Путь Строителя 18 (СИ), стр. 2

С глицерином, надо полагать, тоже разобрались, за Коршем не заржавеет. Не зря же мыловарня последние дни работала в три смены, а вчера и вовсе не затихала, выходит, задача стояла не столько в мыле, сколько в отходах.

Сбегал умылся в ледяной воде, чтобы мозги встали на место, поздоровался с работягами, и те буркнули что-то в ответ, из чего делаю вывод, что до конца дня меня, пожалуй, простят. Ну а дальше принялся собирать всё необходимое, и первым в этом списке идет ватник, я к нему прирос намертво.

Еще бы обувь по такому же принципу соорудить, резину бы какую найти на подошву, но это мечты из разряда несбыточных. Тем более что пока можно и в лаптях походить, а потом и на валенки замахнуться. Ну а что, ничего совершеннее для холодной зимы люди так и не придумали. Будь она по европейскому типу, слякотная, с мокрым полурастаявшим снегом, тогда да, валенки ни к чему, раскиснут за час. А вот когда стоит хороший дубак — милое дело, ноги не вымокнут, топай себе по сугробам хоть весь день, и замерзнут они последними.

Беда в том, что нормальная зима со всеми прелестями минус тридцати надвигается сюда впервые за хрен знает сколько веков, и местные к такому, вполне вероятно, попросту не готовы. Ничего, приучим и к ватникам с валенками, а там и до ушанок доберемся, чтобы всё было как у людей.

Направился я к грибной ферме, и свинка, похоже, поняла зачем, сама зацепила прицеп и поскрипела следом.

— Мужики, нам бы грибов, да покрупнее и посытнее, — окликнул я с порога. — Далеко топать, искать там еду будет некогда.

— Так Корш же вроде загрузить должен был, — задумался грибовед и оперся на черенок.

— Ну так то нам, а это для свиноты.

— Так она только утром сожрала аж два гриба! — возмутился тот и обвиняюще наставил палец на мою спутницу. — Сказала, ты отправил.

— А? — я оторопел и повернулся к его луковому напарнику с заплаканными глазами. — А у него когда выходной был в последний раз?

— А что? — насторожился напарник.

— Ну так он со свиньями разговаривает, — развел я руками.

Надо бы анализ грибов произвести, вдруг они все-таки галлюциногенные. Здешняя природа еще и не на такое горазда. Хотя луковый вон вроде адекватным выглядит.

— Ну так ты тоже с ней разговариваешь, — подметил луковый и шмыгнул носом.

— Ты не понимаешь, это другое. Я ей что-то говорю, а не она мне. — запротестовал я.

— Так и мне она жестами показала! — снова влез грибовед и с досады пристукнул черенком о землю. — Пришла, будто так и надо, с прицепом. Поставила его, ткнула пятаком в твою сторону, я и отгрузил! Откуда мне знать, она ведь не могла сама прийти, значит, послали!

— Логика железная, — заключил я и обернулся к Тележке, а та как раз взялась внимательнейшим образом изучать облако над лесом и делает вид, что наши разговоры ее не касаются вовсе. — Эх, ладно. Съела и съела, грибов у нас много. — Свинка мгновенно ожила и завиляла хвостиком. — Грузи еще, в дорогу.

— Да это пожалуйста! — мужик обрадовался, что его больше не записывают в полоумные, нырнул в ферму и вынес два гриба размером с арбуз каждый, причем один зеленый, а второй ярко-оранжевый.

— Ну как? — довольно ухмыльнулся он и качнул ношей.

— А чего это с ними?.. — Я постучал по ближней шляпке, а та плотная, сочная. — Травануть свинью мою удумал?

Тележка травиться и не подумала, подошла, внимательно обнюхала оба экземпляра, потребовала немедленно уложить их в кузов, а сама описала круг и подкатила прицеп поближе.

— Вот, хороший знак! — просиял грибовед и взялся грузить.

— Ты поясни лучше, почему они цвет поменяли, — замотал я головой.

— Да Эдвин приходил, — нервно хохотнул тот. — Мы уж думали всё, в навозе закопает. А он нет, велел в один ящик накидать яблочных огрызков, которые он сам на ярмарке насобирал по канавам, в другой морковных очистков. Остальное вперемешку в третий, вместе с луковым соком и удобрением, ну и вот тебе результат.

— Просто изменился цвет? — скривился я. Просто многовато стараний для такого сомнительного результата.

— Ну, Эдвин сказал, что так будет лучше, — грибовед покосился на ящики и понизил голос. — Но кто ж его знает, вдруг отрава получилась. Потому и надумали сперва свиноте скормить…

Тележка повернула к нему голову и подняла бровь.

— Не, я в смысле, что она отраву от съедобного точно отличит! — замахал руками мужик. — Ты глянь, какой у нее пятак! Дрянь всякую кушать не станет. Так что как вернетесь, скажи хоть, как оценила, нормально вышло или по старинке надежнее.

Короче говоря, Тележка оценила, но пировать сразу не стала, так и перекатывались по прицепу разноцветные великаны, а мы следом заскочили на склад, куда ее уже не пустили.

— Не-не, староста четко наказал, никаких свиней внутри! — запротестовал старик у входа и на всякий случай загородил собой дверь. — Она же сожрет всё! И так, бывает, приходит, просится! А ты чего приперся, кстати?

— Да вот, думал взять кое-чего с собой, — почесал я затылок. — Веревки, припасов каких…

— Так всё уже забрали, унесли, — нахмурился дед. — И еду, и посуду. Вчера чего ночью из города привезли, так начальник ентот твой половину расхитил, утащил, мол, мастеру в поход надо.

— О как… — протянул я. — А осиное гнездо он взял?

— Так на кой хрен тебе гнездо осиное, дурной ты наш ненаглядный? — скривился кладовщик. — Ты чегой-то, подтираться им удумал? Так лопуха нащипай, чай не зима пока, листочки-то наберутся.

Объяснять ему, зачем оно мне, я не стал, всё равно не поверит, а спорить с дедом себе дороже, у него на любой мой довод найдется два своих. Заглянул в свою комнату и отломил кусочек, много и не нужно, но лишним не будет, кое-что попробовать надо обязательно, экспедиция-то у нас, как-никак, научная.

Деревня еще до конца не проснулась, но каких-то работяг уже выгнали работать. Кто громыхает на стройке, кто просто заступает на смену пораньше, чтобы набить побольше человекодней и к следующей ярмарке купить у бедных тоговцев даже их личное имущество. Энтузиасты имеются, и среди них можно даже заметить новые лица, которые прибыли буквально сегодня ночью.

Площадь тоже потихоньку оживает, за ночь не все торговцы распродали свои товары и теперь по светлу кто-то выкладывает на прилавки остатки. Рядом примостились и местные, торгуют какими-то запасами, ягодами теми же, грибами, но среди покупателей преимущественно те же купцы.

Мне же покупать пока не чего, так что проскрипели мы с Тележкой мимо рядов и направились к северным воротам…

А там Корш вышагивает из стороны в сторону с табличкой в руках, перед ним выстроились Кейн, Вельт и Больд и покорно слушают, что он вещает. Рядом стоит груженая до верху безразмерная корзина с лямками, на каждом из охотников новехонькая одежда из дорогих шкур, рассчитанная на поход как минимум в горы, а чуть в стороне поблескивает тачка на здоровенных колесах, тоже с иголочки, лак еще толком не досох.

— … запрещается пробовать на вкус содержимое горшков, — донеслось до меня на подходе, и Больд приуныл, часть планов на дорогу у него явно отменилась. — Вот здесь, здесь и здесь распишитесь.

Охотники переглянулись, пожали плечами и поставили подписи, а я подошел и подхватил перо.

— А под чем расписываемся? — уточнил я, прежде чем выводить свой фирменный знак в форме накопителя.

— Инструкция по технике безопасности, — отмахнулся Корш, и я уже примерился к дощечке, но тот отвел ее прочь. — А ты куда? Ты же ее не прослушал. Сначала прослушай, запомни, потом и расписывайся! — вскинулся он.

— А иначе что, к походу не допустишь? — усмехнулся я.

— Ну вообще-то, как твой начальник…

— Без этого похода деревню сметут, а следом, возможно, накроется и всё королевство, — заметил я, и это, к сожалению, не преувеличение, вот только для Корша даже такое не повод отходить от каких-то своих внутренних протоколов.

На самом деле о Пустоте я передумал достаточно, и если так разбрать, она куда хуже бесчисленной орды дохлых монстров. Ни неубиваемые твари, ни холод не так страшны, как то, что потянется следом, если эту волну не переломить.