Семнадцать (СИ), стр. 6

Сказать, что город Коську разочаровал так нет в общем и целом. Он примерно это и ожидал увидеть. Стены Кремля были низковаты и видно было, что в некоторых местах держатся на честном слове. Стены деревянные, и что плохо — материал не дуб, а сосна. Не растут тут дубы и привезти их сюда стоят столько денег, что можно из сосны восемь Кремлей построить. Так при соприкосновении дерева с землёй при довольно влажном климате сосна сгнивает за десять лет. Никаких пропиток химических сейчас не существует, есть народный способ красить брёвна снаружи раствором извести и соли, но это не увеличивает срок службы древесины в разы, так, на пару лет продлевает. Избы-то стоят и церкви десятилетиями, если их не поджигать, но стена — это совсем другое. По крайней мере, здесь, в Ростове. Это две стены, из сложенных горизонтально брёвен, как в избе, и между ними три метра земли. Вот она-то и ускоряет гниение древесины. В целом стены стояли. Они были чуть пониже московских, но там это ещё и высотой Боровицкого холма достигалось.

Ров присутствовал, но, как и стены, нуждался в ремонте. Он зарос травой, наполовину осыпался и наполовину мусором был завален. И если стена могла пару лет и простоять без ремонта, то ремонт рва был срочно необходим. И не было на это у Касьяна свет Иваныча ни копейки. У него вместо копеек сорок пудов серебра в долге. Вертеться ужом нужно, чтобы их отдать, не до рвов.

Единственно за что можно было не пенять прежнему хозяину, так это княжий терем внутри Кремля, даже целый комплекс из теремов и отдельных одноэтажных строений, соединённых крытыми переходами. Можно было, не боясь, перевозить сюда жену и самому перебираться. Терема были разных лет постройки, но в целом все довольно новые, если нужно заменить несколько лестниц, то это не критично.

Идя вслед за ключником Николой по всем этим переходам, комнатам, коридорам и гридницким, Касьян понял, что внутри этот комплекс теремов даже больше, чем выглядит снаружи, заблудиться легко, планов пожарной эвакуации нет ни на одной стене. И везде были люди. Князь Ростовский свинтил в свой монастырь, трое сыновей отправились в Москву, а все сотни людей, что жили в Кремле Ростова так тут и остались. Что уж говорить, одних бояр, которых Никола представлял, было десятка три, да плюсом всяких заслуженных и знатных воев, которых обязательно нужно новому князю представить, ещё почти столько же.

Никого толком в этой толпе Коська не запомнил. Троих? Да, троих точно увидит, так узнает. Это сотник Александр. Нет, это не великан, и не широкоплечий качок. Другим запомнился. У него кончик носа отрублен. Не сильно, но всё одно заметно. Почти такой пятачок получается розовый из-за шрама.

— В недавней битве на Куликовом поле поганый саблей отрезал, княже, — перехватив взгляд Касьяна, хмыкнул вой, — а я ему тоже кое-что отрезал. Голову! Ха! — сотник махнул рукой, демонстрируя, как отрубил голову басурманину. Пойди такого не запомни.

Второй из запомнившихся был боярином. Воеводой местным. И вот этот был здоровяком. И в целом сильно на Боброка Волынского походил. Такое же телосложение, те же русые волосы и рыжеватая борода. Чуть моложе был. Ничего, этот недостаток проходит. Запомнился он Коське тем, что звали его Яромиром. Может это прозвище, вряд ли существует такое имя в святцах? Ещё бас у Яромира такой, что он восьмерых Шаляпиных пере… орёт.

Третьим из примечательных личностей был тоже боярин. Этот был мелким, чернявым и невзрачным каким-то, но тоже ни с кем не спутаешь. Боярин Акинфий Иваныч был горбуном. Так его Никола и представил — Акинфий Горбатый. Он и был в Ростовском княжестве окольничим. Читай — главным боярином. В его ведении была торговля в том числе.

Вечером Акинфий почти все Коськины мечты порушил. С торговлей в Ростовском княжестве было так себе. Какой уж дурак тут город построил не важно. Важно, что местная речушка, что из озера Неро вытекает, настолько мелкая с болотистыми берегами и петлявистая, что судоходной её можно назвать чисто условно. В двадцати верстах от Ростова есть большое селение Гаврилова яма, так до него по речке Вексе, а потом по Коростени три дня, часто оказываясь не дальше от Ростова, а ближе. Потому, на этой Коростени в Гавриловой яме есть порт небольшой, где швартуются пяток лодей местных купцов, которые и ходят по Волге до Казани. А между Ростовом и Гавриловой ямой товары перевозят на телегах.

И как оказалось торгуют купцы совсем не зерном с Казанью. Не выгодно дешёвые товары возить. Товар должен занимать мало места и быть дорогим. Возят пушнину, мёд, воск, изделия из кожи. В основном из выделанной кожи: сафьян, кожаная обувь, рукавицы. Не малой частью экспорта были и изделия из металлов. В Казань везли медь в виде котлов и тазов, а также разные железные вещи: ножи, гвозди, топоры, иногда оружие: наконечники стрел, кольчуги.

Назад же купцы везли шёлковые и хлопчатобумажные ткани, драгоценные камни, жемчуг и конечно пряности.

Коська себе в мозгах зарубку сделал в этих пряностях разобраться. Красный перец не могли везти, не открыли ещё Америку, тогда что?

Основная же торговля шла с Москвой. И была она медленная и не сильно выгодная. Везти товары на телегах та ещё морока. Лошадь больше полутонны на современных телегах не увезёт. Плюсом тати на дорогах шалят и потому приходится купцам сбиваться в большие караваны, которые движутся со скорость меньше, чем у пешехода. Бывает что не четыре дня, как Коська затратил на дорогу, а больше седмицы добираются купцы до Москвы.

— А лодьи строят? — вздохнул Коська, поняв, что на налогах с купцов тут не обогатишься.

— Большие нет. Так, челны рыбарям, — ещё один гвоздь в гроб мечт о доходах вбил Акинфий Горбун.

— Как же вы тут живёте⁈ — чуть не возопил парень, поняв окончательно во что он влип.

— Хорошо живём, княже.

Событие девятое

С дружиной Коська знакомился на следующий день. Как и всё в Ростове состояние дружины было… двояким, что ли. Причина не «идеального» состояния была весомой. На Куликовом поле погибло двести без малого из трех сотен ратников. И вишенкой стало то, что Олег Рязанский напал на обоз возвращавшийся с Куликовской битвы и полонил его, а ещё всё, что везли ростовчане с битвы домой, приватизировал. А там были брони и оружие убитых дружинников. Дмитрий Донской потом вразумил соседа и с помощью митрополита и Сергея Радонежского замирился с ним. Пленных москвичей из полонённого обоза рязанцы вернули, как и часть их оружия и доспехов. А вот с ростовчанами хуже. Воев Олег отпустил, но без броней и оружия, а вот возчиков нет, как и телеги с лошадьми и всем, что на них было.

— И что говорит Великий князь Рязанский? — Коська не зарычал, такие новости узнав, чего рычать на воеводу, рычать надо на Олега свет Ивановича, которого на самом деле зовут Иаков.

— Выкуп в пуд серебра требовал, — скривился боярин Яромир.

— И? — пуд значит. Ладно в такую игру можно вдвоём играть.

— Александр Константинович ногами потопал, но выкупать ни людей, ни лошадей, ни оружие не стал, — развёл руками боярин и плечами потом пожал ещё, мол, а я ЧЁ, а я НИЧЁ.

В результате победы над Мамаем теперь дружина Ростова смотрелась так. Есть около сотни ветеранов, которые вполне себе экипированы. И кони есть, и брони, и оружие. И боевого опыта у них хватает. И есть набранных из новиков и прочих недорослей ещё сто пятьдесят человек. Эти при лошадях… Правда, и лошадки слабоваты, и у некоторых всего одна. Вооружены тоже так себе. Ну и кольчуги есть только у половины, у остальных брони кожаные с нашитыми железными пластинами. Но оружие и доспехи дело наживное. Боевого опыта у этих молодых ратников нет. И выучка так себе. Их учат ветераны. Но это не процесс. Это скорее забава такая.

— А чё, Тихон, пойдём новиков повалтузим.

— Неохота.

— А ты, Андрий?

— А пошли, погоняем.

Коська прошёлся по отгороженному куску Кремля, где вяло махали мечами человек тридцать. Слава богу часть хоть деревянными. В стороне лекарь перевязывал плечо молодому тощему вою, видимо этот на боевом оружии упражнялся с кем из ветеранов.