Путь Строителя 18 (СИ), стр. 13

Так и добрел до лазарета, хотя сам туда не собирался, просто народу вокруг сгрудилось столько, будто показывают что-то интересное. Впрочем, про интересное Хорг догадался сразу, он же утром сам и распорядился копать под фундамент нового крыла. Разметку Рей с Коршем вбили еще до похода, глубина известна, хотя работы намечались вовсе не на сегодня.

Хорг протолкался через зевак, парочку даже уронил, но вроде никому не наступил на пузо, только на ногу. Выбрался из толпы, а там Урдах. Широченный южанин сменил халат на выданную рубаху и толстенный ватник и машет лопатой ровно, без единого сбоя, земля уходит точно в отвал, ни комка мимо. Хорг встал поглядеть, да и полдеревни, похоже, торчало тут давно. Давешний молотобоец с перевязанной рукой устроился на крыльце лазарета, а место выбрал удачнее всех.

— А ну, чего глаза вылупила? — бабка дернула за рукав молоденькую девку, которая засмотрелась на здоровяка с лопатой. — Пшла давай, я тебя за водой послала!

— Да бегу, бегу, бабуль! — девка умчалась, и зеваки проводили ее смешками.

Южанин с лопатой и правда смотрелся неплохо, как родной. Мужики сунулись всучить ему тачку, он оглядел ее с глубокой личной обидой и вернул, а дальше таскал носилки один, за двоих. Кто-то взялся объясняться с ним жестами, на пальцах, целую повесть разыграл про вечерний расчет и медяки. Урдах выслушал пантомиму от начала до конца, кивнул один раз, и мужики еще долго выясняли, что именно он подтвердил.

Утром он подошел сам, еще до света, и слов потратил немного. Надоело сидеть в сарае за пять медяков в день, и старший его отпустил. Староста его за стену не выпускает, на ров такого не поставишь, к южному участку с производствами тем более хода нет, а вот мешать готовый раствор и копать землю внутри никто не запрещал. Хорг подумал и выдал ему траншею.

— Вот, по колышкам и чертежам, под заливку как раз. Справишься? Тут работы на четыре человекодня, значит, справишься дня за три, по идее, если будешь стараться.

Сейчас время к обеду, а траншея почти готова. За утро, получается, закрыты три человекодня, и ведь даже не запыхался. Вот удивится, когда дойдет до выплаты, про деньги он и не спросил.

Хорг прикинул в уме, и выходила занятная штука. В городе он у котла с раствором зарабатывает за день столько же, сколько здесь намашет за полдня. Там камень льют по старинке, зреет он неделями, пепел для него добывают где-то в дальних краях кровью и потом, и доставка сжирает половину выручки. Здесь ничего этого не надо, маши себе лопатой да получай медяки, и еще неизвестно, где выгоднее. Мыслишку эту Хорг отложил для Корша, пусть покрутит на досуге, у него для таких вещей отдельная табличка найдется.

До вечера он успел еще на добрый десяток объектов, где-то орал, где-то сам подставлял плечо под брус, и ров за северными воротами полз вперед без остановок, даже перерыв его толком не притормозил. К сумеркам вторая смена сдавала выработку, у Уля выстроилась очередь за выплатой, медяки летели рекой, и дощечки его чернели столбиками.

— Заработал, а девать некуда. Лавки к вечеру закрыты, — жаловался в очереди один.

— Домой неси.

— Дома жена. Туда нести еще опаснее, — возразил он, и очередь понимающе загудела.

Уль между делом уронил сухую строчку, мол, при таком темпе казна тает быстрее бетона.

— Наживем. — Хорг даже не обернулся. — Стена дороже.

День пролетел одним махом. На деревню легла темнота, участки замолкали один за другим, где-то вдалеке еще ухал молот Дагны, но уже через раз, выдыхалась и кузня.

Хорг поднялся на стену, и впервые за день вокруг зазвенела тишина. Постоял, переминаясь с ноги на ногу, и его наконец догнало то, от чего он весь день бегал. Гнал он себя и людей не ради графика, вернее не только ради него, работой он просто глушил волнение, а теперь оно навалилось разом.

Охотники ладно, им лес дом родной. Но там же смерть. Пустота, холод, глубокий лес, из которого не возвращаются, туда даже армия не сунулась. А мелкий поперся, чумазый, вечно лыбится, и ведь не ради себя, ради всех. Страшно представить, каково ему там сейчас. Хорг поплотнее запахнул куртку, облокотился на парапет и остался стоять, глядя в темноту на север.

— Кхыээээ… — Вышло до того блаженно, что самому понравилось, да и чего тут стесняться, не перед кем. Тем более я в этом деле далеко не одинок, над водой похожее раздается со всех сторон, хоть хором дирижируй. — Как же хорошо, аж материться охота…

Я растянулся звездой на поверхности, из воды торчит одно лицо, и шевелиться в ближайшие лет пять не планирую. Тележка неподалеку, похоже, уснула совсем и покачивается на воде круглым бочонком. Больд развалился на мелководье по соседству с ней и время от времени постанывает, да так прочувствованно, что в лесу ему наверняка кто-нибудь завидует. Кейн разок попробовал вылезти, передумал на половине движения и с тех пор делает вид, что никуда и не собирался.

Сила воли на всю компанию нашлась только у Вельта. Он каким-то образом собрал ее в кулак, выбрался на холод и… принес всем поесть, за такой подвиг полагается отдельная песня, не меньше. Теперь герой вернулся к нам, пускает в небо облачка пара, а еще присмотрел себе на дне удобный валун и оседлал его по-хозяйски.

— Предлагаю зимовать тут, — поделился я, и сытое пыхтение вокруг на секунду стихло.

— Вообще как вариант, да. Только за Дагной сбегаю, и тут сидим, — мою шутку Больд принял за чистую монету и даже спорить не стал.

— Ну вот если что, хотя бы денек мы выкроить можем так-то, — подал голос Кейн. Он отплыл в дальний конец прудика и вещал из тумана, почему-то решив, что хруста козинаков до нас не долетает.

Какое-то время все молчали и ждали доводов со стороны свинки, но та обсуждение тупо проспала. Так и плавает, побулькивает пятаком и старательно притворяется просто поплавком.

— Я бы и на неделю тут остался, — протянул Вельт. — Но нас ждут в деревне, наша вылазка слишком важна.

И ведь не поспоришь, прав он по всем фронтам. Нам нужны места похолоднее, и того, что тут по ночам ложится иней, мало. Желательно, чтобы снег лежал и давил настоящий дубак, да и Основа здесь растворена как минимум в воде и в грунте, а для дела это серьезная помеха. Вот только настроения это не прибавляет, топать еще примерно неделю, и вряд ли сильно меньше.

Открыл я глаза, а наверху сквозь пар уже пробиваются звезды. Морось наконец сдалась, небо расчистилось, а это значит, что под утро, скорее всего, подморозит всерьез. Вон у свинки на горбу белеет иней, правда, виновата она сама, ее притерло к камням, и половина спины торчит наружу.

Вельт от нечего делать толкнул ее к центру, и тушка спокойно поплыла куда направили, сделала пару оборотов и развернулась пятаком все к тому же берегу.

А вообще, снова задумался я, курорт здесь выходит первый сорт, хоть сейчас открывай. Несколько солевых ванн с пузырьками, рядом ледяная река, тут даже летом будет красота, а про зиму и говорить нечего. Оздоровительный лагерь «Труд», проживание бесплатное, при выполнении нормы по сбору каучука.

Да, глушь несусветная, но о строительстве объектов где-нибудь подальше от жилья я подумываю давно, и вот он, готовый вариант. Вход сделаем поудобнее, а саму купель оставим без изменений, лучше все равно не сделать.

Вельт тем временем отправил Тележку в новый заплыв, та тихо хрюкнула, и ее понесло на середину. Рядом как раз лопнул пузырь газов, выбросив клуб пара, но свинку это никак не задело. Ее чуть покрутило на месте и потянуло назад, прямиком к Вельту. Странно, между прочим, течения-то нет, ветра тоже.

— Видать, ты ей понравился, — поржал Кейн издалека. — Наконец-то нашел достойную невесту.

— Ой, да сам-то вроде нашел, а подойти трясешься, — бросил в ответ Вельт. — Охотник еще называется.

Мы все аж услышали, как Кейн покраснел.

— Да чего там трястись! — возмущенно булькнуло в отдалении, и по звуку кто-то поперхнулся козинаком. — Просто момент нужен! Правильный!