Повелитель Хаоса (СИ), стр. 54

Я сел, Глебов тоже опустился в кресло, поправил галстук, переложил с места на место пару бумажек, кашлянул.

— Итак, Андрей Андреевич… Ваша заявка. На выделение ресурса для повышения классификации.

— Да.

— Мы её… Внимательно рассмотрели.

Я ждал, а Глебов смотрел куда-то в район моего подбородка.

— Должен сказать, заявка составлена весьма грамотно, — продолжил он, — Обоснование толковое, рекомендация руководителя имеется… И мы, разумеется, понимаем ваше стремление к развитию. Это очень похвально. Очень. Бюро всегда приветствует…

— Но? — не выдержал я, уже понимая, к чему он клонит.

Глебов вздохнул и наконец посмотрел мне в глаза.

— Но, к сожалению, мы вынуждены вам отказать.

Вот так просто.

— Почему?

— Согласно пункту четырнадцатому положения о распределении стратегических ресурсов развития, — Глебов зачитывал будто с бумажки, — Приоритет при выделении квот имеют сотрудники со стажем работы в системе Бюро или аффилированных структурах не менее года. Ваш стаж, Андрей Андреевич, составляет… — он сверился с монитором, — Около двух месяцев. Кроме того, ваш текущий уровень квалификации — практикант первого класса — не позволяет отнести вас к категории сотрудников, для которых повышение классификации является служебной необходимостью.

— Служебной необходимостью, — медленно повторил я, — Я на выезде в «Маро» чуть без рук не остался, потому что взаимодействовал с аномалией выше своего класса. В «Пассаже» меня чуть скотчем не задушили. Это не служебная необходимость?

— Это… — Глебов поёрзал в кресле, — Это, безусловно, прискорбные инциденты. Но, видите ли, как раз в связи с ними мы обязаны проявлять осторожность. Повышение класса резонанта с… нестандартной специализацией, по которой пока мало данных, — это определённый риск.

— А если бы я подал заявку через год?

— Тогда, разумеется, мы рассмотрели бы её снова! — облегчённо закивал Глебов, будто я сам подсказал ему удобный выход, — На общих основаниях, в порядке очереди. Сейчас, правда, очередь… Ну, она есть.

— Насколько большая?

— Около двух лет.

Я сжал кулаки под столом.

— То есть, получается, ещё три года? Минимум?

— Это не я придумал, Андрей Андреевич, — Глебов развёл руками, — Это нормы. Положение. Закон, если хотите. Мы все обязаны его соблюдать.

Я посмотрел на него. На влажный лоб, на бегающие глаза, на пальцы, которые теребили уголок папки на столе.

Что-то тут было не так… И я, кажется, прекрасно догадывался, что именно.

— Вадим Сергеевич, можно вопрос?

— Да, конечно.

— Если по закону практикантам квоты не положены — зачем меня вообще позвали на собеседование? Можно было просто отказать письмом. Я бы прочитал, расстроился — и сэкономил бы вам полчаса времени. А себе — поездку через полгорода.

Глебов замер.

— Это… Процедура, — сказал он, — Мы обязаны рассматривать каждую заявку индивидуально. Особенно если есть рекомендация руководителя. Поэтому приглашаем на собеседование, чтобы… э-э… лично донести до заявителя позицию отдела. Это вопрос уважения к сотруднику.

— Уважения?

— Именно так, — Глебов растянул губы в улыбке, которая получилась жалкой, — Мне очень жаль, Андрей Андреевич. Правда. Но я ничего не могу сделать.

— Понял, — сказал я и поднялся, — Спасибо за уважение, Вадим Сергеевич.

— Всего доброго! — с явным облегчением выдохнул он мне вслед, — И не расстраивайтесь! У вас ещё вся карьера впереди!

Я вышел и прикрыл за собой дверь. Аккуратно, хотя хотелось шарахнуть ею так, чтобы табличка отвалилась.

Пункт четырнадцать, '#$%… Два года стажа, очередь, уважение к сотруднику…

Всё гладко, всё по закону, не подкопаешься. Вот только зачем тогда звали? «Процедура»? Да ну. Если бы с самого начала собирались отказать по пункту четырнадцать — отказали бы сразу, без всяких собеседований. Значит, когда отправляли приглашение, собирались рассматривать всерьёз.

А потом что-то изменилось.

Между вчерашним днём и сегодняшними двумя часами.

И этот Глебов… Потный, дёрганый, глаза бегают — не так ведёт себя чиновник, честно отказывающий по закону. Так ведёт себя человек, которому позвонили и сказали, что делать.

Перед глазами всплыла самодовольная физиономия Соколова на ступенях Бюро. Его улыбка. И то, как он смотрел на меня, когда я поднимался по лестнице, обсуждая с Настей свои шансы.

Он же всё слышал! Про квоту, про собеседование! И его фраза насчёт того, что не только я умею шутить…

— Сука, — только и сказал я пустому коридору.

Из Бюро я вышел злой. Насте написал коротко:

«Отказали согласно пункту четырнадцатому положения о распределении стратегических ресурсов развития».

Ждать, пока нэко закончит со своей экспертизой, не стал — сейчас мне меньше всего хотелось сочувствующих взглядов и утешений.

Хотелось врезать кому-нибудь. Желательно — одному конкретному человеку в светлой рубашке!

Я пошёл по набережной в сторону Серпуховки и принялся прокручивать в голове варианты.

Пожаловаться? Кому, Ире? Она подписала рекомендацию, но что она сделает против отдела Бюро? Максу? Тот только вздохнёт и скажет своё «добро пожаловать в реальный мир».

Зверевой?

Я даже остановился на секунду, обдумывая эту мысль.

Ну приду я к ней, и что скажу? «Милослава Андреевна, мне кажется, Соколов позвонил Глебову, и тот мне отказал»? На основании чего? Того, что у Глебова потели ладони? Он мне отказал строго по закону, с которым не поспоришь — уж это я знал, сам готовился к аттестации, и теперь припоминал, что там действительно такое есть.

Догадки, ничего кроме догадок…

И даже если Зверева мне поверит — что потом? Начнёт разбираться, звонить, давить? Даже не смешно…

«Тёплое тяжёлое одеяло» — как сказал тот некро-Дмитрий. Чем больше Зверева для меня делает, тем больше я ей буду должен — а я до сих пор понятия не имел, зачем ей вообще нужен. И уж точно не хотел, чтобы Соколов, когда узнает (а он узнает!), получил новый повод для своих гнусных шуточек.

И что всё это значит? А то, что на ближайшую пару лет (минимум!) официально дорога для прокачки для меня закрыта…

Ну уж нет.

Я сел на ближайшую лавку у реки, вызвал интерфейс браслета и ткнул в контакт Ведьмы.

Пальцы зависли над голографической клавиатурой. Секунду я колебался — а потом злость на Соколова, на Глебова, на весь этот пункт четырнадцать взяла своё, и я написал:

«Мне кое-что нужно. Можем поговорить?»

В Башню, как стал называть про себя это место, я добрался пешком уже через пятнадцать минут — идти было совсем недалеко.

С прошлого моего визита ничего внутри не изменилось — разве что сквозь окна светило яркое солнце, нагревшее кору дерева, под которым за столом так и сидела рыжая колдунья. Из-за этого в воздухе висел приятный запах.

— С чем пришёл? — спросила Ведьма, глянув на меня из-под полей своей шляпы.

— Мне нужен нексус, — заявил я, усаживаясь на появившийся напротив стул, — Желательно хаос, или что-то универсальное. Первого-второго класса.

— Быстро же ты дозрел, мальчик из Бюро… Я думала, у тебя уйдёт хотя бы полгода.

— Обстоятельства, — я неопределённо пожал плечами.

— Не сомневаюсь, — фыркнула Ведьма, — Официально, значит, отказали?

Я хмыкнул. Ну конечно, она догадалась.

— Да.

— Предсказуемо. Таких, как ты, к нексусам официально подпускают последними. Если подпускают вообще.

— Так вы поможете?

— Я могу. Есть человек, который иногда продаёт… нестандартное. Но знакомить я его абы с кем не стану, ты же понимаешь. Это стоит недёшево.

— Сколько?

— Новую услугу.

— Какую?

— Есть одно дело. Подозреваю, что как раз под твои таланты. У моего знакомого завелась аномалия, которая очень мешает ему работать. Бюро он вызвать не может — по причинам, которые тебя не касаются. Пара наёмников пробовали, не справились. Справишься ты — получишь и деньги от него, и контакт от меня. Не справишься — ну, значит, не судьба.