Путь Строителя 18 (СИ), стр. 15

— В любом случае, надо идти по компасу, — подытожил я вслух и начал сворачивать хозяйство. — Ну, точнее, по нашему волоску.

— Что-что? — не понял Кейн. — По какому компасу?

— Ну, я так назвал вот этот вот наш прибор. — замялся я, — По-моему, подходящее название.

Кейн повторил словечко шепотом, прислушался к звучанию и спорить не стал, а оно между тем попало в точку даже больше, чем ему кажется. В моем мире компасом звали коробочку с намагниченной стрелкой, по ней моряки в открытом море находили север в любую погоду. Само же слово намного древнее, выросло оно из старинного «отмерять шагами», других способов прикинуть расстояние тогда не водилось. Получается, имя у прибора ходячее в самом буквальном смысле, и наш этой традиции не изменяет.

Прошли мы в тот вечер еще немного, скорректировали курс по волоску и углубились в совсем уже глухой лес. У воды оставалось хоть какое-то оживление, шумели перекаты, возилась на отмелях рыбешка, а здесь давящая тишина, кругом огромные столбы сосен, и выглядит всё это, мягко говоря, нездорово. Собственно, вариантов негусто, так что тут и заночевали.

Спали без происшествий, воришка и тот не наведался, зато утро встретило неприятными новостями, за ночь не набежало ни одной единички восстановления. Хотя вроде и костры жгли, и грелись как положено. Кушали опять же от души, но даже козинак не помог, а ведь раньше он работал без осечек.

[Основа: 45/50]

Сам по себе запас еще не критичный, вопрос в другом, насколько сейчас заряжены Кейн с Вельтом. Судя по тому, как эти двое переглянулись за завтраком, оба почувствовали, что что-то не так. Цифр у них нет, это я за счет Системы могу делить Основу на единицы, а им остается полагаться на субъективные ощущения.

Двигались мы дальше всё в том же настроении, каждый молчал о своем, и даже Кейн не пытался никого разговорить, а это показатель. Мысли у меня крутились невеселые, впереди мороз и Пустота, и тащиться туда по доброй воле удовольствие сомнительное. Однако надо, без разведки вся наша затея не стоит и медяка, так что ноги я переставлял как надо, а нытье держал при себе.

[Основа: 44/50]

Плашка выскочила на ходу, хотя никаких анализов я не запускал, и радости, понятно, не принесла. Единичка ушла просто так, в никуда, такого со мной еще не случалось. Так-то это даже хорошо, значит Основная среда уже не нейтральная и пространство вокруг начинает «осушать» всё, в том числе материалы, а мне это и нужно. Но стоит все же дождаться, когда вытяжка будет более бодрой, чтобы сварить с гарантией.

— О! — выкрик Больда выдернул меня обратно в лес. — Тундук!

Свернул он с тропы к дереву, которое между сосен не сразу и разглядишь, хотя прятаться такой махине, казалось бы, негде. Голый длиннющий ствол уходит в небо, на глаз метров на тридцать, и толщиной он в три обхвата, готовая несущая колонна. А если задрать голову, на самой верхушке висят гроздья плодов, издали чистый виноград, только каждая ягодка там размером с хороший кокос.

Внизу нашлось несколько опавших, и свинка сориентировалась первой, захрустела на весь лес, ну а я подобрал один и рассмотрел как следует. Так и есть, сходство вблизи только окрепло, та же бурая мохнатая скорлупа, разве что размеры разные, от киви до приличной дыньки.

Тележка от такого изобилия впала в полный экстаз и носилась теперь кругами, причем успела и выпрячься, и припарковать прицеп поодаль, метров за двадцать, так что привал образовался без нашего участия. То ли инструктаж Корша на нее так повлиял, то ли чует хитрюга, что под этим деревом лучше не парковаться.

Подошел Кейн и указал на плод у меня в руках.

— Ты тоже попробуй, не ядовитый. Они к морозам как раз раскалываются, падают и их все едят, а потом разносят семена по лесу. Только смотри наверх почаще, чтоб по голове не прилетело, штука-то серьезная.

Он поднял с земли другой, подцепил пальцами трещину в скорлупе и развалил его надвое, а внутри белела мягкая маслянистая дрянь, по виду вылитая кокосовая мякоть, только без молока. Понюхал я и признал, что пахнет вполне съедобно.

— Ближе к зиме они и поспевают, — добавил Кейн и зачерпнул себе сразу горсть. — Но пока не зима, опадать особо не должны.

Я для верности дождался, пока он отправит угощение в рот, с него станется и разыграть. Но нет, ест, да еще жмурится от удовольствия. Попробовал и я, покатал на языке, и вкус вышел примерно никакой, такой обычно называют нейтральным. То есть не сладко, но и не горько, и на том спасибо.

Дальше все не сговариваясь принялись подбирать плоды и наворачивать, правда, на земле их лежало не так уж много, и обед закончился минут за пять. Свой тундук, как обозвал его Больд, я доел и взялся за кожуру, а она волокнистая, расслаивается на отдельные волоски, и такому материалу применение найдется, в утеплитель набивай хоть сейчас, остальное допишу в воображаемую дощечку по пути.

Свинка заметно расстроилась, что люди полезли в ее кормушку, и от последнего ореха отогнала Вельта пятаком.

— Да в смысле? — Вельт всплеснул руками и попробовал обойти ее с тыла. — Ты вон уже пять штук сожрала, а я только второй хотел!

Доводы не помогли, Тележка осталась непреклонной, отобрала трофей и схрумкала глядя ему прямо в глаза. Ей ведь и трещина не требуется, скорлупу она вскрывает своим ртом-пассатижами на раз-два.

Хотелось спустить единичку и изучить находку по науке, но лимит у меня нынче урезанный, да и Кейн, пока ел, выложил достаточно, остальное соображается и без Системы. Орехи жирные, а на столе они всё равно не приживутся. А добра этого наверху целый вагон, дерево тут явно не единственное, и растет, подозреваю, не только здесь.

Кейн с Вельтом тем временем завелись насчет названия.

— Какой еще тундук? — Кейн даже отложил недоеденную половинку. — У нас уже есть дундук! А это ему кто тогда, младший брат?

— Так может, и правда родня, — Вельт на ссору не повелся. — Тот к холодам ветки скидывает, этот плоды роняет. Семейное у них.

Спор пошел уже всерьез, с названия они съехали на то, как эта дурища вообще умудряется прорастать, а я не слушал, мысленно я гнал в деревню обозы тундуков и варил новый сорт мыла.

— Разойдись! — гаркнул вдруг Больд, а когда такое слышишь от Больда, лучше уж действительно разойтись.

Кейн с Вельтом стрельнули куда-то в кусты, я отпрыгнул следом, а здоровяк размахнулся и вмазал кулаком по стволу, да так, что под ногами прокатилось локальное землетрясение. Поднял я взгляд, а с верхушки уже летит самый настоящий град орехов, и спустя пару секунд первые начали врезаться в землю.

Свинка радостно взвизгнула, тут же получила тундуком по башке, но подобные мелочи ее не смущают. А Больд и не думал отходить, гоготал во всю глотку, плоды тумкали ему по макушке без перерыва, и откуда взялось название, стало ясно без пояснений. Бомбардировка его ничуть не огорчила, он только потирал темечко, а грохот этого орехопада мешался с восторженным чавканьем, Тележка дорвалась.

— Кушай, кушай, тебе надо, — приговаривал он сквозь смех.

Минуты шли, свинья заглатывала добычу практически не жуя, и улыбка Больда постепенно сползала.

— Да куда ж столько влезает-то, а? — пробубнил он. — Ты не лопнешь там, дурнушка?

Он потянулся ее придержать, но та возмущенно хрюкнула, выкрутилась и продолжила жрать как не в себя. А по моим подсчетам, еще пара минут, и в нее уйдет примерно тот же вагон, который я себе рисовал в воображении. И такое уже никак не сходится с физикой, столько в одну свинью, даже в нашу, не поместится, хоть ты ее наизнанку выверни.

Ошибся я, понятно, в меньшую сторону. В какой-то момент Тележка все-таки переела, завалилась на бок и затихла, и все мы успели подумать, что доигрались, сдохла животина. Но стоило подойти, и она подскочила и преспокойно вернулась к прерванному пиршеству.

— Да нет, так не бывает, — мотал головой Больд.

Он сам сжевал еще пару орешков и развел руками, сыт, а счет у свиньи укатил далеко за сотню, и конца ему не предвиделось.