Повелитель Хаоса (СИ), стр. 56
— И сам этого не замечает? — уточнил я.
— В том-то и дело! — Семён Маркович стукнул культёй по столу, — Сидит, улыбается, ставит. Говорит потом, что был в полном сознании, просто… очень хотелось играть. Будто что-то внутри толкало. И только когда спустит всё до последней фишки — очухивается. А эта дрянь, понимаешь ли, перескакивает в следующего. И всё по новой.
— То есть она заставляет людей проигрывать?
— Да хрен её поймёшь… Мне лично кажется, что она просто хочет играть — как наркоман! Ставит, ставит, ставит — и не может остановиться. А проигрывают они потому, что тот, кто не умеет вовремя встать из-за стола, всегда проигрывает. Это закон, юноша. Ещё ни разу не видел, чтобы было иначе.
Я медленно кивнул.
Интересно, конечно, девки пляшут… Аномалия — азартный игрок. Такого я ещё не встречал!
— А проблема в чём? Вам-то это вроде как выгодно. Игроки проигрывают — заведение в плюсе.
— В плюсе, — фыркнул Семён Маркович, — Только недолго. Пошли слухи, мол, у Семёна нечисто, люди за столами с ума сходят, последнее спускают. Половина постоянных клиентов уже ходить перестала. Новые не идут. А игроки, юноша, — это как карты в колоде. Если их нет, то и играть нечем! Ещё месяц-другой — и я закроюсь.
— А почему не позвали резонантов? Частников, которые не болтают?
— Звал, — мрачно сказал Семён Маркович, — Троих. Хороших, дорогих, с рекомендациями. Каждый ходил по залу, смотрел, щупал, сканировал своими приборами. И каждый раз — ничего. Пока они ищут, эта дрянь уже сидит в ком-то другом. Или вообще пропадает на пару дней. Один из них сказал, что засёк её след — остаточный фон в людях, в которых она уже побывала. Так мы, собственно, и поняли, что это аномалия, а не просто массовое помешательство. Но саму её — ни разу…
Он подался вперёд и посмотрел на меня в упор.
— Ведьма сказала, что ты видишь то, чего другие не видят. Что ты не по следам ищешь, а прямо в суть смотришь. Это правда?
Вот как… Она-то откуда знает, мля?..
— Правда.
— Тогда вот что, юноша. Найдёшь эту дрянь и уберёшь — получишь сто тысяч. Наличными, сразу. Это не считая того, что тебе обещала Ведьма. Не найдёшь — ну, на нет и суда нет. Расстанемся друзьями, в зале погуляешь, выпьешь за мой счёт. Идёт?
Сто тысяч. Больше, чем я заработал за весь месяц беготни по управдомам…
— Идёт, — сказал я.
Семён Маркович расплылся в улыбке и протянул мне через стол свою изувеченную руку. Я пожал её — два пальца, большой и указательный, сжали мою ладонь неожиданно крепко.
— Вот и славно. Карты сданы, — сказал он, — Посмотрим, кому сегодня придёт туз!
Охранник проводил меня до бара, кивнул бармену, тот кивнул в ответ, и передо мной без всяких вопросов появился бокал с чем-то янтарным.
«За счёт заведения», как и обещали.
Пить я не стал. Взял бокал для вида, облокотился на стойку и окинул взглядом зал — будто обычный посетитель, который решает, куда бы просадить первые сто тысяч.
А потом сосредоточился — и мир привычно поплыл. Казино передо мной превратилось в паутину.
Столько струн я не видел ни разу — даже в «Пассаже»! Казалось, ими было прошито всё. Хрустальные люстры светились изнутри тёплыми оранжевыми прожилками — аномальные, само собой, кто ж сейчас вешает обычные? Подносы официантов были оплетены серыми ниточками телекинеза. За барной стойкой переливались бутылки — в некоторых, судя по всему, плескалось что-то совсем не простое. Колёса рулеток вращались на подшипниках, обвитых бирюзой — стабилизаторы, чтобы сжульничать могло только казино… ну, по крайней мере, в теории.
Найти в этой каше одну конкретную аномалию… Понятно, почему у прежних резонантов ничего не вышло…
Я медленно пошёл вдоль столов, будто выбирая, куда присесть.
Блэкджек. Обычные люди, обычный фон. Нет.
Кости. Двое желтоглазых, один явно стихийник, с изморозью на пальцах, другой… Что-то невнятное, к тому же пьяный.
Ещё блэкджек. Покер — три стола. Тоже ничего.
Рулетка…
Я остановился.
За дальним столом рулетки, в самом центре, сидел мужчина лет сорока пяти. Плотный, с одутловатым лицом и залысинами, в бордовом пиджаке, который был ему чуть мал. Перед ним стояла внушительная горка фишек, и он как раз выставлял очередную ставку — небрежно, двигая к «красному» сразу половину.
Обычный человек. Не резонант — глаза серые, никаких следов дара.
Но внутри у него, в районе груди, сидело нечто.
Плотный, тугой клубок размером с кулак. Странный, таких я ещё не видел — в нём было намешано всё подряд: и тусклые красноватые нити, и серебристые, и какие-то желтоватые, и бурые, и пара совсем незнакомых, тёмно-фиолетовых, почти чёрных. Они сплетались в узел, пульсировали, ворочались…
И всё это было покрыто оболочкой.
Гладкой, глянцевой, будто кто-то окунул этот клубок в лак. Оболочка была почти прозрачной, но плотной, и от неё во все стороны, по телу мужика, расходились тончайшие волоски — в руки, в голову, в глаза.
Вот же мерзость!
Мужик, тем временем, проиграл. Шарик замер на чёрном, крупье с каменным лицом сгребла его фишки.
Мужик ухмыльнулся. Совершенно спокойно, даже довольно, будто это была мелочь. И тут же, не раздумывая ни секунды, двинул вперёд вторую половину горки.
— Всё на красное! — повторил он.
А клубок внутри мужика заворочался сильнее. Оболочка пошла мелкой рябью — мне показалось, что аномалия вся сжалась в ожидании.
Крупье запустила колесо, шарик побежал по кругу. Я подошёл ближе и встал за спиной седого деда — будто наблюдая за игрой.
Колесо замедлялось. Шарик подпрыгивал, перескакивал из ячейки в ячейку…
Зеро.
Крупье сгребла всё, и перед мужиком в бордовом пиджаке осталась пустота — ни одной фишки!
И в этот момент оболочка на клубке треснула. Раскололась сразу в нескольких местах, рассыпалась на блестящие чешуйки, которые тут же растаяли. И клубок, лишившись защиты, вдруг… расплылся! Вся его тугая, плотная структура разом ослабла, нити разошлись, распушились, превратились в рыхлое, полупрозрачное облако. Оно вытекло из груди мужика, лениво качнулось в воздухе…
Я видел, насколько оно сейчас беззащитно. Нити болтались свободно, ничем не скреплённые, вялые, будто обессиленные. Протяни руку — и выдёргивай любую. Я мог бы порвать это облако на клочки голыми пальцами!
Только вот не успел даже приблизиться — эта хрень провисела в воздухе секунды две, может, три, а затем дёрнулась, сжалась в комок — и, будто учуяв что-то, метнулась через проход между столами. Нырнуло в спину девушке-официантке с подносом, прошло сквозь неё насквозь, не задерживаясь — и влетело в мужчину за соседним покерным столом.
Прямо в грудь!
И там, внутри, мгновенно сжалось обратно в тугой клубок. А вокруг него с тихим, почти неслышным хрустом наросла новая глянцевая оболочка.
Да уж…
Мужик в бордовом пиджаке, тем временем, моргнул. Огляделся. Посмотрел на пустое место перед собой — и лицо у него вытянулось.
— Мдэ… — пробормотал он, — Жена меня убьёт…
Значит, вот как всё работает. Пока аномалия сидит в человеке — она защищена оболочкой. Плотной, гладкой, и, кажется, очень прочной. Да и начну я засовывать руки внутрь игроков — хрен знает, как это воспримут окружающие…
А вот в момент перехода — оболочка лопается, и аномалия становится уязвимой. Мягкой и рыхлой.
Всё, что мне нужно — оказаться рядом в этот момент. Очень-очень рядом — так, чтобы успеть схватить.
А значит…
Я перевёл взгляд на покерный стол, где теперь сидел новый носитель.
Невысокий, лысоватый мужчина в очках и очень дорогом тёмно-синем костюме. Спокойное интеллигентное лицо, тонкие пальцы, обручальное кольцо. Перед ним — солидная стопка фишек. Он как раз смотрел в свои карты, и выражение его лица ничуть не изменилось.
Вот только рука его, лежащая на столе, медленно потянулась к фишкам. И подвинула их вперёд. Много.
— Рейз, — мягко сказал он.
Я хмыкнул. Всё, что требуется — сесть за этот стол. Сесть рядом — и играть с этим мужиком до посинения. И когда он спустит всё — а он спустит, это вопрос времени — быть готовым. И спускать он будет именно мне — тогда я хотя бы буду знать, когда наступит последняя раздача, и смогу подготовиться.