Кицхен вступает в бой, стр. 20

Выходит, что не совсем.

Карлуша, добравшись до стены, которая выглядела глухой, замер.

– Ну вот, сейчас постоим и пойдем домой, – сказала я. И ошиблась. Братец вытянул руку и надавил на один камень. Потом на другой.

И на третий.

И в местах, которых он касался, на стене вспыхивали руны. А потом они вовсе объединились в одну большую… гномью?!

Нет, реально?

И кусок стены просто провалился внутрь. А Карлуша издал радостный вопль и шагнул в провал.

– Ух ты… – Патрик замер.

– Стоять! – успела крикнуть я, отчаянно пытаясь понять, как быть.

Следом за Карлушей в провал нырнул Лютик.

А… а потом стена вернулась.

Твою же ж!

Глава 10

Где всякому пациенту свой целитель

Орик чувствовал себя счастливым.

Странное чувство.

Нельзя сказать, чтобы вовсе незнакомое. Нет. В его жизни случались разные моменты. В том числе и приятные. Скажем, когда ему удалось победить Алий-ыхара, пусть и в учебном поединке, но все же. Он помнил это чувство – удивления и какого-то чистого восторга… и тогда даже показалось, что теперь-то все изменится, ведь он показал и доказал свою силу.

Но…

Алий-ахыр прошел обряд посвящения. А после, вызвав Орика, избил его так, что…

Нет, это не счастье.

Или тогда, когда в храм заглядывала тетушка. Она каждый год находила время явиться, и обязательно призывала Орика к себе. И даже когда стало ясно, что он проклятый, ничего не изменилось.

Или нет.

Теперь за несколько дней до визита Орика избавляли от работ, потом отмывали, обряжали в чистые одежды и кормили досыта. Более того, ему позволялось присутствовать на благодарственной службе, пусть и не в первых рядах. А уже потом, после службы, его вели в тетушкины покои. И она обнимала его, усаживала перед собой и сама разливала чай по крохотным белым чашкам. А к чаю тетушка привозила сладости, которых было так много, что глаза разбегались. И он, вечно голодный, вдруг терялся от такого изобилия.

Она же предлагала то одно, то другое.

И говорила.

Расспрашивала. Ласково так, мягко…

Нет, Орик не жаловался. Сперва было не на что, потом понял, что… тетушка всё одно уедет. И забрать его не заберет, потому как в свите её нет места мужчинам. А чтобы вовсе из храма… о таком он и мечтать не смел. Не смел, не мечтал, но осторожно перебирал слова, зная, что слушают.

Она тоже знала.

И выходили разговоры эти какими-то на диво неловкими. Только в конце тетушка снова обнимала его и на ухо шепотом говорила, что нужно ещё немного потерпеть.

У того счастья был привкус горечи.

Чтоб… почему все так?

– А я тебе говорю, он почти уже проснулся! – этот шепот разрушил воспоминание. – Вон, видишь, носом дернул.

– Просто муха села, – отозвался другой.

Женский?

Оба голоса принадлежали женщинам. Молодым. И… и он помнил. Точнее вспомнил. Давящее чувство в груди. Зов, который слышал лишь он. И этот зов был столь сильным, что затмил разум.

– Ой, ему плохо! – воскликнула вторая женщина.

– Да нет, – Орика схватили за руку.

– Он стонет!

– Может, в туалет хочет?

Зачем она это сказала? До этого Орик не хотел в туалет.

– Или пить?

И пить не хотел.

– Или ему больно! – возмутилась та, вторая.

– Мели, я как целитель утверждаю, что ему не больно!

Целитель?

Откуда взялся целитель? В храме были, но… даже когда Орику сломали руку, то целителя позвали не сразу. Только когда рука совсем опухла. И то, кажется, исключительно потому, что Верховная жрица вряд ли обрадовалась бы, увидев Орика одноруким…

Странные мысли.

И эти женщины странные.

– Ты еще не целитель, – возразила та, вторая. – И нужно позвать тэру Анхен.

– Не нужно звать тэру Анхен. Не отвлекай ее. У нее любовь.

– Фреда!

– Между прочим, он герцог! И герой! Вон, танерийцев добыл!

– Он их не добыл, а нашел!

– Невелика разница. Главное, что они – здесь…

Понять бы еще, где это “здесь” находится. Впрочем, вариантов немного. С сознанием вернулась и память. Он в поместье. В том самом, куда наставник Ликий запрещал соваться, хотя и эти земли следовало осмотреть…

– А теперь он совсем очнулся, – возвестила первая девушка. – И подслушивает!

– Фреда!

– Мели, он реально подслушивает…

– Он танериец. Что он может подслушать?

– Мало ли… эй ты, открывай глаза, пока я… – девушка задумалась, явно не зная, чем именно угрожать. – Пока я старших не позвала!

Орик глаза открыл. В конце концов, теперь они вряд ли станут говорить о вещах тайных, потому притворяться дальше смысла не видел.

– Понимает! – девушка подпрыгнула и обернулась. – Видишь, Мели? Я тебе говорила!

Девы.

И юные.

Одна совсем-совсем, и такая… забавная. Узколицая и со смешными круглыми глазами, будто увидела что-то ну очень удивительное. И со ртом большим, как у демона… в старых трактатах демонов всегда почему-то большеротыми рисовали.

– Ты нас понимаешь? – спросила она требовательно и пальцем ткнула. Палец оказался на удивление твердым. И Орик охнул, но тут же устыдился. Может, он и не воин, может, не достоин носить доспех, но это ж не значит, что он должен стонать от женского тычка.

– Фреда! Ты ему ребра сломаешь! – вторая оказалась рядом.

– Не сломаю. А если и так, то я же и залечу. В конце концов, я…

Целитель?

Эта вот… сколько ей лет-то? У Орика были сестры, пусть даже познакомился он с ними лишь в шатре отца, но… но все равно девушка совсем юна.

И уже целитель?

И если так, то боги щедро благословили ее…

И отец запросит за такую дочь большой выкуп. Чтоб. Почему эта мысль вообще пришла в голову? Какая ему разница? Тем более, что в здешних обычаях невесту не выкупают.

– Он напуган, – произнесла вторая.

Эта тоже была странной.

Красивой? Да, пожалуй… наверное. Орик ничего не понимал в женской красоте. Он слышал разговоры послушников, когда те обсуждали храмовых шлюх, но… но это другое.

Девушка была хрупкой.

Как первоцвет, что распускается в серой после зимнего времени степи. И яркой. И такой же… удивительной?

И он моргнул, сообразив, что услышал.

– Я не боюсь, прекрасная госпожа, – он постарался выражаться, пусть и без должного изящества, поскольку давно понял, что такового лишен, но вежливо. – Мой дух спокоен, и тело преисполнено благодарности…

– Красиво, – оценила целительница и снова пальцем ткнула. – Ты, главное, благодарность не расплескай, а то диван хороший, неловко выйдет.

– Ай! – вырвалось само. Почему-то у этой пичуги тычки выходили более болезненными, чем удары пудовых кулаков.

– Фреда!

– Да ладно! Я проверяю, как у него нервы работают! И вообще! Это враг!

Утверждение было настолько логичным, что Орик не нашелся с ответом. Он ведь и вправду враг.

– Это еще не значит, что его нужно пытать!

– Я не пытаю. Я помогаю.

Если здешние целители помогают так, то страшно подумать, на что способны местные палачи. По спине поползли струйки пота. И в целом дышать стало тяжело.

– У него пульс участился! – радостно воскликнула целительница. – Я сейчас…

– Стой!

– Помогу!

– Фреда!

– Не обращай внимания, – сказала девчонка, снова ткнув пальцами уже с другой стороны. – У тебя какая-то мышечная скованность наблюдается, что не совсем нормально… а она ничего в целительстве не понимает!

– Как и ты, – вторая девушка скрестила руки на груди.

А все-таки странные здесь люди.

Две красавицы… ладно, почти красавицы, особенно эта, вторая, которая теперь не просто тыкала, а пускала в тело Орика силу. И ощущалась она, как уколы раскаленными иглами. Причем кололи эти иглы во все стороны и так, что…

Орик стиснул зубы, чтобы не закричать.