ночь тоже человекодень? — уточнил он, не разгибаясь.

— Считай, полтора.

Стражник у соседнего барака с тоской потоптался на месте, ему за эту ночь не начислят и половины.

Встретились мы куда раньше, чем я рассчитывал, и ближе к моему концу, чем к его. Траншея готова, с уклоном и чистым дном, а класть в нее нечего, трубы у меня нет, и взять ее негде.

Глиняные, вроде тех, что лежат под накидкой для воздуховода, расписаны у Корша под горн поштучно, а новые лепить и обжигать несколько дней, мыться же хочется сегодня, ну или в крайнем случае завтра-послезавтра. Кирпичный короб по дну выложить быстрее, только крышку ему продавит первая же телега, а в швах заведутся корни и крысы.

Можно еще пустить такую же канаву, накрыть сверху половинками плит… Но лучше все-таки цельная труба, одной ниткой от барака до канавы.

Значит, лить ее надо прямо тут, в траншее. В прошлой жизни так прокладывали воду на поля, по рву ползла хитрая установка, спереди в нее валили бетон, а позади оставался готовый водовод, на многие километры и без швов. Машины у меня нет, зато есть жердь и руки.

На участок мы сходили вдвоем, а точнее втроем. Стражник довел нас до туннеля и там замялся, дальше гостю до сих пор ходу не было.

— Со мной, — бросил я на ходу.

Он с заметным облегчением зашагал следом, решал теперь не он, и спрос утром будет с другого.

На берегу среди обрезков опалубки я выбрал прямую жердь в руку толщиной и чуть короче меня, к хвосту она слегка сужается, и это кстати, так ей проще выходить. Сучки обстругал все, кроме крайнего, у толстого конца, он послужит вместо рукояти. Потом густо намазал ее жиром из остатков у мыловарен, трения от него почти не остается, и на обратном пути она дважды выскальзывала у меня из пальцев.

Замес набрали там же, известковое тесто из ямы, отвердитель из сарайчика, а песок и мелкий щебень из куч у мешалок. Кирку и корыто я прихватил со склада, и список моих хищений за сутки вырос настолько, что утренние колышки на его фоне уже мелочь.

Обратно тачку катил стражник, копье он пристроил поперек бортов. Сторожить гостя так еще и удобнее, тот идет впереди с корытом и никуда не денется.

Мешали у самого барака, а факел воткнули в отвал.

Задумка у меня такая, на дно траншеи кладем слой смеси и трамбуем, сверху жердь, вокруг и поверх нее новая порция, опять подбиваем, а потом тянем ее вперед на длину руки, и так по кругу. Полусухой замес держит форму сразу, это я видел на блоках, короб снимаешь, а они стоят.

Начинать надо снизу, от канавы, тогда жердь ползет вверх по уклону и под конец сама выйдет наружу у барака, а с другой стороны ее пришлось бы вылавливать из стоков.

Крышки на нашей улице уже лежат, и ближнюю я подцепил киркой за проушину. Покорячился от души, перепробовал все углы, плита приподнялась на палец, подумала и легла обратно, днем такие носят вчетвером и с крюками, а я тут один.

Урдах посмотрел на эти мучения, подошел, взялся за две проушины пальцами и просто снял ее без каких-либо рывков. Отнес аккуратненько к стене барака, прислонил и вернулся к траншее. Запишем, грузоподъемность далеко за сотню кило, и Основой он, извините, при этом особо не пользовался, я бы заметил.

Из открытой канавы потянуло так, что Урдаха, который весь вечер принюхивался ко всему подряд, от глины до факела, отнесло на три шага. Вернулся он не сразу и к отверстию больше не совался.

Вот и вторая беда, без запора вся деревенская канализация будет дышать мне через трубу в барак, и никакая печка этого не перебьет. Но это подождет, сперва трубе надо появиться.

Стенку я пробил сам, армированный бетон дело твердое и прочное, особенно если замес твой собственный. Наверху, под самыми крышками, тянется на крючках кольцевая линия, от нее мне срастили отвод на волосяна, так что размахивать киркой рядом с воском я не стал.

Наметил контур у дна, по торцу жерди, а дальше пустил в острие Разрушение, на него за вечер наскреблась пара единичек. Бетон крошился точно по черте, не задевая лишнего, прутья внутри я срезал тем же способом, и дыра получилась почти круглая, примерно под трубу. Осколки выгреб к себе, засор в канаве мне ни к чему.

Первую закладку я делал в одиночку и замес развел помягче, чтобы шел охотнее и плотнее обжимал дерево. Настелил на дно слой в ладонь, утрамбовал торцом бруска, пристроил жердь тонким концом в дыру, засыпал с боков, накрыл сверху и прошелся еще раз, вроде бы как положено. Потом взялся за сучок и потянул, она вышла с чавканьем, а свод у меня на глазах мягко осел внутрь, без единой трещины, и от хода осталась одна вмятина.

Причина блестела на виду, по всей закладке выступила вода. Лишняя влага работает между песчинками смазкой, и сырой замес сам себя не держит, ему нужна опалубка, а я ее только что выдернул. На блоках излишек выгоняет рог, а здесь всё осталось внутри.