Повелитель Хаоса (СИ), стр. 44

Я зашёл туда с зажигалкой и пластиной, положил их на пол в паре метров друг от друга, вытянул струну из одной, струну из другой — и свёл концы.

БАХ!

Стекло дрогнуло, пластину отбросило в угол, а у меня на короткое время заложило уши. Сквозь стекло я увидел, как Шмелёв, морщась, протирает очки, а Дмитрий что-то быстро записывает, едва ли не пританцовывая.

Напоследок он попросил показать то, что я сделал в «Пассаже». Я взял стеклянный шар, выдернул из него всю энергию разом — искрящийся клубок, дёргающийся у меня в ладонях — и не стал никуда её перекидывать. Просто разжал хватку и отпустил. Клубок рассыпался тысячей бледных искр, которые погасли, не долетев до пола. Висок прострелило тупой болью, но не сильно.

Пустой шар я положил на стол. Внутри не осталось ни искорки энергии.

— Иглы тоже показывать? — спросил я, потирая висок.

— Непременно, — обрадовался некрос.

Ну я и показал. Шестьдесят два сантиметра, как и на полигоне ОКР-13. Дмитрий обошёл меня кругом, разглядывая с помощью артефактного монокля золотисто-чёрные иглы энергии, торчащие из ладоней, наклонил голову, едва не коснулся одного пальцем — и в последний момент передумал.

— Благодарю, Андрей, — наконец сказал он, — Достаточно.

Иглы втянулись обратно. Шмелёв тем временем закрыл планшет, поднялся и одёрнул пиджак.

— Что ж… Думаю, этого достаточно, Рублёв. Подождите в приёмной пару минут, — сказал он.

Я кивнул и направился к выходу.

Приёмная располагалась по соседству и оказалась небольшой комнатой. Ряд пластиковых кресел, кулер с водой, вендинговый автомат с шоколадками, разными закусками и газировкой, и огромный экран на стене, где беззвучно крутился какой-то ролик о правилах поведения вблизи аномалий. Мультяшный человечек тянулся к светящейся луже, его било током, он превращался в мультяшный скелет, и всё начиналось сначала.

Кто-то в Бюро явно считал это очень доходчивым…

Кроме меня, тут сидели двое. Первым был щуплый парень лет шестнадцати с иссиня-белыми волосами, которые у висков покрылись инеем. Он нервно дёргал коленом, и каждый раз от его кроссовка по полу расползалась тоненькая корочка льда. Рядом сидела женщина с каменным лицом — видимо, мать? Она смотрела в стену и держала сына за руку. Её рука, кстати, была в толстой шерстяной перчатке.

Я кивнул им, когда вошёл. Парень кивнул в ответ, а женщина даже не пошевелилась.

Взяв в автомате банку холодного чая, я плюхнулся в дальнее кресло и уставился в потолок.

Перед глазами всё ещё стоял Дмитрий, склонившийся над пустым шаром. Этот взгляд мне не понравился, совсем не понравился… Так на меня смотрели в «Трубе» некоторые лаборанты: не как на человека, а как на очень интересный образец для исследований. Разница была только в том, что лаборанты «Трубы» смотрели на меня с опаской.

А Дмитрий — будто с аппетитом…

Браслет пиликнул сообщением от Насти:

«Ну как? Живой? 🐾»

«Пока да. Жду результатов»

«Ни пуха!!! Макс говорит, если завалишь — он тебя съест. Шутит наверное 😸»

Я хмыкнул и не успел ответить, когда дверь в коридор разъехалась, и в приёмную вошёл Дмитрий.

Без халата, в одной тёмной водолазке и джинсах, он казался ещё выше и ещё худее. В руке некрос держал тонкий планшет. Мать парня с инеем при виде Дмитрия закашлялась и вжалась в кресло так, будто хотела просочиться сквозь спинку.

Некрос улыбнулся ей глазами, вежливо кивнул и сказал:

— Проходите, Пётр Андреевич, проходите в замерочную. А вы, Мария Львовна, можете пройти в смотровую, чтобы наблюдать за ходом тестов, если вам будет так спокойнее.

— Ох… Спасибо!

Мать с сыном выскочили из комнаты, и мы с Дмитрием остались вдвоём. Он направился ко мне и опустился в соседнее кресло, закинув ногу на ногу.

— Поздравляю, Андрей. Вашу аттестацию мы оценили на отлично.

— В смысле, это официальная оценка?

— Да. По теории, признаться, вы кое-где поплыли, но учитывая, что там было несколько усложнённых вопросов, ничего страшного. Правовая часть — твёрдая пятёрка, Степан сегодня добрый. А вот практика… — некрос картинно похлопал, — Практика перекрыла всё с большим запасом. Вы неплохо открыли и развили свои умения за месяц, результат впечатляющий! Психологический профиль стабильный, физическая форма хорошая, резонанс стабильный.

Ну что, круто! Первая из двенадцати аттестаций пройдена. Десять «хорошо» и выше за год — и я стану рядовым сотрудником с прибавкой к зарплате.

— Теперь я обязан уведомить вас, что ограничение на выездную работу снято, — продолжил Дмитрий, проводя пальцем по планшету, — Документ уже ушёл вашему руководителю, госпоже Кольцовой. Только постарайтесь, пожалуйста, чтобы рядом с вами больше ничего не мутировало. Хотя бы месяц. Бумаг потом — на целое кладбище наберётся.

— Простите? — не понял я.

— Профессиональный юмор, — хохотнул некрос, — Не обращайте внимания.

— Постараюсь. И… спасибо.

Я думал, что на этом всё, и Дмитрий сейчас встанет и уйдёт, но он продолжал сидеть рядом, чуть покачивая носком ботинка, и смотрел на меня мутным, неподвижным взглядом.

— Знаете, Андрей, — сказал он негромко, — Я в Бюро уже очень давно, и видел много резонантов первого класса. Сотни. Большинство из них такими и остаются. Хороший, крепкий первый класс, спокойная работа, пенсия, внуки. Это не плохо, не подумайте.

— Но?

— Но вы — не большинство, — он чуть наклонил голову, — Вы наверняка и сами это уже поняли. И перспективы у вас, Андрей, очень хорошие. Очень! Если, конечно, дружить с правильными людьми.

Я медленно отставил банку с чаем на подлокотник.

Вот оно, значит, как…

За четырнадцать с лишним лет, проведённых в детдоме, я слышал много чего. Угрозы, уговоры, обещания… Меня пытались запугать, разжалобить и обмануть — так что интонацию, с которой тебя пытаются подкупить, я тоже знал.

И у Дмитрия была именно она — очень аккуратная, почти ласковая. Как у кота, который трогает лапой мышь, чтобы проверить, побежит ли она.

— А кто, — спросил я осторожно, — эти «правильные люди»?

— Хороший вопрос, — Дмитрий, кажется, обрадовался.

— И кто на него ответит?

— Не я. По крайней мере, не сегодня, — он легко поднялся с кресла, — У вас и так очень… внимательные покровители, Андрей. Но видите ли, в чём дело — внимательный покровитель, он… Как тёплое и тяжёлое одеяло: очень уютно, пока не начнёшь задыхаться.

— А вы, значит, предлагаете открыть форточку? — не удержался я.

Дмитрий рассмеялся тихим и сухим смехом.

— Я ничего не предлагаю, — сказал он, — Но мы с вами ещё обязательно поговорим, Андрей.

Он кивнул мне и пошёл к выходу, но уже в дверях обернулся:

— Кстати, ваш браслет — очень удобная вещь. Всегда видно, где вы находитесь. Жаль только, не видно — с кем.

И дверь закрылась.

Я ещё с минуту сидел, глядя на неё. Потом машинально посмотрел на браслет. Чёрный, гладкий, спаянный с запястьем так, что не видно шва.

Не видно, с кем, значит?

Вот же… Мёртвый Штирлиц… Очевидно, он совершенно не боялся говорить это прямо тут, в приёмной на минус третьем этаже Бюро, где камеры наверняка висели в каждом углу… И даже зная, что браслет может меня «писать»?

@#$% какой-то…

Жара на улице только усилилась.

Выйдя из здания Бюро, я остановился у ступеней, прищурился на солнце и взгляд тут же зацепился за что-то оранжевое…

На противоположной стороне улицы, у бордюра, между белым курьерским фургоном и чьим-то сверкающим «Лексусом», стояла оранжевая «копейка».

Чуть помятое переднее крыло, облупившийся хром на решётке, круглые фары, похожие на удивлённые глаза. И водительское место пустое, хотя двигатель — я видел, как над капотом дрожит горячий воздух! — работал.

Капец…

Я начал спускаться по ступеням — «Копейка» не двигалась. Шаг в сторону проезжей части…